Отщепенка

На платформе 9¾ Кассандра увидела Малфоев. План созрел мгновенно. — Я на минуту, — сказала родителям и двинулась в сторону Нарциссы. — Миссис Малфой! Нарцисса отвлеклась от сына, которому что-то говорила, и с лицом, в выражении которого поровну смешались недовольство и удивление, посмотрела на девочку. Люциус и Драко тоже не поняли интереса Кассандры, потому уставились на неё: мужчина — с брезгливым недоумением, мальчик — почти с изумлением. — Один вопрос, — не смутилась Кассандра. — Чью смерть я видела? Теперь удивление в лице Нарциссы вытеснило недовольство практически полностью. — Что? — только и смогла спросить женщина. — Я вижу фестралов, — пояснила девочка. — Их видят только те, кто видел смерть, — проговорила, видя, как в мимике собеседницы проступает понимание. — В то время я жила с вами. Так чью смерть я видела? Нарцисса владела собой, поэтому быстро вернула себе обычное выражение лица: — Не понимаю, о чём ты говоришь. — Оставь свои фантазии при себе, деточка, — вступил Люциус, как обычно растягивая слова. — А то люди подумают, что тебе пора в Мунго, — взял супругу за руку и сжал её пальцы. Почти незаметно и будто успокаивающе. «Значит, есть, из-за чего переживать?» Малфой-старший хотел сказать что-то ещё, но к Кассандре уже подошли Андромеда, Тед и Дора. — Кассандра здоровее всех вас вместе взятых, — заявил Тед. — А врать ты так и не научилась, Нарцисса, — добавила Андромеда. И тут неожиданно в разговор влез Драко: — Да кто вам вообще позволил раскрывать рты? — он явно храбрился, пытаясь делать голос грубее, отчего звучал совсем не естественно. Люциус попытался остановить сына жестом, но мальчик не отреагировал. — Ваша носатая видит галлюцинации, а виноваты мы? Кассандра хмыкнула: — Фестралы — это не галлюцинации, а хищные кони. Они едят сырое мясо и чувствуют запах крови за много миль, — с выражением объяснила, видя, как кузена явственно передёрнуло. Люциус прикинулся заинтересованным: — И где же, деточка, ты их видела? — Лучше вам не знать, а то Драко снова начнёт писаться в постели. От страха, — Кассандра сама не поняла, откуда в её памяти такой факт, но почему-то была в нём уверена. — И прекратите называть меня «деточкой», это плохо пахнет. Лица Нарциссы и Драко застыли, словно были сделаны из воска. Малфой-старший сильнее сжал ладонь жены: — Замолчи, глупая девчонка…. Дора его перебила: — Глупая тут точно не она. Беллатриса и Родольфус убили супругов Турпин. Министерство уже знает. В ваших же интересах рассказать, кого Лестрейнджи убили ещё, иначе есть риск пойти как соучастники. — Понятия не имеем, о чём вы говорите, — повторила предыдущую мысль Нарцисса. — И кто такие Турпин, мы тоже не знаем. — Мы чисты перед законом, не смейте разбрасываться грязными намёками, — почти потребовал Люциус. Тед хохотнул: — Ну да, а Чёрную метку ты себе в магловском тату-салоне сделал. Красоты ради, не иначе. Малфой-старший на него даже не посмотрел: — Нарцисса, Драко, нам пора, — о том, куда они так заторопились, если поезд ещё не пришёл, Люциус, разумеется, не уточнил. Когда Малфои ушли, Андромеда покачала головой: — Кэссиди, это было очень опрометчиво. От Люциуса и Нарциссы всего можно ожидать. — На что ты рассчитывала? — спросил Тед. Девочка пожала плечами: — На эффект неожиданности. Дора поддержала: — Сработало же. Вон как Цисси и Люцик задёргались, явно что-то знают, если не всё. Тед и Кассандра фыркнули, но Андромеде было не до смеха: — Это и без того понятно. Никакой конкретики мы не получили, зато они теперь думают, что ты, Кассандра, что-то помнишь и можешь им навредить. Особенно после твоих, Дора, — укоризненно посмотрела на старшую дочь, — объяснений про Турпин. — А ещё они знают, что давно под колпаком, — уверенно парировала девушка. — Особенно во всём, что связано с Кассандрой. Этот вопрос сам Дамблдор решал, разве не так? Андромеда кивнула: — Так. Но это не значит, что у Малфоев нет рычагов давления. Дора вскинула бровь: — На ребёнка? — Draco dormiens nunquam titillandus, — Андромеда стояла на своём, — помните девиз Хогвартса? — Если Малфои — драконы, то я — дементор, — Кассандра закатила глаза, но быстро стала серьёзнее. — Мне нужно узнать, почему я вижу фестралов. Или вспомнить.

***

Когда «Хогвартс-экспресс» тронулся, дверь в купе Кассандры открылась. — Тут, кажется, свобод, — Терри Бут запнулся на полуслове. Щёки мальчика покраснели, он отвёл взгляд. Энтони Голдштейн и Майкл Корнер за его спиной выглядели спокойнее, хотя и казались несколько сбитыми с толку. — Здесь занято, — сказал Майкл, пытаясь изобразить, что никакую Кассандру не видит. — Найдём другое купе, — добавил Энтони. И Кассандра не сдержалась: — Жалкие трусы. Терри, уже почти закрывший дверь, замер и снова посмотрел на девочку: — Что ты сказала? — А ты оглох? Так это к целителю тогда. — По какому праву ты нас оскорбляешь, Лестрейндж? — возмутился Майкл. — А вы по какому праву меня игнорируете? Плохо общается с учениками — Снейп, плохо преподаёт — Снейп, обижается на детей — тоже Снейп. Но вместо того, чтобы решать проблему с ним, вы обвинили во всём меня! Что это, если не трусость? От голоса, раздавшегося за их спинами, Бут, Голдштейн и Корнер вздрогнули. — Трусость и есть, — непонятно откуда взявшийся Калеб как будто ничуть не удивился услышанному. — А ещё подлость. Качества, недостойные учеников Хогвартса. Профессор Флитвик бы очень огорчился, узнав такое о своих студентах. Терри, Энтони и Майкл, пробормотав что-то невразумительное, схватили вещи и двинулись дальше по вагону. — Привет, Кассандра, — как ни в чём не бывало сказал Гот. Она посмотрела на него исподлобья: — И давно ты тут стоишь? — Достаточно, — Калеб затащил чемодан и клетку с филином в купе, — чтобы, наконец, понять, что у вас произошло. — Если ты расскажешь преподавателям, с тобой не только мои однокурсники перестанут разговаривать, но и я. Парень приподнял брови: — Это манипуляция? — Это констатация. — Ладно, — он пожал плечами и сел напротив. — Не скажу, хотя я против замалчивания. Оно ничего не решает, только усугубляет, — Кассандра ответила мрачным многозначительным взглядом. — Ты хотя бы семье рассказала? — Конечно. — И что они? — Поддержали. Сказали, что, если не хочу оставаться в Хогвартсе, они меня заберут, а потом я уеду учиться в Шармбатон. Калеб кивнул: — Хороший вариант. А ты знаешь французский? Он не пытался переубедить, не говорил пустых обещаний в духе «всё обязательно наладится», и Кассандра почувствовала, что благодарна ему. — Нет. Для иностранцев там языковые курсы. Но я ещё ничего не решила. — Понял. А можно мне будет тебе туда написать? — Думаю, да. Там тоже совиная почта.

***

Калеб и Кассандра вышли из вагона и услышали девчачий голос с издёвкой: — Посмотрите на эту сладкую парочку, — говорившая явно копировала манеру речи Драко. — Чокнутая Лестрейндж и мерзкий грязнокровка. Теперь хотя бы понятно, почему она с ним общается. Всё лучше галлюцинаций, — обладательница голоса дождалась взрыва хохота и довольно засмеялась следом. Пэнси Паркинсон. Слизеринка-первокурсница с квадратным лицом и выдвинутой вперёд нижней челюстью. Впрочем, на Слизерине симпатичных учеников всегда был недобор. Просто в силу того, что родители многих пропагандировали браки между родственниками, пусть даже и дальними. Рядом с Пэнси ожидаемо стояли Малфой и два его приспешника. Кассандра опять забыла, как их зовут. Проклятье какое-то. Кассандра не думала: наставила на Пэнси палочку и произнесла заклинание из книжки близнецов Уизли. Драко хотел ей помешать, но Калеб, применив «Экспеллиармус», выбил палочку из его рук, а затем таким же образом обезоружил остальных в его компании. С Паркинсон, тем временем, происходило из ряда вон выходящее. Её язык посинел и стал стремительно увеличиваться в размерах, из-за чего перестал помещаться в рот. Драко и его приспешники смотрели на неё с ужасом. Даже о палочках забыли. — Хорошее заклинание, — похвалил Калеб и как бы мимоходом уточнил. — Она не умрёт? — Не должна. — Что значит «не должна»?! — взвизгнул Малфой. — Ты совсем чокнулась? — Совсем, — послушно согласилась Кассандра. — Всё как вы сказали — «чокнутая Лестрейндж». У меня это наследственное, забыл? Драко затрясся — то ли от гнева, то ли от страха: — Да ты…. — Какие-то проблемы? — спокойно поинтересовался смутно знакомый голос сбоку от Кассандры. Она скосила глаза и увидела Дина Томаса. Вместе с ним стояли Симус, Невилл и Гермиона. Все они держали палочки и направляли на слизеринцев. Малфой заалел: — Мой отец узнает об этом! — поднял с земли палочку, другой рукой схватил Пэнси и потащил за собой. Его приспешники побежали следом. Калеб покачал головой: — Вовремя вы. Спасибо. — Обращайтесь, — беспечно отозвался Финниган. — Нам Малфой со своими прихвостнями надоел больше Снейпа и Филча вместе взятых. — Кстати, если будут разборки, мы подтвердим, что они первые начали. Я — Симус Финниган. Мы на одном курсе с Кассандрой, — указал на неё подбородком, — только на Гриффиндоре. — Дин Томас. — Невилл Лонгботтом. — Гермиона Грейнджер, — на всякий случай представилась, хотя с Готом уже была знакома. — Калеб Гот, третий курс Рейвенкло. Дин Томас кивнул: — Мы знаем. Ты круто играешь в квиддич. И круто их, — кивнул в сторону сбежавших, — обезоружил. А тебя, — посмотрел на Кассандру, — лично я, пожалуй, буду побаиваться. В его голосе сквозила ничем не прикрытая ирония, поэтому девочка не обиделась: — Это правильное решение.