Безумный король настолько обезумел, что стал...Иваном Грозным. Или Царская Потеха.

— Господь наш Иисус Христос сказал: «Если царство разделится, то оно не сможет устоять», кто же может вести войну против врагов, если его царство раздирается междоусобными распрями?

Иван IV Грозный из первого послания Андрею Курбскому

Первонаперво стукнул царь посохом и повелел призвать к себе Старков и всю их дружину с сыновьями. Стоило им войти в зал, Иван Васильевич спросил у Вариса: — Из них никто не ушёл прошлой ночью? — Нет, — прошептал Паук. — Все остались, даже вестей не слали. Когда же они остановились, Иван Васильевич, сидя на троне, молвил: — Рикард, замешаны ли ты и твой дом в восстании Роберта из дома Баратеонов? Хранитель Севера склонил голову. — Нет, Великий государь, ни я, ни мой сын ничего не знали. — Тогда готов ли ты, Рикард, встать на мою сторону? Я уже начал искать твою дочь. А Роберт тепереча клятвопреступник. Посему не поможешь ли ты, как самый радеющий за честь среди нас? Рикард Старк немного подумал, перегляделся с ближними и сыном, а затем обнажил полуторный меч и преклонил с ним колено. То же сделали и остальные под знаменем волка. — Да, государь. Я и дом Старков поддержим Вас. Только…– он осёкся. Иван приподнял бровь. — При Роберте мой второй сын, Эддард. Я отправлю весть и прикажу ему остаться в стороне от сражений. Но всё же прошу проявить снисхождение, если что-то случится. — Дозволяю. Ты честный и верный муж, Рикард. У кого-то ещё есть ближние средь разбойников? Первым вышел широкоплечий юноша из-под знамени с птицей. Он был одет в доспехи с синим плащом и выглядел как ровестник Брандона. — Государь, я Элберт Аррен и мой дядя, Джон Аррен, наверное, поддержит Роберта, так как тот его воспитанник. Но знать точно я не могу. — Ты хочешь к нему, дабы узнать наверняка? — спросил царь, поглаживая бороду и смотря одним глазом. — А ежели он попросит, ты станешь разорять наше царство, сжигать деревни и убивать поселян? — Нет, государь, — Элберт перепугался, стрельнул своими голубыми глазами и склонился ниже. — Я против этого. — В таком случае, согласен ли ты быть моим пленником, покуда восстание не кончится? Обещаю, за сдачу выделю тебе царские хоромы. — Благодарю, государь. Я надеюсь, что так помогу в победе короны. Элберт Аррен ещё раз поклонился и вернулся к своим. Заместо него перед Иван Васильевичем предстал мужчина из-под знамени с рыбой. Он явно был в летах, его худое лицо заросло щетиной. Плащ на нём имел кнасно-синие полоски. — Великий государь, я, Питер Гресс, лишь слуга дома Талли. Если мой господин поддержал Роберта, то Вы не сможете его переубедить, взяв меня в плен. А потому позвольте мне вернуться к сиру Хостеру Талли и встать под его стяг. Иван Васильевич на несколько секунд призадумался: — Добро, пущую, но взамен весть от меня передашь своему господину. Её я вручу тебе позже. — Он махнул рукой, приказывая увести всех людей Талли. Когда это сделали, Иван Васильевич оглядел собравшихся снова. — Что ж, — царь ударил посохом и спустился с Железного трона. — Поклянитесь же в верности, храбрые мужи, и в доказательство расцелуйте царскую руку. Он протянул им свою правую. На каждом её пальце был перстень с драгоценным камнем. Сперва все лорды и их слуги перегляделись и посмотрели на царя так, как Джейме когда-то. Но под пристальным и властным взором даже они не устояли и один за другим выполнили царскую прихоть. — Вот и славно. Варис, ко мне! — Да, государь. — Пусти весть во все концы царства моего, — говорил он, не смотря на евнуха. — Дабы каждый знал, что за Робертом стоят десять ратей по десять тысяч в каждой. — Но, повелитель, — удивился евнух, как и остальные. — В Штормовых землях никогда не было такого войска. — И это знает каждый холоп? — в вопросе царя не было гнева, лишь насмешка. И никто не решился ответить. — Напиши, — продолжил Иван Васильевич, — что это отбитые головорезы, мерзавцы. Жалости они не достойны, и ученят они разорение всем, кто впустит их в дом. Их бейте нещадно, но вот Баратеона и всех его друзей и родственников следует изловить и привести ко мне на суд. — Слушаюсь, государь, — мастер над шептунами глубоко кивнул и направился прочь из зала. Иван Васильевич посмотрел на верных ему людей и второй раз ударил посохом. — Войско надобно звать. Десница! На крик тут же подошёл Оуэн Мерривезер. Он несколько раз поклонился, приосанился, но все его лицо было бледно, а на лбу выступил пот. — Сколько у нас полков? — спрашивал царь, нависнув над ним. — Как быстро их можно собрать? Сколько припасов и фуража нам надобно? Отвечай. Но Оуэн лишь вздрогнул всем телом и что-то залепетал тонкими розовыми губешками. — Что молчишь? — напирал Иван Васильевич и пригрозил ему. — Отвечай, или ты мне не десница. Нуже. — Я-я не знаю, государь. Нужно спросить у Малого совета. Но его слова нисколько не смягчили гнев царский, горевший в глазах. Те словно смотрели сквозь старика или пытались его поджечь. — Не знаешь, да? Мне и так надоели все эти смешки невпопад, эти заискивающие речи. Ты только и умеешь, что языком чесать да шутить. — Он резким движением схватил Оуэна за брошь и оторвал её. Тот упал на колени и завыл так, будто с него сняли часть плоти. Но Ивану было всё равно. — А знаешь, я тоже посмеюсь. Мне говорили, что у меня добрый юмор, настолько, что люди не просто смеялись, но и слезами горькими заливались. Стража! — он подозвал латников, Золотых плащей. Двое тут же взяли бывшего десницей под руки. — В плотный мешок его посадите с головой, руками и ногами наружу и подвесьте на стене замка. Пусть народ полюбуется и посмеется над десницей, впавшей в немилость. И смотри не дергайся, со стен небось падать больно. — Нет, государь, прошу, смилуйтесь, — Оуэн Мерривезер вырвался, пал на колени и вцепился в царский подол, на что повелитель резко стукнул его ногой по носу. Оуэн взвыл и закрыл руками лицо, но стражники скрутили его и потащили. Он молил о пощаде со слезами на глазах, выл, брыкался, но становился всё слабее и слабее. Рикард Старк и его люди отошли к колоннам, уступая путь. Силы и вовсе покинули лорда Мерривезера, когда двери тронного зала открылись. — Он это заслужил, даже нетерпиться увидеть. — У тебя будет время, Джейме, — сказал Иван Васильевич, вернувшись на Железный трон. Как раз в этот момент в зал вошли новые люди. На них были одежды из красной дорогой ткани с золотыми линиями, и шли они под стягом со львом. Рикард и немногие из его спутников нахмурились и оглядели процессию недовольными взглядами. Особенно ту, что их возглавляла. Иван Васильевич сперва не заметил вошедших, так как погрузился в свои долгие и дальние думы. Какое письмо стоит написать Хостеру Талли, чтобы тот перебежал от Роберта к нему? И пока лишь одна словесная хитрость его осенила. Также он вращал и взвешивал брошь десницы. Её кому-то нужно передать или, может быть, как-то разыграть. — Мой государь, — голос Джейме вырвал Ивана из размышлений. — Что такое, Джейме? — Я хотел бы вам кое-кого представить. Вы уже с ней встречались, но, может, уже успели забыть. Иван Васильевич проследил, куда Джейме указал ладонью. Он увидел очень красивую девушку с зелеными глазами, правильными чертами лица, с распущенными светлыми волосами и в красном излишне открытом платье, а на плечах её шкурка из львиной гривы. И сильный гнев поднялся и разросся внутри Ивана Васильевича. В третий раз ударил он посохом, подался вперёд и крикнул: — Как смела ты предстать перед очами царскими, блудница! У части присутствующих непроизвольно открылись рты. Остальные безмолвно застыли. Особенно поразились Джейме и юная дева. Последняя скривила лицо на мгновение в злобе, но вспомнила с кем говорит, и щёки её стыдливо покраснели, а она сама посмотрела на Джейме. — Это моя сестра, государь. Серсея Ланнистер. — Сочувствую тебе, Джейме, — хмыкнул царь и возвратился на трон. — Надеюсь, твоей сестре хватит сил сойти с сего грешного пути. На это Серсея ещё больше покраснела и насупила брови. Её телохранители не понимали, что происходит. А где-то рядом впервые усмехнулся Барристан Селми. — Вы не поняли, она никакая не блудница. — Тогда почему она пришла в таком виде? С непокрытой головой и распущенными волосами, — и указал на неё и опять смирил пристальным взглядом. — Она пришла, государь, — с волнением продолжал Джейме, — чтобы представлять моего отца. Выслушайте её, пожалуйста. — Выслушать? — Иван Васильевич закрыл один глаз и поднял бровь над вторым. — Непристало царю слушать женщину в делах государевых. Но…– он почесал край бороды, и тон его стал спокойным, — так и быть. Но это из-за того, что ты мне приятен, Джейме. Говори. Услышав дозволение, Серсея убрала локон за ухо и ещё раз поклонилась. — Ваше Величество, мой отец… — Постой, — Иван Васильевич поднял руку, — Джейме, говорил ли ты сестре, как ко мне обращаться? — Да, говорил, государь, — Ланнистер потупил взгляд. — Рынд Барристан, скажи, как назвать человека, который не понимает что-то с первого раза? — Я полагаю — «дураком», государь, — ответил Барристан Селми, не смотря на близнецов. Серсея ещё сильнее покраснела и поджала губы. Она чувствовала на себе остроту всех тех глаз, устремленных на неё. Джейме сжал руку в кулак и перчатка издала характерный хруст. Иван Васильевич специально выдержал паузу, как величать его должны были запомнить все, особенно девицы в роде неё, а после сказал: — Теперь продолжай, дочь Тайвина. — Слушаюсь, государь, — Серсея едва нашла себе силы, чтобы вернуть голосу былую твердость. — Мой отец, как ваш друг, лоялен вам и вашему Дому. Он готов оказать поддержку короне. Он выделит вам пятьдесят тысяч драконов на подавление восстания Баратеона. Также вестники и соглядатаи дома Ланнистер будут в вашем распоряжении. — И всё? — с раздражением спросил Иван. На лице Серсеи отразилось удивление. — Это всё, что смог предложить прославленный Тайвин? Деньги и гонцов. Послезавтра их может получить и Роберт. Я был лучшего мнения о вашем отце. — Он внимательно и строго оглядел близнецов. Джейме был явно напряжен, а вот его сестра выглядела теперь увереннее и лишь смяла край платья. Но им было явно неприятно это слышать. — Передай отцу, — начал Иван Васильевич, покрутив знак десницы в руке, — что я хочу эту штучку, — он выставил перед ней брошь, — отдать главе Дома Тиррелов. Он наверняка поддержит меня с большей охотой и перебьёт одну или две рати Роберта. — Хорошо. Но я не совсем понимаю, зачем отцу это знать? — А то, дочь, — Иван Васильевич подался вперёд, — что если твой батюшка желает вновь нацепить на себя эту руку, он должен поймать и умертвить больше врагов, чем Тиррелы. Впротивном случае, поста десницы ему не ведать. А до тех пор… Рикард, лови! Иван Васильевич бросил брошь, все проследили за ней и за тем, как Рикард Старк поймал её одной руку. Он сделал это скорее по привычке, ведь и сам, как и его близкие, был очень удивлён. Меж тем, государь продолжил: — Пока времена в державе буйные, назначаю тебя десницей. Будешь воеводой Большого полка. — Но я не… — Ты смеешь сомневаться в моей воле, Рикард! — Иван Васильевич почти кричал. А затем заговорил тяжёло, настойчиво. — Ты понимаешь, что пока я будут думать, кто станет десницей, Роберт разорит не один, а несколько домов. Убьёт множество невинных душ. И всё из-за твоего промедления. Потому не протився воле царской и заступай на службу. Или ты всё ещё против? — Нет, государь, — ответил Рикард Старк, прицепив брошь на грудь. — Чудно, тогда завтра будь добр ответить мне на все те вопросы, на которые смолчал твой предшественик. Ну а ты... — он вернул внимание к Серсее и махнул, как бы прогоняя. — Иди в поварню и приготовь свой любимый пирог для брата. Или сшей что-нибудь. Но Серсея не ушла, а только скрестила ладони на животе. Казалось, она собрала все свои силы для решающего прыжка. — Я могу вам ещё кое-что предложить. — И что же? — Царь усмехнулся и смотрел на неё как на малолетнего ребёнка, что только научился говорить. — И не гляди на меня так, — его голос огрубел, — словно желаешь сразить меня ядом. — Прошу меня простить, — с силой выдавила из себя Серсея, отвернулась, расслабила лицо и вновь посмотрела на государя. — Я могу попросить своего дядю выступить из Ланниспорта. Он приведёт две сотни рыцарей. — Как ты можешь за это отвечать? Неужели Тайвин доверяет тебе настолько? — Более чем, Великий государь. — Да, государь, — в разговор вмешался Джейме, — Дядя Киван поклялся придти на помощь сыновьям и дочери своего брата, где бы они не находились. Иван Васильевич ещё раз поглядел то на одного близнеца, то на другого. Погладил край бороды. Возможно, они ему лгали, дабы умаслить и на деле всё не стоит и филькиной грамоты. Но он всё равно решил им подыграть, дабы вытянуть больше. — Добро, верю. Они прибудут конно, людно и оружно? — Разумеется, — ответила Серсея. — С ними будут несколько слуг. Сколько вам было бы достаточно? — Два, хотя, нет, пять боевых холопов на голову. Столько довольно. — Как скажете, Великий государь, — Серсея ответила с улыбкой, но ноготь случайно царапнул её указательный палец. Джейме увидел это, но никак не мог поддержать сестру, кроме как посмотрев на неё. Иван Васильевич заметил и это. — Скажи, дочь Тайвина, — Иван Васильевич откинулся на трон и принял величественную позу, — через сколько дней твой дядя прибудет в Королевскую Гавань? — Если он будет двигаться по Золотой дороге, то где-то в конце следующего месяца. — А могла бы ты отправить ему весть, что место сбора будет иным? — Да. Это не займёт много времени. — А деньги он привезёт с собой? — Да, если на то будет ваше желание. — И на последок. Ты спишь со своим братом? — Я…– она замолчала, как поняла вопрос и странно посмотрела на Джейме. Тот тоже был в замешательстве. Как впрочем и все остальные. И эту нависшую тишину разорвал дикий и неудержимый смех. И сердца присутствующих от него на миг охладели. Иван Васильевич смеялся, как мог, закинув голову чуть назад. — Шутка, — наконец сказал он и коснулся своего лица, — аж чеюсть свело от смеха.— Он посмотрел на лица близнецов, и те казались бесстрастными. — М-да, будь тут Оуэн он тоже бы посмеялся. Но теперь его тут нет. Вам же, как погляжу, не до смеха. — О таком не шутят, государь, — в голосе Джейме появились ледяные нотки, а его рука скользнула на рукоять меча. Барристан Селми быстро это заметил, и подался было в сторону. Но господарь взмахнул рукой, и гвардеец остановился. — Покойно, Джейме. — Иван Васильевич скрестил ладони перед собой. — Будь мои слова правдой, я бы уже давно посадил вас на кол. При чём на один. Ха-ха, — он снова нервно хиикнул, не сводя с близнецом взгляда. — Ладно, это тоже шутка. Я ясно вижу, что любовь меж вами, как между всякими братьями и сёстрами. Она далека от греха. Но и до него мне нет дела. Если кого и винить, так это вашего отца. Но Отце Небесный уже взыскал с него, призвав вашу мать. Я ведь всё верно помню, Джейме? — Да, государь, — немного погодя ответил Ланнистер, затем опустил руки и вернулся на своё место. Серсея же лишь казалась всё такой же уверенной, какой и вошла в этот зал. Но царь видел, что от всех его слов, её броня из выдержки дала немало трещин. — Все свободны, — государь махнул рукой, — можете идти. На том все разошлись, и в зале остались лишь царь и двое его гвардейцев. Иван Васильевич несколько секунд всматривался в закрытые парадные двери. — Твоя сестра хороша, Джейме, но думает о себе больше, чем есть на самом деле. Её надобно сослать в монастырь. Только там она смирит свою гордыню. Джейме ничего не ответил, даже не посмотрел на царя. Того это сильно обидело, но он сам понял, что, возможно, был слишком резким с его родней. — У вас нет книги о том, как укреплять отношения в доме, Джейме? — Насколько я знаю, нет. Но может что-то есть в других королевствах. Или спросить септонов. — Чудно, благодарю, рынд. Тогда напишу для вас «Домострой». На том решении он поднялся и пошёл в пиршественный зал, так как изрядно проголодался. Джейме и Барристан в свою очередь не придали значение его словам.

***

— Отец, возможно, это наш шанс, — сказал Брандон, когда они остались вдвоём в комнате трактира, где остановились. — Безумный король назначил тебя десницей. Это второй раз за всю историю нашего дома. Ты можешь собрать армию, а мы затем встанем на сторону Роберта. — Тихо ты, — прорычал Рикард и ударил по столу. Его лицо напряглось от злости, но в следующий миг стало спокойным. Он помассировал переносицу. — Это невозможно, сын. Рикард Старк навис над картой Вестероса, что разложил на столе. Он начал описывать всю ту ситуацию, в которой они оказались: — Во-первых, мы с тобой уже дали клятву верности Эйрису. Для нас другого пути уже нет. Во-вторых, даже если бы мы не клялись, Аррены точно поддержат короля, ведь наследник Джона сам сдался ему. Талли неясно, но король может им что-то пообещать, что заставит их встать за него. Мартеллы встанут за Таргариенами, так как принц Рейгар женат на Элии Мартелл. Из-за дочери Тайвина, Ланнистеры лишили себя нейтралитета. Тиррелы захотят побороться за место десницы. Держи в голове и то, что Эйрис назначил меня из нужды, об этом могут вскоре узнать и все остальные. Сложив всё это, несложно догадаться, что восстание Роберта уже обречено. — Но король может вновь впасть в безумие! — Может, я это не исключаю. Но пока, нам стоит сохранять ему верность и по возможности очистить тебя от учести оказаться на Стене.

***

Вечером того же дня Иван Васильевич сидел в библиотеке. На этот раз он попросил гвардейцев подождать снаружи и позвать Пицеля. Когда мейстер пришёл, Иван посмотрел на сутулившегося старика. — Ты принёс всё для письма? — Да, повелитель. — Тогда записывай, — Иван Васильевич отвернулся, посмотрел в окно и подпёр голову рукой. Пицель разложил дорогую мягкую бумаг и заготовил золотые чернила. — Итак, пиши. От государя, титулы потом напишешь, Иоанна — Какой ещё Иоанн? Иван Васильевич дёрнул головой и сжал руку в кулак. — Я сказал Эйрис, старый дурак! — крикнул он, обернувшись. — Совсем уже ничего не слышишь! Пицель весь сжался от этого голоса, и закрыл голову от удара. — Виноват, государь. — То то. Продолжай, — и вновь посмотрел в окно. — От государя дорогому и любезному другу Хостеру из Дома Талли. Тяжёлые думы тяготят меня от последних вестей, и я хочу поделиться ими с тобой, с самым добрым и верным слугой. Как, наверное, ты слышал, Роберт из Дома Баратеонов пошёл на меня с мечом, на своего благодетеля и повелителя, да покарает Отец Небесный его за вероломство. На кого мне понадеяться и просить защиты в сей час? Мартеллы и Тиррелы верны моему Дому. Но их одних будет мало. Аррены заперлись в своих горных домах, неудивительно, ведь их малодушный наследник столь легко склонился и расцеловал мои ноги. Ланнистерам ныне доверия нет, ибо поддались они корыстной алчности и уже помышляют как задорого продать мой трон крамольнику Роберту. Старков я на золотую цепь посадил, но верность их мне не ясна, ибо обиду на меня держит сын и наследник Рикарда, Брандон. Надеюсь, что неспокойное время никак не сказалось на твоём достатке. У тебя, как я помню, две дочери. Желаю, чтобы Отец Небесный послал им здоровья и сил. Я и сам уповаю на Господа, когда вспоминаю своего сына, Визериса. Он пока ещё мал, но подаёт надежды. Я думаю устроить смотр невест для него. И кто знает, может одна из твоих дочерей пройдёт отбор и понравится моему сыну. Но пока по моему государству ходит злой Роберт, не могу я воплотить что-то подобное. А посему взываю я к тебе, как стоящему на перепутье, поддержать меня и помочь одолеть крамольника Роберта с его десятками тысяч бандитов. Дано сиё послание в Королевской Гавани и дату напиши сам. На этом всё. Ступай. Великий мейстер скоро дописал письмо, скрепил печатью и уже было собрался открыть дверь, как Иван Васильевич сказал ему в след: — И не горбься, это отвратительно. Великий мейстер ещё раз поклонился и вышел. А Иван Васильевич сидел и глядел в окно, гадал, сколько людей прочтёт это письмо, прежде чем оно достанется Хостеру Талли. Хотя, решил, чем больше, тем лучше. В этот момент в дверь постучали. Иван Васильевич не помнил, чтобы кого-то приглашал, но из любопытства крикнул: — Войди. На пороге оказался низенький человек в костюме из плотной кожи. Он мелкими шагами подошёл к царю и поклонился до пола. — О, государь, я Россарт и я пришёл сообщить, что Гильдия пиромантов закончила очередную партию снадобья. «Пироманты? Снадобье?» — подумал царь и спросил: — О чём ты? — Я говорю о диком огне, государь. — А что это, напомни? — Ну, это огонь, что сравним с драконьим, а потому столь вами любим. Он создан на основе колдовства. — Колдовство! — Иван Васильевич вскочил и гнев страшный его обуял. Вспоминания о многих бедах, что случились с ним из-за подобного, лишь придали сил его ярости. Россарт от неожиданности упал на спину. Царь нависнул над ним. — Сколько его у вас? — выцедил он. — Четыре тысячи бочек, господин. Царь на миг замер и посмотрел куда-то в сторону от пироманта. И сказал: — Уничтожь. Всё. — Н-но почему? Мы так долго старались… — Мне это неважно! В ваших трудах я более не нуждаюсь! — Это будет очень дорого и долго. Позвольте хоть часть сохранить. Неужели всё так плохо? — Я не потерплю греха столь богопротивного, в столь смутный час. С этим огнём никто не получит столицу. Уничтожь всё! Россарт кивнул и его глаза блеснули. — Хорошо, будет исполнено, государь. На этом пиромант развернулся и выбежал прочь. И только тогда гнев внутри Ивана Васильевича стих. А над столицей вечерело. Солнце уходило за горизонт. Красные полосы разлетались по небу. То был плохой знак.

***

На следующий день Иван Васильевич после утренней молитвы и хорошего завтра отправился в сопровождении четырёх гвардейцев в зал Малого совета. Там он прежде никогда не был. Также по пути царь решил, что пора найти предлог, чтобы наконец покинуть стены Красного замка. Зал был просторным, с несколькими колоннами и высокими потолками, стены были увешаны разными гобеленами. За одним единственным столом уже сидели несколько человек. Они встали, как заметили царя. — Приветствуем, государь, — хором сказали они. Царь в ответ махнул, приказывая сесть. — Сперва, — начал он, сев на самый красивый трон с высокой спинкой. — Представьтесь и расскажите, кто каким приказом и избой ведает, а то я давно тут не был и что-то мог подзабыть. Все советники переглянулись. Заговорил носивший зелено-белые одежды. Его квадратная челюсть выпирала вперёд, а вид лица был столь маложавным, что Иван Васильевич сразу заскучал. — Простите, государь, но что такое «изба»? Иван Васильевич сощурил взор и присмотрелся к спросившему, и тот аж подался назад в спинку стула. — Ты, как я погляжу, не от большого ума тут. Говорю, кто чем из вас занимается в сей думе? — Прошу простить, государь. Я, Кварлтон Челстед, мастер над монетой. — А, понимаю, — он расслабился и погладил бороду. — Ведаешь Большой казной. Ну, и как с ней дела? — Вполне хорошо, государь. Особенно если учесть, что Ланнистеры недавно погасили казне долг перед Железным банком. «Банк? Ростовщики поганые», — заключил государь. — Однако, — продолжил Кварлтон, — проблемы всё же есть. Некоторые дома отказываются платить подати. — И почему же? — Они обеспокоенны вашими действиями, государь. Казнями и расправами над неугодными слугами. Потому они меньше платят Великим домам, а те в свою очередь меньше заносят в казну. — Непорядок, они не знают, что их ждёт? Их следует наказать. Кто за этим следит? — Я, государь, Саймонд Стонтон, мастер над законом, — ответил лысый старик в чёрно-белых одеждах. — Но это будет трудно, учитывая, что каждый Великий дом сам судит вассалов на своих землях. — У нас нет единого свода законов? — Есть, государь, — замялся Стонтон, — но виновных следует призвать к ответу в Королевскую Гавань, а это может занять время. — Займись сыском тех, кто не уплатил подати. Разберёмся с ними позже. Пока ответь мне, мастер над монетой, сколько мы сможем продержаться в войну? — Я думаю, примерно год, а уже потом начнутся проблемы. Поэтому с восстанием нужно заканчивать как можно скорее. Все издержки можно закрыть новым кредитом. — Ни в коем случае, казначей, не помышляй об этом никогда. — Н-но, государь, закрыть его можно будет потом. — И опять за деньги Ланнистеров? — он стукнул кулаком и всё на столе вздрогнуло. Сердца членов Малого совета ушли в пятки. — Нет уж, не желаю я быть у них в должниках. Да и что делать будем, если Ланнистеры не смогут закрыть долг? Все перевели внимание на Джейме Ланнистера, стояшего позади царя. Как будто ожидали, что он оспорит эти слова. Но Джейме не стал. И речь повёл Кварлтон: — Это невозможно, государь. Ланнистеры всегда платят долги, так говорят. Западные земли богаты золотом. — А завтра скажут, что светило погаснет на седьмой день, но это не значит, что это взаправду случится, — он постучал по столу пальцами. — Также и с Ланнистерами. Их рудники могут исчерпаться, может, лет через пятьдесят или сто, но быть их должниками сейчас мне отнюдь не хочется. А посему, в случае надобности, собери больше налогов или сократи довольство двора. — Но мастер над монетой не распоряжается расходами. — Тогда просто напоминай мне, как обстоят дела с казной. Злато нам понадобится после восстания. — Будет исполнено, государь. — Ну, а ты, чем ведаешь? — Я, Люцерис Веларион, — высокий и полный муж с длинными белыми волосами с брошью в виде морского конька на бирюзовой мантии, — мастер над кораблями. Слежу за флотом и маяками. Могу сказать лишь, что с Железных островов опасности нет. — Они нам часто досаждают? — Да, государь, обычно нападают с набегами, но сейчас они поутихли. — Хорошо, поговорим о них позже. Следи за ними. Варис, что там по моим грамотам и сыну? — Ваши послания, — Паук проотянул копии нескольких государю, — я уже разослал, как вы и велели. Также мои пташки сообщили мне, что принц Рейгар собирает свою армию близ Эшфорда. — Глупец! — вспылил Иван и ударил посохом.— Как он смеет чинить подобное! Пошли весть, что каждый, кто встанет на его сторону впадёт в немилость. Напомни, что царём всё ещё являюсь я, а не он. Именно мне они должны подчиняться! А если они не послушаются, то станут как Роберт. — Слушаюсь, повелитель. Дверь зала в этот момент открылась, и вошёл Рикард Старк со свертками в руках. — А, десница, — растянул Иван, приободряясь и улыбаясь. — Что-то ты запоздал. На то есть причина? — Прошу простить, государь, — он поклонился. — Ладно, в этот раз я не злюсь. Тебе удалось начать сбор полков? — Да, государь, — он положил пергамент на стол. — Здесь список всех домов, что должны выставить войска в Королевских землях, а также их число. Иван Васильевич взял бумажку и посмотрел. Из букв он ничего не понимала, но цифры ему были ясны. Рикард раскрыл карту Вестероса. — Я уже послал гонцов, так что в ближайшие несколько недель мы соберёмся у Оленьего рога, — он указал на точку близ границ Речных Земель. — Мы выставим около восьми тысяч пехоты и ещё тысячу всадников. — Добро. Ты хочешь сразу идти за Робертом? — спросил Иван Васильевич. — Разумеется, государь. Только так мы быстро подавим восстание. Согласно донесениям, Роберт Баратеон с небольшим войском ищет поддержки у речных лордов. Остальное войско находится в Штормовых Землях, ставлю на то, что оборону взял на себя его брат, Станнис. — А какой он человек? — Упрямый и хмурый, государь. С ним сложно договориться. — Тогда сосредоточь внимание на нём. Рикард опешил. — Но, почему, государь? Можно же закончить всё быстро. — У нас есть ещё год, как сказал мастер над монетой. Кроме того, я желаю дать Робету возможность покаяться. Если он узнает, что его замок пал, то он приползёт ко мне и побьёться челом. И про себя царь ухмыльнулся. Ведь чем дольше идёт конфликт, тем сильнее Великие Дома будут собачиться из-за костей, что он бросил им со стола. И тем благодарнее будет народ, когда всё завершится. — Я не вправе спорить с вами, государь. Могу лишь сказать, что взятие Штормового Предела может стоить нам очень дорого. — Тогда возьми его в осаду. Если и так сомневаешься, то я пошлю тебе лучший меч в помощь. Как я понимаю, Лорд-командующий Королевской гвардии бдит за всеми военными делами. — Да, Великий государь, — отозвался Герольд Хайтауэр. — Также, если позволите, я напомню, что войска Мейса Тиррела могут помочь нам в осаде крепости. Далее они ещё несколько часов решали все тонкости ближайшей кампании на Юге. Когда обсуждения эакончили, Иван Васильевич стукнул посохом: — Прелестно. Ступайте, старшие дьяки. На сегодня дума закрыта. После этого до самого вечера Иван Васильевич был в библиотеке с Джейме, что читал ему историю Семи Королевств. На жизнеописании Мейгора Жестого он широко зевнул от скуки. — Довольно, Джейме. Вижу я, что тебе это в тягость, — он вновь посмотрел в окно своим задумчивым взглядом. — Скажи, что мне делать, дабы развеселиться. — Ну, думаю, вы, государь, могли бы навестить свою жену? — А она у меня есть? — он резко оглянулся на Джейме с удивленныи лицом. — Да, государь, — Джейме почувствовал себя крайне неловко. Иван Васильевич призадумался. «Любопытно, а будет ли это прелюбодеянием? Она ведь обручена с Эйрисом, а не со мной. Но я оказался заместо него, и Господь знает об этом, а значит Ему сиё угодно. Как бы там ни было, но я хочу её увидеть.» — Веди тогда меня в её палаты.

***

И так разошлись с тех дней королевские грамоты по всем землям и домам Вестероса. И вот какие волнения и дела они породили.

***

Роберт Баратеон, получив случайно такую грамоту, сперва рассмеялся вместе со своим братом Ренли. Они и не знали, что у них такая армия числом в сто тысяч. Но когда владельцы из Дома Вэнсов не открыли ему ворота, стало не до смеха. Роберт обошёл ещё два замка, но и там все пугались и думали, что рати Роберта где-то рядом и только и ждут, как бы напасть и придать разорению. И только на третью попытку небольшую дружину Роберта наконец пригрели, дали немного припасов и войск. Всего он имел пять тысяч пехоты и ещё тысячу конницы. Роберт знал, что долго воевать с такими силами будет трудно, особенно в одиночку, когда и Старки, и Аррены, и Талли, как одни, сговорились и поддержали Безумно короля. А Рикард Старк так и вовсе стал десницей и повёл королевское войско на Штормовой Предел. Но об этом Роберт не беспокоился, так оставил свою вотчину за вторым братом, Станнисом. Тот убьется сам, но Предел никому не отдаст. А значит; у Роберта ещё было время собрать больше сил. И по возможности отыскать, где столь ненавистный ему Рейгар спрятал Лианну Старк. Чаяния на победу в нём укрепились, когда до него дошли вести из Королевской Гавани. В произошедшем там мятеже и трагедии он обвинил Безумного короля. «Такого от него вполне можно было ожидать», — сказал он своему брату на вечернем военном совете, прежде чем осушить кружку дорнийского вина. И действительно — за следующие две недели под знамена Роберта встали большинство вассалов Хостера Талли и немного домов с Долины и даже Запада. Войско его составило пятнадцать тысяч мечей и пять тысяч копий.

***

Рейгара Таргариен, без ведома отца, собирал войска близ замка Эшфорда. Однако, когда Эйрис Второй об этом узнал, он приказал всем рыцарям, сотникам и тысяцким не подчиняться ему под угрозой впасть в немилость. Слово Безумного короля было жестоким и весомым, а потому кто-то не подчинился приказам Рейгара. В тоже время были и те, кто был готов пойти за молодым драконом, средь них был лорд Дейн, Меч Зари. Но их было слишком мало и Рейгар понимал, что такими силами ему не одолеть Роберта. Тогда Рейгар перебегал с людьми из одного замка в другой, пополняя войско. Так прошёл месяц. И вот в замок Фонтон пришли новые грамоты. В них король просил теперь привести сына к нему, ради его защиты от неисчислимых ратей Роберта. Рейгар не верил этим словам и называл их бредом безумца, но даже среди самых верных людей Рейгара нашлись те, кто хотели уберечь безрассудного дракона от опасности. А потому на очередном военном совете, где решалась судьба похода в Речные Земли, часть людей отказалась пойти за Рейгаром и предложила ему объединиться с отцом или хотя бы с десницей, Рикардом Старком. В тот момент Серебряный принц придался гневу страшному и обвинил всех в трусости. Но, как услышал о Рикарде, тут же стал спокойным. Только единицы средь ближних знали причину этому. Лишь по дороге в Королевскую Гавань до него дошли вести о бунте, что в ней приключился. Думал даже вернуться и возобновить поход против Роберта. А может, наоборот продолжить путь и узнать, что же случилось с отцом. Не найдя решения, он разбил лагерь там, где остановился. На следующий день гонец прислал новую весть, лично Рейгару от отца. Прочитав её, принц с удвоенным пылом устремился в столицу.

***

Рикард Старк с сыном собрали Королевскую армию в замке дома Хэйфорд. Не всю, так как Рейгар самовольно забрал под свой стяг часть солдат. В общей сложности, под знаменем короны было восемь тысяч пехоты и тысяча конников. Ланнистеры, как и обещали, прислали помощь в тысячу мечей и две сотни копий, однако припасов у них было немного, и Рикарду пришлось их искать. И даже этого, по замыслу Рикарда, было явно недостаточно для удара по Штормовым землям. Но в конце месяца в Королевскую Гавань прибыл флот Мартеллов. Возглавлял его сам кастелян Солнечного копья, Доран Мартелл, и пришёл он как брат жены Рейгара. Привели он с собой две тысячи пехоты и тысячу наемников. Также флот помог перевести часть войск Севера прямо к Королевскому лесу. Оттуда Рикард Старк планировал наступление. Но вести из Королевской Гавани и слова сына заставили его повернуть близ Бронзовых врат часть самых лояльных знамён на столицу. Он хотел ошибаться, но, возможно, безумие и правда взяло верх над Эйрисом.

***

Великие дома — Ланнистеры, Тиррелы, Талли и Аррены — вцепились друг другу в глотки, аки дикие псы. Все знали, что за Робертом не стоит армии в десять ратей по десять тысяч, но получить пост десницы и шанс породниться с королевским домом через Визериса — хотелось очень многим. Они тянули время, не шли на конфликт с самим Робертом. Они вылавливали мелкие шайки бандитов, преступников и всякий сброд в своих и чужих землях, брали с них оружие и головы. А иногда даже сходились в стычках друг с другом, ведомые давними обидами. Кто-то даже погубил и сжёг несколько деревень и побили в них многих мужчин, способных держать оружие. Так они собирали те рати, о которых сказал король Эйрис в своих грамотах. В дальнейшем они ещё скажут о себе в одной битве. Но когда до глав домов дошли вести о волнения и событиях в Королевской Гавани, все они решили ожидать, что предпримут другие. И лишь королевский призыв о помощи заставил их действовать: послать туда деньги и припасы, дабы показать лояльность дому Таргариенов.

***

О том, как Иван Васильевич знакомился с женой Эйриса, и что же случилось в Королевской Гавани, расскажет следующая глава.