Безумный король настолько обезумел, что стал...Иваном Грозным. Или Царская Потеха.

Пятнадцать лет и год правил Эйрис Второй

Вестерос изнывал под Безумной рукой

И смерть на троне Железном настигла его,

Но домá не знали о том,

Обратился заместо него

Иван, Василия сын, по прозвищу Грозный

И более вскричал народ Вестероса

Ибо началась потеха царская и ужасная

7092 год от сотворения мира. Пятидесятница. Сошествие Троицы. Грузно звенел колокол Троице-Сергиева монастыря. Десятки колокольчиков мелодично подпевали ему. Но радость не могла скрыть его грусти. От того он казался таким одиноким. Иван Васильевич поднял взор на это звон, а потом на серое небо. Солнце мягко сияло и расплылось, аки блин. Холодный ветер касался морщинистого и худого царского лица. В тоске пребывал он, но боле усталость его тяготила. Дворовые слуги помогли ему сойти на ковёр из красной ткани с золотыми узорами. Его расстелили до самого храма. Царь махнул рукой и рабы отошли. Иван Васильевич во всём своём нарядном облачении опирался на крепкий во весь свой рост посох из черного дерева и с золотым навершием. Государь сделал шаг, расправил руки и тут же согнулся. Резкая боль прошлась по всей его плоти. Он скривился и издал тихий стон. Так было каждый раз, вот уже несколько лет. В ногах, спине и руках. Ни один лекарь не мог помочь. Это была кара. Божья. Он чувствовал это. За всё, что он сделал. За всех, кого поминал по ночам. За сына, которого не уберёг. Если бы не эта боль, он сам бы добрался до монастыря, как того велит обычай, а не на карете. И лишь когда оставалось двадцать шагов, он позволил себе пойти самому. На этом пути на него с двух сторон смотрели бояре. Столь вероломные ранее и ненавистные им. Одетые в плотные шубы с высокими шапками, с длинными бородами на маленьких головах они были похожи на медведей с петушиными гребнями. Может все они были ими на самом деле. Царь глянул на тех, что были справа, и они сразу же потупили взоры и склонили головы. Затем посмотрел на других, но уже слева. Иван Васильевич думал, что и те склоняться. Но нашёлся один, с косматой рыжей бородой, что встретился с государевым взором и устоял под его тяжестью. Иван узнал этот взгляд, смесь обиды, ненависти и неприязни. Он желал ему скорой смерти. Повелитель захотел было указать на мерзавца, дабы предать его суду. Но не стал. Не сегодня, решил он. Не в этот праздник. А потому он посмотрел перед собой и боле не оглядывался. Через долгие и болезненные минуты, он предстал перед вратами дома Божьего, где принял крещение. Вся процессия сняла шапки и перекрестилась двоеперстием. Первым вошёл царь. Его встретили чернецы во главе с архимандритом Кириллом, сказавшего: — Здавь буде, царь Московский и Всея Руси самодержец. С Троицыным днём! Христос нынче средь нас! Государь, как того велели обряды, сделал несколько полных поклонов, терпя сильную боль. — Да, есмь так, и так пребуде, где бы ни было. Он встал, подошёл к архимандриту и поцеловал золотой крест, что был в его руках. А после посмотрел на Кирилла. — Прошу, настоятель, в сей дом пришёл я не как владыка людской, но как раб Божий. Потому не поминай моих титулов. А теперь пойдём. Я желаю, как можно скорее узреть Их. Они прошли дале, к Троицкому собору. Вокруг отроки и иноки распевали хвалебные гимны, звучали колокола. Кирилл с ближними первыми открыли ворота портала и вошли. Царь увидел свет множества тусклых свечей, что горели как звезды. Вдохнул запах благовоний. И благодать его обняла. Боль в теле на миг отступила. Вот она милость Божья, к коей он так стремился. И сейчас он узрит лик Троицы вновь. Он преодолел границу портала, и белый свет его ослепил. Он закрыл глаза и подался к этому свету. Было так тепло и приятно. Чудесным образом боль перешла с костей в живот и таз. Ходить теперь было не так мучительно, как прежде. И когда он открыл глаза, то...остановился. Он не узнал серые каменные стены, что возникли перед ним с двух сторон. Потолок устремился ввысь. А сам он ступал по гранитному полу. "Что за чудо чудное? Идеже я оказался?" — Ваше Величество, всё хорошо? На эти слова Иван Васильевич обернулся и крикнул: — Кто ты такой? Перед собой он увидел юнца с короткими светлыми волосами, одетого в белые доспехи. Его красивое лицо източало спесь. А на его поясе в ножнах висел длинный меч. Царь указал на него. — Решил стать цареубийцей, раб! Только посмей, и видит Бог, – он выставил над собой два перста, — Он покарает тебя и всю твою семью. Юнец в ответ лишь поднял ровную бровь и пожал плечами. Будто услышать подобное он вполне ожидал. Он выступил вперёд и положил руку себе на грудь. — Меня зовут Джейми, я сын Тайвина из дома Ланнистер. И я не хочу Вас убить. Я один из Ваших рыцарей из Белых плащей. Вам не стоит беспокоиться, Ваше Величество. — Как ты меня обозвал? – царь рассвирепел сильнее. Он подошёл и вцепился в шею рыцаря. Случилось это так стремительно и неожиданно, что Джейми успел лишь положить руку на рукоять меча. — "Ваше Величество" – процедил Иван, нависнув над ним. — Есть короли Польши, Швеции, Венгрии. Но а я — царь Российский, Казанский, Астраханский и прочих. Сибирской земли повелитель. Державы великой властитель. Имя мне Иоанн, Василия Иоанновича сын. И род я возвожу к Даниилу, Александру сына, а тот ко Владимиру Крестителю. Так что знай и помни с кем говоришь. С каждым его словом глаза Джейми всё расширялись и расширялись, казалось, они вот-вот выпаду сами. Его лицо бледнело, а на лбу выступил пот. Лишь одну фразу он смог выговорить. — Тогда как мне стоит к Вам обращаться? Иван мгновенье подумал, затем отпустил юнца и отстранился. — Царь, Великий государь или господарь. — Понятно. Но ведь ещё утром Вас именовали не иначе как Эйрис Второй из рода Таргариенов. На столь едкие слова, Иван Васильевич опять посмотрел на него. — Что ты сказал? Но на этот раз Джейми был готов и схватился за рукоять меча. Иван Васильевич сразу всё понял, приосанился и схватился за голову. — Ах, да, точно я ведь и правда, Эйрис Второй. Что-то ведать с моей головой. Нужно пройтись до покоев. Отведи меня до них, добрый рынд. Джейми недоверчиво нахмурился, и так не убрав с меча руку, обогнал царя и пошёл дальше по коридору. По пути Иван Васильевич заметил свою бороду до пояса, пепельные волосы, что спадали с плеч, и длинные, более пяди, жёлтые ногти на каждой руке. Ему это показалось отвратительным. Даже лицо стало другим. Он и вправду обратился иным человеком. "Вот значит, на что способна сила и воля Отца Небесного" – с благоговением подумал он. Причина ему была не нужна, раз Он так распорядился, значит тому и быть. Также Иван понял, что им никто не встретился на на пути. В таких больших палатках сиё невозможно. А значит, дворовые специально избегали его. Когда они наконец пришли, Джейми пропустил господаря вперёд. — Вот ваши покои...Великий государь. — Благодарствую, Джейми из рода Ланнистер.— Царь протянул рыцарю бледную руку с двумя кольцами и на каждом по разноцветному камню. Расцеловать государеву руку и перстни – одна из многих наград для прислуги. Но Джейми лишь посмотрел на неё, затем на царя. Или он не понял жеста, или испытал отвращение при виде ногтей. — Безгуешь милостью царской, — Иван прищурился, а потом опустил руку. — Хорошо, пущаю тебя, но только сегодня. А тепереча не беспокой меня понапрасну, я хочу помолиться. — Я буду здесь, охранять ваш молебен Семерым. "Семерым?" – мелькнуло в голове царя. Но уточнять он не стал. В просторных богато обставленных покоях; с кроватью, коврами, крупным окном и всякими железными сундуками, Иван Васильевич нашёл нечто наподобие алтаря. И на нём отчётливо выделялись семиконечная звезда, а под ней семеро деревянных фигурок. "Язычники! – закричал Иван Васильевич про себя. — Идолщина поганая! Как смеют они извращать лик Отче!" И ярости придался царь. Разбил алтарь, скинул на пол и растоптал фигуры. Потоптался на них. А как осознал содеянное, остановился. "О Боже, как смел гнев застелить мне очи в сей день" – он пал на колени, стал рыться в остатках. Но цельного ничего не нашёл. Затем он встал в ближайший угол и придался молитве. Он представил на белой стене лики Троицы, дабы она простила его. Долго молился он на коленях, повторял шёпотом святые слова. И вдруг услышал низкий и громкий голос у себя в голове: "Сожги всё! Сожги!" Царь поднял голову и посмотрел вокруг. — Кто это говорит с царём?! Покажись, сила нечистая! Но голос не прекращал. "Сожги. Сожги всё! Только так ты станешь драконом!" — Драконом! Змеем проклятым! Что первых людей совратил и увёл от Отца Небесного?! Чей отпрыск был побежден Святым воином! Иван Васильевич встал и резко взмахнул руками, оборачиваясь спиной к стене. — Нет, не бывать этому никогда, дьявол! Тебе не увести меня от Спасенья! Я не поддамся соблазнам и лжи! Он с ещё большим рвением и силой упал на колени. Он говорил и напевал всё, что помнил, все тексты, что так долго и прилежно учил. Только они могли заглушить этот голос. Так прошёл день и ночь. Он снял с себя всё лишнее, остался лишь в белой рубахе. Горло утешал лишь вином, что было в комнате. Но даже так ни на миг не прекращал воспевать гимны святые.

***

Этой же ночью Джейми Ланнистер снял доспехи, обнимал и целовал Серсею, свою сестру, что не так давно прибыла во дворец. Официально, стать глазами и ушами отца при дворе. А на деле лишь бы побыть с близнецом. Одежды спали, и любовники перешли на кровать. — И знаешь, что ещё он сказал мне сегодня, что-то про Российское царство, – шептал Джейми, он хотел продолжить разговор с сестрой, который она оборвала. — Ой, да ладно, Джейми, видимо разум его совсем помутился, – отвечала Серсея, целуя брата и проводя руками по его спине и торсу. — Конечно, на то он Безумный король. Он меня даже похвалил. — Так, стоп, Джейми, – она отстранилась. — Что ты заладил про этого короля? У тебя теперь без его упоминания не встаёт. — Вовсе нет, Серсея, просто я... — Тогда молчи и покажи делом, что думаешь лишь обо мне.

***

На утро четвертого дня, Иван Васильевич встал, осмотрелся и прошёлся по комнате. Голосов он боле не слышал. — Вот на что способно Слово Божье. Всякую нечисть гнать, как диких собак. В этот момент в дверь постучали. — Кто там?! — Великий государь, – голос принадлежал Джейми Ланнистеру, — как Вы просили, ко двору прибыл Рикард Старк, Хранитель Севера. — А по какому делу, напомни? — Вы заключили его сына в подземелье. Наверное, он хочет обсудить размер выкупа. Иван Васильевич нахмурился и открыл дверь. — Пускай обождёт немного, – сказал он Джейми, а затем обратил внимание на ещё троих слуг, что стояли у рыцаря за спиной. — И позовите ко мне брадобрея, хочу в вид пристойный себя привести. Все остальные удивлённо переглянулись, но спорить не стали. Достаточно скоро в замке нашлось несколько цирюльников. — Делайте всё аккуратно, – грозно говорил государь, – волосы укоротите до шеи, ногти сострегите, бороду как и волосы, но перекрасьте в чёрный. Все они были очень изумлены такими требованиями. Но прямому и строгому взгляду господаря перечить не смели. А потому через пару часов сделали всё, как он и просил, и одели его в лучшие одежды. И в таком виде, Иван Васильевич отправился на встречу с Хранителем Севера.