Безумный король настолько обезумел, что стал...Иваном Грозным. Или Царская Потеха.

— Разве подобает царю, если его бьют по щеке, подставлять другую? Как же царь сможет управлять царством, если допустит над собой бесчестье?

Иван IV Грозный

И вошёл царь в палаты каменные. Облачился он в тёмную мантию с широкими рукавами и подолом, что вился за ним, аки хвост. Под ней — белая рубаха из шелка и с красными витиеватыми узорами. Пугавицами на ней были мелкие рубины. Поверх на шею он накинул соболиную шкуру. А на челе его блистала корона рода Таргариенов. Иван Васильевич шёл широко и отбивал каждый третий шаг ударом длинного чёрного посоха, навершием которого служила обсидиановая голова дракона. Других посохов во дворце не оказалось, а потому, как ни было противно Ивану, принять его всё же пришлось. Тут государь остановился и пригляделся. Перед собой он увидел чёрную груду в другом конце зала. Приглядевшись во второй раз, он понял, что всё это были мечи. Но он так и не понял, зачем их тут столько собрали. Лишь присмотревшись в третий раз, он разобрал: оружья сложились и скрестились под чьей-то волей в подобие трона. «Дивны сдешние вкусы. Но умельцы тут отменны» Он подошёл ближе и увидел по обе стороны от престола знамена. Трехголовый алый дракон, сложившийся в круг. И вспомнились господарю былицы, что средь народа ходили про змея с тремя головами, что кипящий ручей караулил. Иван Васильевич от вида сего перекрестился трижды. «Отче, что за дьяволы правят сими землями? Змия проклятого повесели на своё полотнище, подобно казанцам. Но те преданы были Магомету и вере его, а эти все поголовно язычники» — Великий государь, что с вами? На вопрос Джейме Иван Васильевич обернулся и прижал правую руку к груди. — Ничего, Джейме, ничего, — затем он глянул на троих слуг позади. — Один из вас, позови Старка ко мне. Остальные принесите мне пищу добрую, птицу и рыбу, пару яиц и пирогов обязательно. Красиво всё. Ибо потчевать я желаю. Стоило ему стукнуть посохом, как служки разбежались выполнять его волю. Ланнистер посмотрел им в след, затем недоверчиво оглядел Ивана, подняв бровь. Что-то он подозревал. Царь тем временем поднялся к трону и уселся на нём. Было слегка неудобно, но по сравнению с тем, что он чувствовал, когда сидел на троне царском с больными костями, вполне хорошо. Белый плащ встал чуть ниже него по правую сторону. — Скажи, Джейме, а каков этот Рикард Старк? — спросил Иван, поглаживая бороду. — Он очень упрямый, как и все с Севера. Но он куда умнее своего сына-грубияна. Думаю, он захочет свести всё к испытанию поединком. — За кем поле, за тем и правда? — Да, всё так. — До первой крови или на смерть? — Всё зависит от участников, обычно до тех пор, пока один не сможет сражаться. «Как и в Судебнике, — заключил Иван. — Но за сим обычаем следует глядеть и прибегать к нему только по надобности» — Вам не стоит беспокоиться, государь. На вашей стороне одни из лучших воинов королевства. — И сколько их? —Двоих ваш сын и наследник Рейгар забрал с собой, а именно сира Эртура Дейна и сира Освелла Уэнта, остальные, лорд-командующий сир Герольд Хайтауэр, сир Ливен Мартелл, сир Джонотор Дарри и сир Барристан Селми в замке. Они должны скоро придти. — Даю добро. В этот момент он заметил как слева к престолу семенил какой-то старикашка в богатых ядовито-зелёных одеждах. Он склонил голову, показав царю блестящую лысину с небольшой копной каштановых волос по краям. — Приветствую, Ваше Величество. Я рад, что Вы вновь почти своих наискромнейших слуг своими наипочтейнешним вниманием. Сегодня Вы выглядите по особенному великолепно, помолодели лет на двадцать. — Кто этот хвалебник, Джейме? — царь с отвращением отвернулся от него. — Оуэн из дома Мерривезер. Спешу напомнить, что Вы назначили его своей десницей. «Десницей. Вторым после себя, как старший окольничий» Иван Васильевич глянул ещё раз на Оуэна. Тот довольно и лестно улыбался, выставляя свою грудь, на которой красовалась золотая брошь в виде руки. Ивану это не понравилось. — А кто занимал эту должность до него? — Мой отец, Тайвин Ланнистер. И он показал себя куда лучше Оуэна. — Это правда? — спросил Иван у десницы. Тот от неожиданности остолбенел, смотрел то на царя, то на Джейме Ланнистера, и только и мог, что трясти плечами и головой. И царь понял, что рыцарь не солгал. — А почему я заменил твоего отца? — Он ушёл сам, сказал, что здоровье его ухудшилось. Но наверное дело в том, что он не одобрил, что Вы посвятили меня в Белые плащи. — Как понимаю, — предположил царь, оглядывая Джейме, — ты не можешь наследовать отцовский удел и даже вступить в брак. Ты принёс клятву? — Да, государь. Иван Васильевич откинулся на спинку трона и погрузился в глубокие думы. Однако собраться было тяжело. Тронный зал, его обстановка, так отвлекали. Он был просторным, с высоким потолком, что держали два ряда резных и цветастых витиеватых колонн. Из широких окон почти не проникал солнечный свет. За окном должно быть была зима. Это бы объяснило столь колкий и неприятный холод. Знал Иван немного, но вот картина постепенно обретала краски и цвет. Но ему нужно знать ещё больше. В этом ему необходим человек, который ведал бы всеми тайными делами и смог бы выполнить самую грязную работу. Вдруг кто-то прошёл слева и скрылся за колонной, будто прячась. А через мгновение предстал перед царскими очами. Это был лысый молодой женоподобный мужчина в просторном серо-золотом халате. — Добрый день, государь. Когда я узнал, что вы на несколько дней заперлись в своих покоях, то долго не находил себе места. Вижу одиночество помогло вам собраться с мыслями. Мне нужно о многом вам рассказать. — Ты что за муж? — Это Варис, — пояснил Джейме, встав на ступеньку выше. — Ваш мастер над шептунами. Иноземец из Эссоса. И точно, не муж. — Евнушонок? — с усмешкой спросил Иван. Варис кивнул в ответ. При дворе Ивана Васильевич евнухов никогда не было. Но в государстве Константина они были. Поговаривали, что именно они и стали причиной его упадка. А значит, с ним нужно держать ухо востро. — Я выслушаю тебя после Старка. Кстати идеже он? Неужто заплутал? — Он возможно собирает свою дружину, сир, — ответил Варис. — Всё же он прибыл ко двору с двумя сотнями мечей. Среди них его ближайшие друзья. Отцы тех, кого вы пленили с Бранданом Старком. Когда он закончил говорить, двери тронного зала распахнулись. Вошла процессия из дюжины мужей при оружье, в латах и дорожных плащах. Трое несли знамёна, одно с головой волка, другое с рыбой, а третье с птицей. Во главе шёл мужчина в самом расцвете сил, в буром мехе, с суровым лицом и чёрной бородой. В руках он держал в ножнах полуторный меч. Их окружили четверо воинов в белых доспехах. Стоило всем остановиться, как гвардейцы встали перед царским троном. — Мой король, — заговорил самый высокий из них, должно быть главный, — Рикард Старк со своими людьми прибыл. — Вольно. Встань подле престола, бравый муж. Царь поднял взор на Хранителя Севера. Заметив это, тот со всей своей свитой поклонился. Но Иван Васильевич прервал их жестом. — Давайте без лишних слов. С чем пожаловал, глава дома Старков? Рикард напряг лицо, словно не понимал, что происходит. Тон и взгляд государя были совсем не те, что он ожидал. Да и внешне он изменился. — Ваше Величество, в послании ко мне Вы заявили, что мой сын, Брандон, как и его друзья, государственный изменник. Я с другими отцами пришёл, дабы не согласиться с сим приговором, — он положил руку на меч. — Прошу Вас объясниться, король, иначе я востребую поединок. — Видете, я говорил, — прошептал Джейме. Но Иван Васильевич отмахнулся. Он несколько секунд гладил свою бороду и смотрел на всех лишь одним глазом. Измену оставлять нельзя, впрочем как и рубить с горяча. Иван Васильевич громко и растянуто сказал: — Я смутно помню ту весть, Рикард Старк. Должно быть, я взаправду высказался слишком резко. Оуэн, приведи сюда пленника. Десница тут же спохватился и быстрым нелепым шагом удалился к выходу. Но вместо него дверь открыла прислуга с подносами еды и напитками. Увидев их, глаза Ивана Васильевича приобрели живой блеск. Язык облизал край губ. — Ну наконец-то. Царь спустился с трона. Ему тут же поднесли невысокий стул и маленький столик. Два подноса с едой и чашей с кувшином едва на нём уместились. — Варис, будь так любезен побыть чашником при моём застолье. — Всенепременно, — евнух налил вина в царский кубок. Иван глянул на алый с белым оттенком напиток, затем на Вариса. — Отпей. — Можете не переживать, государь. Мои пташки занимаются Вашим столом. Царь окинул слугу недоверчивым взглядом, затем перекрестился и всё же отпил, самым малым глотком. Из кушанья ему принесли зажаренную птицу, явно небольшую, с мелким туловищем. По краям тарелки уложили рыбное филе с костью. На другой были три яйца и два мясных пирога. Выглядело всё вполне неплохо. Птица под его ножом резалась хорошо, с белым соком. — Лекари твердили мне, — говорил Иван, не глядя на лордов, — что перед едой пищу следует нарезать мелкими-примелкими кусочками, дабы вкушать один за другим и держать живот в здравии, — затем он перешёл к рыбе и подцепил вилкой чешуйки, что ещё остались из-за спешки повара. Иван поднял её над собой, дабы рассмотреть на свету. Она отливала синим. «Надо же, какая красота» Несколько пришедших отцов стали перешоптываться друг с другом за спинами остальных. Иван не придал этому значения. Только отведав третий кусок, он посмотрел на них. Лорды глядели так, словно не одобряли его трапезы. — Все, не поедайте мои явства глазами. Я прикажу накрыть стол. Вы наверняка утомились в пути. Пока мы ждём, хотите отведать пирога, Рикард? — Иван Васильевич взял и протянул ему пирог с мясной начинкой наружу. Но Старк покачал головой. — Нет, благодарю. И государь заметил на миг тень недоверия на его лице. Кроме того, не принять еду с царского стола — грубейшее оскорбление. — Тогда ответьте, — он откусил от протянутого угощения, — что случится с конюхом из вашего удела, если он публично оскорбит вас или вашего сына? — Ему отрежут язык, — тут же ответил Рикард, — или отправят на Стену. Но как это связано с моим сыном? — Сей же час станет ясно. И позовите кто нибудь писаря. — Тогда я приглашу мейстера Пицеля, — сказал Варис и ушёл. Когда от трапезы царя ничего почти не осталось, двери тронного зала открылись вновь. Оуэн шёл впереди, а за ним двое латников вели закованного пленника. Тот с побитым лицом огрызался и вился, как пойманный и непокорный зверь. Нечто великое было в его облике. Но стоило ему увидеть знамена отца, как он стих. Они остановились справа от царя, напротив дюжины мужчин. — Отец! — позвал Брандон, но стражники в ответ скрутили ему руки сильнее. — Отпустите его! — приказал Рикард, подходя и прикасаясь к мечу. Двое испугались и ослабили хват, и Брандон подался вперёд. — Отец, чтобы не говорил этот ублюдок, не верь! Мерзавец Рейгар похитил Лианну, а этот безумец его покрывает! — Что? Лианну? Но удивление Рикарда и его спутников прервал звон, а затем хруст яичной скорлупы. Иван не отвлекался и не поднимал на отца и сына взгляд. — Твой отпрыск оказался очень сквернословным, Рикард. Утихомирь его лай. — Заткнись, Безумный король! — кричал Брандон. — Когда я доберусь до Рейгара то убью его собственными руками. Он будет молить меня о том, чтобы оказаться в Пекле! Но я не дам ему такой милости. — Тихо ты! — грозный голос старшего Старка заставил сына замолчать. Воцарилась тишина. Только и было слышно, как Иван Васильевич чистил куриное яйцо. А после все смотрели, как он его съел и вытер губы. Голос был всё также сдержан. — Рикард, твой сын посмел лаять на меня в моём же дворце. Оскорбил царскую особу. Ты сам сказал, что за такое следует на Севере. Он протянул Рикарду тупым концом тот самый нож, которым ещё несколько минут назад нарезал птицу. Смотрел он не яростно, а скорее прямо, настойчиво, будто видел Старка насквозь. — Ты сделаешь это сам или тебе помочь? Но учти, отрезать язык я считаю недостаточным. Ему следует срубить уста, губы, коими он посмел хулить меня. Ни у кого не возникло мысли об обмане. Все переглянулись, кто-то из задних рядов даже вздрогнул от неясного холода. А может от омерзения. Как раз в этот момент вернулся Варис в сопровождении ещё одного старца, с бородой по пояс и в серой одежде с мехом. Он прихрамывал и нёс записную книгу. Оба встали у трона. — Писарь, — обратился к нему царь, не глядя, пока все молчали, — записывай всё, что говорим. До последней буквы. Названный мейстером старик подчинился. Рикард смотрел то на сына, то на нож. Перчатки его хрустели от сжатых кулаков. Старк колебался. Тут к нему подошёл кто-то из-под стяга с птицей и что-то прошептал. — Возможно, мы могли бы обсудить размер выкупа? — наконец предложил он. — Добро, — Иван опустил нож и принялся чистить второе яйцо. — Джейме, скажи, сколько Хранитель Севера мне должен? — Ваша честь бесценна, но если вы просите. — Ланнистер победно ухмыльнулся. — Сто тысяч драконов. — Что? — возмутился лорд Севера, делая к нему шаг. — Ваше Величество, спрашивать Ланнистеров о подобном глупо. — А кто сказал, что он выскажется один. Кто-то ещё из гвардии желает назвать цену царской чести? — Но остальные промолчали. — Тогда может быть Варис? Евнух с почтением поклонился. — У меня нет на то ни смелости ни разума, государь. А посему соглашусь с одним из ваших великих гвардейцев. Ивана Васильевича это устроило. Он сам не знал насколько велика сумма, что назвал Джейме, но наверняка приличная. Даже черезмерная. — Я готов проявить милость, Старк, и снизить размер бесчестья вдвое. — Да засунь свою милость в зад! — всё продолжал огрызаться Брандон и сплюнул на пол. Рикард сделал резкий взмах рукой, призывая замолчать. А Иван Васильевич лишь погладил последнее яйцо. Про себя он думал, какой же глупец пред ним оказался. Лицо господаря исказилось в улыбке, больше похожей на оскал. Были видно даже крохи мясного пирога, оставшиеся на зубах. — Вот и в третий раз твой щенок посмел лаять на меня. Такое я стерпеть не могу. А посему заместо увечий обязую Брандона Старка облачится в чёрное и долгие годы замаливать свой грех покаянием. Рикард и его спутников удивились и испугались. — Прошу, не стоит доводить до этого! — Оставь, отец. Лучше в Дозор, чем лебезить перед безумцем, — выплюнул Брандон. — Как же ты мне надоел, — государь снял мантию и направился к Брандону. — Рынды, окружите наших гостей. Белые плащи повиновались и встали в линию, отделившую пленика от отца. — Что вы делаете? — спросил Рикард, пытаясь пробиться через сира Герольда Хайтауэра. Но тот оттолкнул лорда от себя. — Хочу преподать урок одной шелудивой собаке, — Иван Васильевич посмотрел на двух стражников, что держали заключенного. — На колени. Один из них ударил Брандона, и тот упал на колено. В ответ он начал лишь сильнее вырываться. Пришлось позвать ещё двоих на помощь. Но и этого царю было мало. — Ниже. Четверо латников надавили сильнее, и теперь Брандон встал на два колена. Он шипел, как самый настоящий дикий зверь. — Ниже. На третий приказ Брандона уложили левой стороной лица на пол. Руки скрутили сильнее, на спину давили ногами. Он всё ещё мог через боль и силу видеть отца. Но вскоре его скрыл царский сапог. — Целуй, пёс. То было сказано так чётко и громко, что испугало всех Старков и их друзей. Иван Васильевич смотрел на удивлённое лицо обидчика, как глаза того бегали то вниз, то вверх. И приятно чувство прошлось по его телу. — Вот, что такое настоящее оскорбление, щенок. Твой лай лишь обжигал мне слух, это вскоре забудут. Но деяние, его помнят долго. Оно вжигается в память, аки угли в плоть, — он наклонился как можно ближе к уху. — Посмеешь укусить, прикажу выбить тебе зубы. И не медли. Но тот кривил лицо и брыкался в бессилии. — Ваше Величество, я уплачу сто пятьдесят тысячи драконов, только не унижайте моего сына так. — Меня не волнует злато, глава дома Старков. Это дело принципа. Как царь, я не могу подставить другую щёку, ибо тогда в чём моя власть? Или может быть ты хочешь поцеловать мне сапог за сына? Пока отец колебался, Брандон таки поцеловал край сапога царского. — Хорошо. Поднимите. Брандона подняли, и пока он не понимал, что происходит, Иван Васильевич, ко всеобщему удивлению, поцеловал его в обе щёки. Молодой Старк дивился больше всех. Государь похлопал его по плечам. — Царь Небесный простит тебя, но царь земной, коим являюсь я, не может подобного. А потому ты облачишься в чёрное и будешь до конца дней своих каяться за грех свой. Ступай тепереча к отцу. На том, Иван Васильевич отступил, взял посох и воссел на Железный трон. Остальные стояли безмолвно, лишь Джейме едва сдерживал смех. Наконец отец и сын крепко обнялись, но они ещё явно пребывали в неясности. Что же всё-таки сейчас было? Погодя, Рикард вышел вперёд. — Ты всё же желаешь поединка? — понял царь. — Да, Ваше Величество. Я не могу отпустить наследника на Стену. «Стена? О чём он говорит? Какой-то монастырь или что?» — думал Иван Васильевич. Он ещё немного подумал, посмотрел на своих гвардейцев, что ожидали, как псы. Они гадали, кто из них ответит на вызов и будет стоять за царя. — Пожалуй, я сам призову защитника своей чести, — он выровнялся на троне и указал вверх над собой. — Воин прибудет в самый дождливый день, когда небо скроют тучи с громом. Своего сына можешь оставить при себе, как и остальных, надеюсь, тебе хватит чести и духу остаться в столице. Рикард Старк склонил голову так, словно получил удар по лицу. — Позвольте тогда узнать его имя. Он благородный? — Безусловно. Если ты считаешь, что тебе не по чести с ним биться, то я посвящу его в рыцари перед боем. Но на мой взгляд, он вполне благородный. Имя ему Илия. Более сказать не могу. Все промолчали, согласившись. Иван снова всех оглядел и замер на Брандоне Старке. — А теперь поведай мне, что там учудил мой сын с Лианной Старк. — Ваш сын Рейгар, — начал тот, склонив голову, — после турнира в Харренхолле похитил мою сестру, обещанную Роберту Баратеону. Я узнал об этом на пути в Риверран. Думал, он будет здесь, а посему прибыл в Королевскую Гавань. — Мой сын в столице, десница? — спросил Иван с достоинством, но всё же гнев был в его голосе. — Нет, великий повелитель. — Тогда разыщите. Сметь похищать дочь из отцовского дома до свадьбы — грубейшая обида. И пятном оно ляжет на меня как на царя, коли я не помогу рабу своему в поисках. — Мои пташки, — заговорил Варис, — видели вашего сына на юге. Возможно, он в Просторе или Дорне. Штормовые земли за Баратеона, там искать бесполезно. — Неважно. Приведи его ко мне как можно скорее, — приказал Иван Васильевич и стукнул посохом.

***

На том все разошлись. Эйрис Второй отправился в свои покои, тогда как Старки с дружиной в пиршественный зал. Но поели они немного и лица их были хмурны. То, что случилось, они никому не расскажут и не забудут. Рикард и сын были готовы ждать дождливой погоды. Ночевать в замке они не остались, хотя король их приглашал. Расположились они в ближайших трактирах. — Как думаешь, это точно был Эйрис Таргариен? — спросил Брандон отца. Но тот сперва лишь пожал плечами. — И нет, и да. В нём многое изменилось, внешность, повадки. Но безумие осталось прежним. Если не стало ещё хуже.

***

Прошло три дня, а от Вариса не было вестей. Всё это время Иван копался в библиотеке дворца. Но книги и свитки той были написаны на непонятном ему языке. Но нет той беды, из которой бы не вышел русский царь. А посему наказал он мейстеру Пицелю читать ему в слух. Благо при Иване в последние годы читали ему часто. Вскоре, однако же, старик утомился, ибо читать приходилось по несколько часов в день. «Зрение, — говорил он, — подводит меня, государь» Тот лишь махнул рукой на раба бесхозного и передал делать сиё Джейме Ланнистеру. Тот, хоть и нехотя, выполнял царскую просьбу. Наконец, через неделю в тронный зал, где царь слушал чтение Джейме вместе с десницей, ворвался слуга. — Ваше Величество, Роберт Баратеон собирает знамёна! О том, что царь сделал в ответ на это расскажет следующая глава.