wrap me in your skin and bones

***

— С Блейзом все нормально? — спрашивает Панси, критически разглядывая сцену на другом конце коридора, прислонившись к холодному камню. Тео откликается тихим грудным звуком, поднимая глаза от книги и переводя взгляд в том же направлении. Отказавшись заходить в кабинет раньше необходимого, они решили подождать в коридоре. Теодор не имел ничего против слегка пыльного помещения, где обычно проходила История магии, но Панси ловко утянула его за рукав за собой, в более шумный коридор. Блейз оторвался от них практически сразу же, упорхав пофлиртовать с каким-то блондинистым пуффендуйцем, имя которого Тео не потрудился запомнить. В картине не было ничего необычного. Язык тела Блейза был игривым, улыбка была обаятельной даже с того расстояния, что их разделяло. Он размахивал стопкой игральных карт вокруг пуффендуйца, чуть прикрыв глаза, чтобы взгляд казался более томным. И, если судить по внешним проявлениям, парня все устраивало — он дарил ответные улыбки и вполне конкретно сокращал расстояние между их телами, пока спина Блейза не прислонилась к стене. — Почему ты спрашиваешь? — говоря это, Тео слегка наклоняется к уху Панси, чтобы их разговор имел меньший шанс быть подслушанным. — Это как минимум четвертый раз, когда он делает вот так, — шепчет в ответ Панси, поднимая брови и указывая большим пальцем в сторону Блейза. Нотт смотрит снова и сразу же понимает, что она имеет в виду — Блейз снижает градус. Ловко прячет стопку карт в карман хорошо скроенных брюк, делает шаг в сторону, чтобы не быть зажатым между стеной и чужим телом. Забини все еще улыбается, но уже с меньшей поволокой во взгляде, легко похлопывает пуффендуйца по груди, не давая ему сделать новый шаг в свою сторону. Блейз все еще флиртует, но без намерения закончить этот флирт чем-то другим. — Вместо меня могла бы допросить и его самого, — говорит Тео, все еще разглядывая Блейза, находящегося в своей стихии. — Как будто он мне честно ответит, — ворчит Панси, качая головой. — Он в этом смысле не лучше всех нас. И это ты, — тыкает пальцем прямо в центр груди. — провел с ним последние несколько недель лета в поместье Ноттов. Ничего необычного? — Стандартный Блейз, — пожимает плечами Тео, отводя глаза. Панси прищуривается. — Полагающийся минимальный набор одежды, желание пробраться в секции с запрещенными книгами моей библиотеки, общее взбалмошное поведение присутствовали. Что-то в этом было не так, кажется Панси. Чисто технически, она знает, как проходили дни в поместье Ноттов, потому что ее мальчики стабильно отправляли ей совместные письма. Письма эти были полны солнца и аромата спелых персиков, мягкого сливочного мороженого и жареных фисташек. Читая их, она слышала несносный смех Блейза и бархатный голос Тео. В редких кляксах и кривых буквах ей виделось, как Блейз обнимает Тео за шею, мешая писать свою часть, а Тео приносит вечерний чай, насильно двигая локоть Блейза и получая за это искрящийся раздраженным весельем взгляд. Это все было осязаемо в их рассказах. Это были хорошие письма. И это было хорошее лето. Но что-то изменилось, и Панси не вполне могла понять, что именно. Свои мысли она в итоге решает, до поры до времени, оставить при себе.

***

В расписании Зельеварение стоит совместным уроком с Гриффиндором, но они не придают этому особого значения, занимая свои привычные места. Первая ошибка. Впоследствии, Драко будет считать это просчетом со своей стороны — не стоило недооценивать Северуса. За лето он успел поднабраться яда и на последнем ужине, куда родители пригласили крестного, он источал негативную ауру высочайшего качества всем на потеху. Стоило ожидать, что к первому сентября у него уже будут выношены и любовно спланированы все пакости, которыми можно терроризировать хогвартсовских детишек. Малфой просто как-то попривык за все года обучения к особому отношению со стороны крестного. К тому, что его магические ругательные журавлики в сторону Поттера остаются удобно незамеченными, к тому, что на подброшенный в чужой котел лишний корешок никто не обращает внимания и к тому, что его друзьям даются послабления. Что он забыл, так это то, что он и его дражайшая компания по сей день являются занозами в заднице Золотого трио, а доставлять неудобства гриффиндорцам было любимым хобби Северуса Снейпа еще с молодых лет. В этом Драко, вероятно, пошел в него. Поэтому не стоило удивляться, что все прошло… именно так, как прошло. — Начиная с сегодняшнего урока вы будете готовить Волчье противоядие, — объявляет профессор Снейп в самом начале урока, и некоторая часть класса издает приглушенные оханья и аханья. Он награждает эти звуки своим фирменными презрительным взглядом и кривит губы. — Хотя я бы предпочел, чтобы некоторые из вас научились готовить противоядие от истерик. Блейз прячет смешок в рукаве пиджака, и Панси приходится пихнуть его под столом, чтобы вел себя поприличнее. — Почему именно это зелье, профессор? — задает вопрос кто-то с задних рядов слизеринской части класса. С легким акцентом превосходства. — Потому что оно может встретиться на ЖАБА и на вступительных экзаменах в ряд высших магических школ, — отвечает Северус и удостаивает спросившего уничижительным взглядом, словно это был самый тупой вопрос из всех возможных. — После него вы будете готовить Костерост, затем Огнезащитное зелье и несколько универсальных противоядий. Все эти зелья, — с не-таким-уж-и-скрытым злорадством поясняет профессор Снейп, прохаживаясь между рядами столов. Драко скучающе прислоняется поясницей к своему, когда приходится развернуться на сто восемьдесят градусов, чтобы держать профессора в поле зрения. Тео приглушает вырвавшийся низкий смешок в шорохах студентов между театрально поставленными словами в речи Снейпа. — относятся к продвинутому уровню. Я не ожидаю, что все из вас справятся с поставленной задачей, но рассчитываю, что вы выжмите из себя максимум, — последнюю фразу профессор цедит, приостановившись около Лонгботтома, и тот, если возможно, сворачивается сам в себя, ссутулив плечи, но не скрывая своего упрямого взгляда, направленного ровно на котел. — Черт, а он сегодня в ударе, — доносится до Драко шепот с гриффиндорской стороны, и ухмылку он сдерживает только едва-едва. — К моему глубочайшему сожалению, — продолжает Снейп действительно скорбным тоном. Драко отвлекается от листания учебника в поисках нужного зелья и несколько настороженно поднимает голову. — Высший совет школы решил, что вам, как седьмому курсу, нужно развивать навык командной работы, — он выплевывает этот термин из своего рта, словно крысиные хвосты. Они с Тео переглядываются и одновременно приходят к одной и той же мысли. Мерлинова задница. — Мне было поручено распределить вас в новые пары для работы, — с почти садистским наслаждением профессор поднимает свиток со своего стола и драматично разворачивает одним четким движением. Весь класс задерживает дыхание в ожидании худшего. Крестный ожидания, конечно, оправдывает. После первого: «Мисс Булстроуд и мистер Томас», Драко отключается, размышляя, выдумывает ли он этот наслаждающийся ситуацией блеск в глазах профессора или он все-таки решил отыграться на них, пока еще есть возможность, и затем включается снова на фамилиях своих друзей. — Мистер Забини к мистеру Уизли, — Блейз чертыхается себе под нос, уже не такой веселый. Драко прикрывает глаза, нутром зная, что последует дальше. — Мистер Малфой и мистер Поттер, — ну конечно. Тео осторожно касается его плеча своим, и часть напряжения отпускает. — Мистер Нотт к мисс Грейнджер. Мисс Паркинсон к мистеру Лонгботтому, — затем следует еще какое-то количество бесполезных фамилий, которые Драко не улавливает, стараясь поймать свое хваленое хладнокровие за хвост. — У вас есть пять минут, чтобы пересесть и перенести свои вещи, — профессор Снейп сворачивает свой свиток не в пример медленнее, чем когда разворачивал, словно бы смакуя то, как затравленно некоторые ученики смотрели друг на друга. Заканчивает он свое пламенное выступление едким замечанием: — Я ожидаю, что к концу этого урока у нас не будет пострадавших. Специально для вас, мистер Лонгботтом: аконит невероятно ядовит. — Вам не кажется, — тихо начинает Панси, раздраженно засовывая в свою сумку учебник. — что ему стоило пойти в театр, а не в преподавание? — Каждый мерлинов урок об этом думаю, — откликается Блейз. — Лучше не придумаешь, — кисло замечает Драко, скашивая взгляд в сторону Золотого трио. Уизел выглядит так словно взорвется, а Поттер уже сверлит его взглядом. Его волосы выглядели взлохмаченными, сильнее, чем обычно, а неприветливое освещение Подземелий ему совершенно не шло. Он весь становился каким-то острым, слишком бледным, слишком жестоким под зеленым отливом магических ламп. Глаза его сверкали ярче, но Драко, в одном из дальних уголков своей души, всегда предпочитал Поттера на солнце. Оно ему подходило больше. Под лучами он выглядел живым и счастливым, с карамельными губами, к которым шел Гриффиндорский галстук, и теплым шоколадным отливом волос, который появлялся на свету. Впрочем, даже Подземелья не могли испортить его внешность. Может быть, рассеянно размышляет Драко, скользя взглядом от лица по линии горла, к воротнику рубашки и ниже, ничто не смогло бы. Даже его мятая одежда, придававшая ему взъерошенности, делала его каплю привлекательнее — словно он только что вылез из кровати после долгой ночи наслаждений. — Не делай вид, что ты не в восторге, — негромко замечает Тео, наклоняясь к его уху, и Драко вздрагивает, словно уличенный в краже. Черт. — Не дразни его, — встревает Панси. — Лучше бы понадеялся, что они не подерутся, как магглы. Поттер выглядит воинственно. — О, да, так и вижу в его глазах желание завалить Драко на пол, — продолжает Блейз со своей мерзкой ухмылочкой, и тут Драко все же не выдерживает: — Заткнись и иди работать. — Удачи. — Тебе она нужна больше, ты в паре с Уизелом, — отзывается Драко, подхватывая свою сумку. Панси резко смеется, и в звуке этом — угроза. До гриффиндорской части идти не так уж и далеко, к всеобщему великому сожалению. До стола, где угрюмо расположился Поттер со своими друзьями — тоже. — Двигайся, Грейнджер, — говорит он, флегматично разглядывая ее раздраженное лицо. — Твой партнер умрет со скуки быстрее, чем ты бросишь своих подопечных. Они справятся и без тебя, Блейз сегодня в благожелательном настроении, твой драгоценный Уизел не пострадает. Поттера я есть не собираюсь, — сладко замечает он, облокотившись одной рукой на парту. И добавляет мысленно, глядя прямо Поттеру в глаза: «пока что». Тот хмурится ему в ответ, определенно посыл считав. Хо-ро-шо. — Отвали, Малфой, — кривится Уизли. Это его эталонная гримаса, специально для Драко. — Не знал, что она теперь немая, — в тон ему отвечает он. — Или у вас, Уизли, так изысканно принято относиться к женщинам? Так и не выучил, как ведут себя люди вашей касты, уж прости. — Держись, Гарри, — вздыхает Грейнджер, наконец собирая свои книги в кучу и сдерживая одной рукой Уизли, шагнувшего в сторону ухмыляющегося Драко. То-то же. Команды гавкать еще не было, щенок. — Его яд сегодня особенно жизнерадостный, — и проходит мимо, задевая его плечом. Драко аж оборачивается от такой наглости, чтобы испепелить ее каштановую макушку взглядом, а натыкается на сдерживающего усмешку Тео. — Очаровательно, — замечает Драко, ставя сумку на стол и небрежно кидая учебник рядом с доской для нарезки. — Не сильнее ваших шушуканий, — хмуро разглядывая его снизу вверх, говорит Гарри, опершись головой на руку. — Попрошу заметить, Поттер, хотя я понимаю, что с тем минусом в зрении, какой наблюдается у тебя, это может быть очень сложно, — бормочет Драко, отодвигая в сторону мерные ложки для порошков. — но мы не шушукаемся. — Перешептываетесь, — пожимает плечами Поттер, оглядываясь на стеллаж в конце класса, где лежит большинство ингредиентов. Стул слегка скрипит, когда он разворачивается, не вставая. — К твоему сведению, — говорит Драко, чуть нахмурив брови. Вот же идиот. — мы чинно беседовали. У чистокровных отсутствует навык перешептывания как таковой. — А я думал, вы только этим и занимаетесь, — говорит Поттер с ухмылкой, снова разворачиваясь к нему лицом. Он явно получает наслаждение от того, что выводит Драко из себя. Стоит ему только открыть рот для ответной реплики, как его прерывают: — Ваши словесные пикетирования невероятно увлекательны, — сухо замечает за их спинами профессор Снейп, и Драко чувствует, как загривок покрывается мурашками. Судя по скривившемуся лицу Поттера, тот испытывает нечто подобное. — Но мы здесь собрались не представления смотреть. За работу, мистер Поттер. Драко злорадно ухмыляется, всучивая Поттеру список ингредиентов из учебника и отправляя его добывать все нужное для первого этапа. Тот зыркает на него, но послушно идет. Драко бормочет: «хороший мальчик» ему в спину и отворачивается, чтобы привести в порядок их рабочее место, — если и работать с гриффиндорцем, то по своим правилам. Поэтому он не замечает, как загораются румянцем кончики поттеровских ушей. Первые несколько минут проходят терпимо и в молчании. Поттеровское тело напряжено до предела, словно просто стоять рядом причиняет ему невероятные неудобства, а Драко старательно прикусывает язык, потому что вот уж в эту игру он не проиграет. Никто в кабинете пока не дерется, и Снейп выглядит смутно разочарованным. Переглядываясь, они начинают подготавливать ингредиенты для зелья. — Слушай, Малфой, — сдается Поттер с таким видом, словно заранее глубоко сожалеет о том, что собирается сказать. Драко весь внимание. — У меня и так достаточно проблем с Зельями, — тут он, не сдержавшись, наигранно фыркает, и Поттер стреляет в него злым взглядом. — и мне не нужно, чтобы ты мне мешал. Почему бы нам просто… не выполнить это задание, не дергая друг другу нервы? — Как цивилизованно, Поттер, я в восторге, — отзывается Драко, ловко перехватывая маленький острый ножик для нарезки трав. С удовлетворением замечает, что Поттер задерживает взгляд на его пальцах и сопротивляется желанию сделать это снова. Блейз никогда ему этого позерства не простит, они все ту феерию с деревом-то с трудом забыли. — Жаль, что поздно. Я вошел во вкус. — Ну конечно, — вздыхает Поттер. — Кто бы сомневался. Следующие несколько минут они проводят в относительной тишине: на той стороне класса ничего не взрывается, [потому что Гойл отбирает у Симуса палочку и запрещает ему колдовать] только шуршат страницами учебника и постукивают ножами. Драко один раз повелительно говорит Поттеру наполнить котел основой для зелья и тот со вздохом повинуется. — А что, ты думаешь, — хмуро говорит Драко, аккурат после того, как в середине класса случается звуковой всплеск раздраженных голосов. — что профессор будет менять партнеров после каждого готового зелья? Следует пауза. Гарри поднимает глаза от учебника, чтобы коротко взглянуть на него. — До того, как ты сказал это вслух — да, думал. Драко морщится в ответ, и Поттер отзеркаливает его. В этот момент между ними возникает хрупкий момент взаимопонимания, особенно когда за их спинами кто-то начинает спорить до такой степени, что Снейпу приходится вмешаться. Драко предлагает сам: — Перемирие? — разумеется, не протягивая руку для рукопожатия. Рассчитывать не приходилось, учитывая опыт, но Драко говорит себе, что это потому что его руки заняты ножом. — Если ты настаиваешь, — едко отзывается Поттер, пародируя его. — А то я уже вошел во вкус. — Нравится, когда тобой помыкают? — хмыкает Драко, сверкая глазами. — Мечтай, — закатывает глаза в ответ. Остаток урока они проводят именно в таком духе, перебрасываясь остротами и корча друг другу рожицы за неимением лучшего занятия. На первых уроках они должны будут приготовить основу для волчьего зелья, постепенно вываривая аконит — работы у них не так много. Драко не позволяет Поттеру добавлять сочащийся ядом корень, вместо этого отталкивает его и надевает перчатки, чтобы аккуратно опустить их щипцами в слегка кипящий котел. На его доске остаются цветы — красивые фиолетовые верхушки. — Как поэтично. Быть такими прекрасными и одновременно ядовитыми, — замечает отстраненно Драко, разглядывая их, и подавая Поттеру длинную ложку для помешивания. — Прямо как ты. На обдумывание этого краткого замечания Драко тратит всего пару секунд, расплываясь в ухмылке: — Считаешь меня симпатичным? Лестно, Поттер, невероятно лестно. После этого Поттер отказывается с ним разговаривать по-нормальному — на задавание тупых вопросов по поводу дальнейшего процесса приготовления зелья это не распространяется, и он донимает ими Драко до конца урока. Так что к концу у него от раздражения трясутся руки. На лице Поттера играет усмешка, когда Драко с радостью собирает свои вещи и отлетает от их общего стола со скоростью последней Молнии.

***

Список едких фраз выстраивается в линию в ее голове мгновение спустя после того, как с губ профессора Снейпа слетает имя уготованного ей партнера. Однако, как бы прискорбно ни было, Панси не удается использовать ни одну. Как только она подходит к столу Лонгботтома и поднимает тяжелый взгляд, тот бормочет что-то высоким голосом про ингредиенты и сбегает на другой конец класса. Панси остается только фыркнуть и приберечь свой яд до лучшего момента. Вместо этого она организует стол по своему вкусу, как у них было заведено с Блейзом. Эту систему они вывели за годы парной работы, и она была лучшей. Самой удобной. Она надеялась, что Лонгботтом не застопорит ей весь процесс. К ее удивлению, так и оказывается. Работать с Лонгботтомом — тихое занятие. Он не перечит ее командам, не поднимает глаз, а его короткие, уточняющие вопросы звучат осторожным низким голосом. За всю школьную жизнь она слышала столько насмешек над навыками Лонгботтома в Зельях, что и не сосчитать. В ее голове он был хуже первокурсника. Так что оставалось только два варианта: или признать, что, возможно, профессор Снейп был не так уж объективен, или за лето произошло чудо и Лонгботтом успел поднатаскаться в предмете. В любом случае: не таким уж и отстоем он был. Не таким, как она представляла. Коротко поглядывая в сторону Блейза и почти-горящего от раздражения Уизела, Панси забывается и позволяет Невиллу нарезать корни аконита самому. Мысль о том, что, может быть, стоило отобрать у него нож и не подпускать к ядовитому растению, возникает у нее, когда становится уже поздно. Возвращаясь взглядом к доске, она обнаруживает, что он уже закончил и аккуратно стягивает резиновые перчатки, открывая взору косточки на запястьях и длинные бледные пальцы. С удивлением, Панси находит в своей голове совершенно не типичную для себя мысль: у него неплохие руки. И тут же сама себе хмурится — что значит неплохие руки? — Хочешь сама опустить в котел? — предлагает осторожно Лонгботтом, протягивая ей щипцы. Панси пару раз моргает, разглядывая его честное и напряженное лицо. Он был прав, конечно, что разговаривал с ней так осторожно. Панси это ценила, но это все равно слегка сбивало с толку. Отрывисто кивая и забирая у него щипцы, она раздраженно размышляет, что же с ним не так. Он мог бы пытаться спорить с ней или наоборот, просто сдаться и сидеть тихо, ожидая кары Снейпа — все понимали, что на Невилла он накинется в любом случае. А вместо этого он стоял рядом, напряженный, ожидающий от нее какой-нибудь гадости, — что, в общем-то, было заслуженно, — и упрямо пытался работать с ней в команде. Это сбивало с толку. Он держит ее в интересном коктейле из недоумения и раздражение до самого когда урока. На бис он оставляет самое сильное впечатление: — Это было неплохо, работать с тобой, — робко говорит Лонгботтом, подтягивая сумку на плече. Панси чувствует, что пялится, а он не встречает ее взгляда, очевидно найдя пол интереснее. — Твои записи куда структурнее, чем у Симуса, и работа с тобой идет быстрее. И затем он уходит, нет, снова сбегает, оставляя Панси тупо моргать ему вслед. — Что, твой айкью тоже понизился на десять единиц? — сочувствующе вздыхает рядом с ней материализовавшийся Блейз. Рон за его спиной закатывает глаза, но не выказывает желание всадить ему меж лопаток миниатюрный нож для нарезки трав, что, в общем-то, можно считать успехом. — Он сказал, что я лучше Финнигана, — отрешенно говорит Панси, страстно желая, чтобы в руках у нее оказалась сигарета, чтобы осмыслить все произошедшее. Блейз фыркает ей в ответ: — Низкая планка. Невероятно низкая. Даже жаль его. — Мой айкью потерял все двадцать, — шипит раздраженно Драко, подлетая к ним и сверкая глазами. — Все гриффиндорцы всегда должны быть такими невыносимыми? — Говори за себя, — расслабленно отзывается Тео. — Мне повезло. Грейнджер производит меньше шума и так же эффективна, как вы с Поттером вместе взятые. — Ты шутишь, — шипит на него Панси, сверкая глазами. — Отнюдь, — улыбается Тео, слегка показывая клычки, все так же не вытаскивая рук из карманов брюк, как будто никакой прямой опасности его жизни не угрожает. — Может быть, мне даже понравилось с ней работать. — Забери свои слова назад, — Панси начинает зловеще на него надвигаться. Несмотря на ее миниатюрный рост, это все еще эффективно, потому что руки Нотта взлетают наверх, чтобы занять сдающуюся позицию. Он отступает такт в такт с тем, как Панси на него наступает, но не прекращает разговаривать: — Может быть, — начинает Тео, уже вовсю скалясь. — Грейнджер даже станет моим партнером по Зельям номер один. — Ты ранил меня, — задыхается Драко, хватаясь за сердце в притворной агонии. — до глубины души. — Она у тебя есть? — удивленно встревает Блейз, пародируя младшекурсников с их широко распахнутыми глазами и ртами. Эффект немного портится тем, что Блейз пытается сдержать смех. — Урок был окончен десять минут назад, — замечает профессор Снейп, выходя из кладового помещения с парой склянок в руках. На его лице поражающая воображение мрачная хмурость. — Попрошу покинуть мой кабинет вас и вашу свиту, мистер Малфой. Что на языке крестного это практически означало: «Выметайтесь вон, пока я не вымел ваши останки сам,» так что Драко невинно улыбается и тащит не сопротивляющегося Блейза за рукав пиджака, поскорее к выходу. — До свидания, профессор, — говорит Панси, проделывая ровно то же самое с Теодором. — Приятного дня, профессор!

***

Собирает свою сумку Гарри, тихо ухмыляясь себе под нос, когда Малфой уносится от него к другому столу. Совсем рядом с ним раздаженный Рон поворачивается к столу Гермионы и Нотта, чтобы потянуть ее за локоть, отвлекая от разговора. Тихо препираясь, они подходят к Грари, ни разу на него не взглядывая: — Мне не нравится, как он тебя окучивает, — хмурится Рон, и звучит он при этом до боли мнительно. — Да что ты такое говоришь, Рон, — смеется Гермиона, поправляя лямку сумки на плече и отводя глаза. Он щурится, внимательно ее разглядывая. Затем он вытягивает палец, направляя его на ее лицо: — Вот! Вот об этом я и говорю, — Гермиона снова смеется, совершенно невозмутимая, и отталкивает палец от своего лица. Гарри улыбается, видя ее такой довольной, и следует за ними к выходу из кабинета в прохладные коридоры Подземелий. — Может быть иногда мне хочется поговорить с кем-то, кто искренне разделяет мои академические интересы, — замечает она, поднимая брови. — А не выполняет домашнюю работу, просто чтобы не получить отработку. — Ты не могла выбрать никого другого? — восклицает Рон, вскидывая руки так, что Гарри приходится отклониться. — Целый когтевранский факультет у тебя под боком! — Рон, — вздыхает Гермиона, и Гарри отключается от их разговора, бездумно следуя за друзьями по лестницам. Мысли его занимает кое-что другое: это ведь было не так уж и плохо, работать с Малфоем. Гарри, честное слово, ожидал, что они одними из первых полетят кубарем по каменным плитам или снесут в драке чужой котел, но, видимо, малфоевское хваленое хладнокровие — это все-таки не шутка. Все-таки, он может держать себя в руках, когда того требует ситуация. Проблем была, наверное, скорее в том, что Гарри бы предпочел, чтобы он руки все-таки распустил, и эта мысль была почти унизительной. — Ты в порядке, приятель? — Рон — Порядок, — отзывается Гарри, даже для своих ушей звуча несколько хрипловато. Должно быть, они что-то распыляют в воздухе во Франции, или где там Малфой провел это лето, думает он, слегка запыхавшись. Потому он не только вернулся чертовски горячим, но и заимел что-то новое во взгляде. Что-то темное и манящее, что появлялось, когда он смотрел на Гарри. Если бы он был в менее потрепанном состоянии, ему может быть и стало бы стыдно за свои мысли, но для таких моментов были припасены мгновения бессонницы, проведенные в темноте под пологом. Если только его голова не будет занята потемневшим взглядом Малфоя, которым тот встретил новость об их предстоящем партнерстве на Зельях. Подайте на Гарри в суд за то, что он пялился, хотя не стоило, но ему было по-человечески интересно. Гарри думал, — еще с самого начала подозревал, что окажется его партнером, потому что это же Снейп был их профессором, — что он чертыхнется себе под нос, по-детски разочарованный, что его оторвут от своей драгоценной свиты, или начет жутко ухмыляться, как он умеет, обещая устроить экспресс-экскурсию по всем кругам ада в ближайшие два часа. Гарри нравилось это в Драко — что он постоянно удивлял. Вносило искры в их и так… яркие отношения. Вместо всего вышеперечисленного он медленно поднял веки, выходя из своего напряженного транса, и сфокусировался на Гарри. Обшарил темным взглядом его лицо, округлую форму очков, медленно стек взглядом по одежде, и вернулся к глазам за стекляшками и, наверное, продолжил бы напряженно вытаскивать из Гарри всю душу, если бы Нотт его не отвлек. Проигрывая этот момент в своей голове снова, он чувствует, как становится жарче. Черт. Гарри так чертовски уверен, что самодовольный придурок заметил его взгляд тогда в коридоре, что это почти больно.