А впрочем...

      Сидя ночью в тесной яме рядом с братом, волей-неволей начинаешь переосмысливать свою короткую новую жизнь. Почему, как только она свыклась с новым миром, едва увидела его в четких цветах, случилось это нечто? Кто спланировал облаву? Были ли сообщники и предатели в их клане? От того слезы снова наворачивались на глаза вместе с завываниями, которые нарушили грязные от земли ладони брата, который буквально впечатывал ее маленькое тело в свое едва ли подростковое. Брату двенадцать, ей уже год.. По крайней мере, по ее ощущениям.       Колоссальная разница между ними, но... Каким-то образом брат был одним из тех, кто сам прибегал к ней, разглядывая и болтая с матерью у ее колыбели. Именно Бикрос вызывался следить за ней, не подпуская даже нянек в отсутствие матери и отца. Словно пес на привязи следил за ней такими же карими глазами, выискивая любые признаки дискомфорта. Даже когда-то просил мать научить его менять ей пеленки. На что Хильда, святая женщина, отказала сыну демонстрировать сие на натуре, сославшись, что это дело ее и Рона. Но после часов мольб, показала процесс на кукле, велев старшему ребенку тренироваться.        Матушка была счастлива, что сын принял дочь и не имеет такой сильной обиды на то, что время для него уменьшилось.        Хотя Кассандра иногда видела, как взгляд брата словно расплывался, застывая изнутри, и тогда маленькое сердце подскакивало к горлу от ужаса, что ее же хен удушит девочку подушкой. Слуги, что заходили в некоторые моменты, наверно удивлялись, почему в комнате с младенцем царит гробовая тишина. Конечно, это же не они могли уснуть вечным сном. От страха или от реальной угрозы, можно было поспорить. Санни казалось, что она двинет кони просто от одного факта родителей с грязно-красными от крови одеждами.       Ее мысли прервал топот ног, брат резко подмял ее под себя, едва не задушив, вызывая кряхтения, которые сам же и заглушил ладонью, до боли сжав ее кости. Больно, Санни чувствовала, как навернулись слезы боли на глаза и всхлипнула, заставив брата судорожно раскрыть глаза и замотать головой, прикладывая второй палец к губам в знаке тишины.       Пока они шевелились в своем клубке из конечностей в их яму сунулась рука, хватая сначала брата, а после и ее за одежду, вытаскивая. Мягко, но настойчиво, не рывком.       Адреналин прилил к голове. Санни начала дергать руками и ногами, будто собираясь отбиваться от угрозы гораздо больше ее. На это в ушах отразился чужой хриплый смешок. Только тогда она соизволила раскрыть зенки.       Папа... Он нашел их. Конечно, что еще ожидать от опытного в своей профессии мужчины. Перерожденная стала тянуть руки к в сторону Рона, напрягая пальцы, чтобы уцепиться за чужое теплое присутствие. Как бы безумно это не звучало, а он был одним из самых безопасных вариантов. С высоты роста старшего девочка могла видеть, как горело поместье. Словно рассвет посреди ночи. Да уж.. Жалко.. Сколько сил истории, а главное капитала осталось во власти стихии.

Но стойте..

Где?

— Отец... Мама..

      Опередив ее лепет, спросил Бикрос, смотря на отца, полными надежды глазами. Рон же просто промолчал, уголки губ опустились, когда он оглянулся назад, будто это должно было объяснить все.       А после посмотрел на дочь, что также взирала на него. Мягкие губы коснулись лба, пока другая рука прижала Бикроса к нему, придерживая ладонью за затылок. Санни без слов было понятно. Хильда погибла в бою или оказалась в плену. Но последняя версия отпала почти сразу: горе во взоре отца было физически ощутимо, касаясь их душ, как камень, что будет давить на вес вины. Санни поджала губы, чтобы снова не орошать одежды отца жидкостями. Он итак весь грязный. Сажа, подпалины. На ожоги в некоторых местах было страшно смотреть, поэтому Кассандра просто покрыпце вцепилась в одежды родителя, смотря поверх его плеча.       Они недолго стояли так. Рон подтолкнул сына. Им нужно было двигаться. Снова размытый силуэт, снова холод ветра и сырости ночи. Сейчас бы не помешал дождь. Но природа, как всегда, имеет свои планы. Санни не слышала криков, хотя была уверена, что враги все еще были живы, рыская в поисках оставшихся живых членов их семьи. Это заставляло волосы на голове вставать дыбом, а страх заснуть плотно расположился в душе. Кажется брат испытывал похожие чувства, раз так отчаянно сжимал запястье отца, даже когда шаг сбивался, а дыхание становилось прерывистым. Ни одной деревни по пути, ни одного огня. Казалось, что поместье было далеко-далеко от мира. Или, может, так и было. В любом случае ей не было дела. Главное — отсутствие стрел в теле.        Она не нанималась быть подушкой для иголок такого рода.        От данных мыслей становилось понятней, что психика пытается хоть как-то смягчить воздействие, и просто позволила себе быть такой. Главное — покрепче держать крышу, чтобы уж не весь шифер съехал.