А впрочем...

      Неизвестно, сколько времени ушло. Санни не считала. Она знала лишь то, что ей очень хочется есть, пить и нормально поспать, а не опираться головой на бедро брата, пока они сворачивались в клубок, оставаясь одни, как оленята в высокой траве.       Рон ушел однажды и вернулся с собственным оружием, которое, видимо, было запасным, и знакомым мечом. Клеймором, покрытым пеплом с запекшимися остатками крови. Санни даже успела рассмотреть клок подгоревших волос и кожи в этой мешанине. Думать о женщине, которой это принадлежало было страшно. К горлу сразу подкатывала тошнота, а темные мушки рябили в глазах.        Их единственный оставшийся родитель в такие моменты поднимал девочку на руки и прохладными пальцами проводил по щекам, покачиваясь с ней и шепча слова утешения, пока за ними наблюдал брат, чья ладонь тянулась к мечу, прижимая материнское оружие к себе. Мальчик выглядел маленьким на фоне предмета для убийств и обороны, которое явно предназначалось для высокой фигуры. Даже если хен учился, ему полагался деревянный меч для баланса веса. Но сейчас ситуация была практически аварийной.       На пути им попадалась полуразрушенная повозка, возможно, простых жителей, что натыкались на разбойников. Тогда отец приложил усилия, чтобы взять след на группу с подобной профессией. Кассандра и брат могли просто прятаться, пока Рон действовал сам. Из раза в раз грабил группы, уничтожая их.       Если отец не мог использовать разбойников, приходилось начинать охоту простых людей. Бикрос порывался помогать отцу, на что получал в ответ лишь прямой, строгий взгляд. Детские лишние движения могли стоить им, как минимум, еды и пары монет. Выживание было первым в их списке на день. Но это также было и опасно. Это означало оставлять после себя следы, по которым можно найти свершившего, если человек не умеет их заметать.       Тогда брат погружался в тишину и закусывал губы в молчаливом выражении истерики. Хен в целом стал тихим. Раньше он болтал с ней, носясь у ее колыбели, все еще любопытный, даже будучи подростком. Сейчас же... Тишина. Мертвая тишина, которая казалось позволяла ему растворяться в пространстве, если бы он застывал где-то в траве. Даже вечно спящая в этот период Санни казалась живее брата, постоянно цепляясь за него, получая такое же крепкое сжатие в ответ. Карие глаза смотрели в такие же с другого лица, словно они вели безмолвную беседу об их жизни. Даже если после этого хен расслаблял плечи, притягивая Санни к себе и усаживая сестру между ног, сворачиваясь вокруг нее, как маленький защитный купол, оборачивая руками и смотря неотрывно на ее макушку.       Серьезно, подобное делали и он, и даже отец временами. Это почти пугало бы. Если бы не факт того, что они едва избежали смерти меньше месяца назад. Это ставило все на свои места.       «Сие временно.» — Уверяла себя Касси в мыслях. «... По крайней мере я надеюсь.» — Дополнял внутренний голос.       Девочка тоже не говорила много, лишь протягивала руки к отцу и брату, сама неуклюже шагая и пошатываясь в некоторых моментах из-за нарушения баланса, например, при спуске с кочки.       Приходилось шагать голыми ступнями по земле, так как обувь брата и отца ей, естественно, были велики. Вообще, отец часто просто обвязывал ее маленькие стопы тряпками, которые забирал у убитых целей или из ограбленных мест. Ткань была плотной, льняной, кажется. Рон не затягивал узелки, оставляя пальцы свободными, без закручивая их в форму лотоса. Таким образом отец поступал и с Бикросом, чтобы тот не натирал мозолей. В подобные мгновения они могли бегбегать вокруг отца или деревьев, исследуя новую местность, ставшую их убежищем. Опытный убийца собирал документы жертв, чтобы найти подходящие и отправиться в ближайший город, которые не славился соблюдением законов. Так они осели там, вполне успешно уверяя местных жителей в собственной мягкости и пушистости.              Атмосфера в тех краях была так себе на взгляд Санни, которая вертела нос от всего здесь стоящего, за что местные, посмеиваясь над поведением девчушки, называли ее «Барышня», стремясь потянуть за щеки. Кассандра таких жестов не оценила, поэтому вопила во всю мощь легких и махала руками на чужаков, сильнее прижимаясь к брату или отцу, в зависимости от того, кто ее держал в тот момент.       К счастью, у них был Рон, который смягчал атмосферу, объясняя, что мать детей погибла от горячки после родов, оставляя младшенькую на его с сыном попечение, и оттого-то не выносившую других прикосновений. Жители кивали балванчиком, женщины прикладывали ладони к щекам, поддакивая о женской горькой доле, получая странные взгляды от своих мужчин.       В конце концов им выделили небольшой домик на самом краю поселения. Спасибо, конечно, но лучше уж в лесу под повозкой, чем в этой халупе. Но мнения Санни не спрашивали... Снова. Так и выбора никому из детей не давали.              Санни честно не хотела выглядеть неблагодарной, но от одной мысли про всю живность, что может там обитать мурашки бежали по коже.       Рон старался убрать все как можно лучше, чтобы обезопасить их временное пристанище. Санни подозревала, что отсюда они должны отправиться на западный континент. Только нужно было понять, есть ли в том городе порт или нет.

***

      Оказалось, что все есть. Пока их отец подрабатывал в разных заведениях, они с братом собирали различные травы для продажи. Получали сущие медики, но и того хватало на стакан молока, а если им везло, то добросердечная женщина отдавала им всю крынку. Санни относилась к этому с подозрением и очень часто принюхивалась к молоку, окуная туда палец, чтобы проверить густоту и чистоту.       А то отдадут молоко с тем, чему там быть не положено, и потравятся они к чертовой бабушке.

***

      Сколько их семья там была, неизвестно, но полгода точно. Так как перерожденная душа вовсю изучала язык. Отец на первые деньги купил азбуку в магазине и поручил Бикросу научить ее буквам. Рановато конечно, но вряд ли Рон об этом знал, поэтому хен пытался учить ее, заставляя повторять за собой, жестикулируя губами и пальцами, пытаясь найти ей ассоциации. Честно говоря, увидь она такое в прошлой жизни, покрутила бы пальцем у виска: сомневалась она, что такой юный ребенок запомнит буквы. Но она-то не такая. Так что учим, радуем брата корявыми буквами и снова учим, чтобы хвастаться отцу.       Были как хорошие, так и не очень моменты. Стоило на землю опуститься зиме, как их жилая площадь превращалась в холодильник. В каждую щель задувало снегом, углы покрылись инем и льдом. Если температура была нестабильной и дождь покрывал снег, застывая от мороза — можно было ожидать только гололеда. Санни упала так однажды. На следующий день ее щиколотки опухли, словно при слоновой болезни. Оказалось, просто растянула ногу. Ладно, на это она закрыла глаза. Дисплазия, так дисплазия. Молока и других полезных элементов организм действительно получает не так много.       В самое леденящие душу вечера, когда ветер завывал китовые песни, они с братом кутались в одно одеяло, хотя он как старший порывался все отдать ей. На это Санни дышала шумно и все равно ночью накрывала брата, а сама лезла к отцу под бок. Стыд? Не-а, не знаем таких.       Рон — родитель, все отлично. И если даже она чувствовала, как убийца улыбался в состоянии постоянной полудремы и бдительности, она сделает вид, что ничего не заметила. Каждый из них спал так. Отец — в силу профессии, брат — из-за кошмаров, она — из-за того же, только плюсом прибавлялась простая паранойя, что ее оставят в этом же доме как обузу, а сами исчезнут, уплывая на ближайшем корабле. Санни не сможет их догнать, если ее решат выбросить. От этого в груди становилось тяжело, и девочка отчаянно сжимала в руках одежду отца, лежа рядом и просто наблюдая за ним, немигающим взглядом.        Какой бы дурой она не была, Кассандра сейчас — ребенок. И Санни будет делать то, что дети делают лучше всего: цепляться за жизнь любыми способами.