Посланец человеческий

      Больше ничего особо ценного в квартире зайца мною обнаружено не было. Я обшарил все полки, заглянул в шкафы, даже под диван посветил — пусто. Только пыль, старые журналы на анималийском и какая-то засохшая, давно потерявшая всякий цвет дрянь в немытых чашках. Холодильник я открывать не стал. Даже приближаться к нему побоялся. За тринадцать лет всё, что могло разложиться, давно уже разложилось, но одного представления о спёртом, ядовитом воздухе из недр этого агрегата хватило, чтобы я обошёл его по широкой дуге. Консервов или других долгоживущих продуктов на открытых полках не было, а мыло и средства гигиены я брать побрезговал — найду в нормальном, запечатанном виде в каком-нибудь магазине. Единственная практичная находка — небольшой, обёрнутый в бумагу кусочек белого мела, завалявшийся в ящике стола.       Закончив с этой хатой, я вышел на лестничную площадку, аккуратно прикрыл за собой дверь и достал мел. С тихим скрипом нарисовал на двери жирный крест — знак «Х». Зачищено. Теперь я хотя бы не буду путаться, куда заходил, а куда нет. Простая система, но в моём положении — незаменимая. Следующие квартиры не особо отличались от первой. Некоторые были закрыты, и в такие приходилось вгрызаться монтировкой — просовывать её в щель, налегать всем весом, пока замок с хрустом не поддавался. В закрытых квартирах, как правило, зомби не было — тишина, пыль, застывший быт. Зато в открытых они встречались почти всегда. Логика подсказывала: когда начался апокалипсис, на дворе, скорее всего, был день. Жильцы ушли на работу, по делам, куда угодно — и просто не вернулись. Их тела сейчас бродят где-то в городе. А те, кто был дома, либо превратились и остались заперты в четырёх стенах, либо, как тот заяц, не успели даже закрыться. Мне это на руку — меньше работы.       К пятому этажу я выдохся. Руки гудели от постоянного махания топором, спина ныла от напряжения. За окнами на лестничной площадке уже сгустилась темнота — ночь здесь наступала быстро, без плавных сумерек. Я решил, что на сегодня хватит, и поднялся к себе в квартиру, чтобы перед сном подвести итоги. Улов, разложенный на полу в коридоре, выглядел, честно говоря, небогато. Спички. Ещё консервы — горох и тушёнка, пара банок.       Обрез — грубо спиленное ружьё с деревянным, потрескавшимся прикладом и двадцатью патронами к нему. Различные карты — города, региона, какая-то карта мира, все на анималийском. Бинокль — старый, но линзы целые, не запылённые. Пачка местных денег с изображениями каких-то важных зверей. Мобильники — несколько штук, разных моделей. Фонарики — штук пять, и батарейки россыпью. Два кухонных ножа. Несколько бутылок с алкоголем — что-то похожее на водку и какой-то тёмный ликёр. И сигареты, целый блок.       Я ожидал большего. Но и этому был рад. Спички и консервы у меня уже есть, но лишними не будут — еды много не бывает. Обрез… я покрутил его в руках. Тяжёлый, грубый, пахнет старой смазкой и порохом. Естественно, он мне нужен — на ближней дистанции, в тесных коридорах, это будет весомым аргументом. А тому, кому он раньше принадлежал, он уже не понадобится. По моему, если судить по останкам в той квартире, это была собака, решившая снести себе голову выстрелом из этого самого обреза. Я нашёл только тело и оружие рядом. Мрачная картина, но я постарался не зацикливаться на ней.       Карты — вот что действительно ценно. Я развернул одну из них, карту города. Чужие символы, чужие обозначения, масштаб, в котором я не уверен, легенда, которую я не могу прочесть. Но сама планировка улиц, изгибы реки, пятна парков — всё это было интуитивно понятно. Если я смогу скопировать данные на свою системную карту, это будет прорыв. Я убрал их в отдельную стопку — займусь завтра. Бинокль тоже лёг в рюкзак — чувствую, он ещё не раз пригодится для разведки с верхних этажей. Деньги взял из чистого любопытства, чтобы посмотреть, какими купюрами пользовались местные. Бесполезный, но интересный сувенир.       Мобильники — вот что меня по-настоящему заинтересовало. Я взял один, покрутил в руках. Экран сенсорный, но корпус шире и толще наших, с крупными, рельефными кнопками по бокам. Интересно, как именно развивались местные технологии? Всё было идентично нашему миру, или они шли каким-то своим путём? И как они вообще пользовались этими экранами с шерстяными лапами, с подушечками пальцев, которые не так точно нажимают на мелкие иконки? Может, стилусы были в ходу? Или экраны были адаптированы под другое строение конечностей? Я положил мобильники в инвентарь для дальнейшего изучения — это не просто хлам, это окно в погибшую цивилизацию.       Ножи и фонарики — просто расходники. Лучше пусть будут под рукой, чем потом искать их по всему городу. А алкоголь и сигареты… я с сомнением посмотрел на бутылки. Никогда не пил и не курил, и начинать не собираюсь. Но рука сама потянулась их забрать. Может, для растопки? Или для дезинфекции ран? Или, чем чёрт не шутит, на обмен с какими-нибудь выжившими, если такие существуют. Пусть пока лежат.       А вот лут с самих немертвых был куда интереснее. Я сел на кровать и открыл интерфейс. Теперь я целого пятого уровня, и мне выпало три мутагена. Обычные — с кролика и лиса, и один необычный — с волка, которого я с трудом завалил на четвёртом этаже, потратив половину магазина. Они ещё не распознались, системные часы тикали, так что придётся подождать. С волка, кстати, кроме мутагена, выпал ещё и его личный дневник. Я было обрадовался — первый письменный источник информации! — пока не раскрыл его. Сплошная анималийская вязь. Ни слова не понять. Я тяжело вздохнул и отложил дневник в сторону.       Может, когда-нибудь научусь читать. Или система поможет. Да, кстати, я решил их язык назвать анималийским. А их самих — анималийцами. Знаю, звучит глуповато, но называть их «животными» язык не поворачивается, а слово «антропоморфы» мне банально надоело повторять по сто раз на дню.       Также с убитых мною зомби я собрал двадцать патронов к пистолету и три — к обрезу. И целых тридцать вневременных монеток. Копилка потихоньку наполняется.       Поднявшись к себе, я выгрузил всё барахло в углу спальни, чтобы позже рассортировать, наспех подготовил ванную ко сну — одеяла, свечка, вода, — и, прежде чем запереться, решил понаблюдать за улицей. Подошёл к окну, отдёрнул край шторы.       С наступлением темноты город преображался. Оживал. Если это можно так назвать. Появились летающие твари — те самые, с перепончатыми крыльями, что сбрасывали добычу с высоты. Они носились между домами бесшумными тенями, изредка издавая пронзительный, скрежещущий визг. По земле заскользили ползучие твари — длинные, многоногие, похожие на гигантских сороконожек, только с шерстью. Они перетекали через дороги, ныряли в открытые люки и выползали обратно. По стенам забегали мелкие, юркие фигуры — кажется, что-то вроде облезлых, мутировавших обезьян или грызунов. Одна такая тварь прямо у меня на глазах, этажом ниже, разбила стекло в соседнем доме и скользнула внутрь. Звук бьющегося стекла резанул по нервам. Я сглотнул. Ещё один стимул заколотить свои окна как можно быстрее.       И все они постоянно друг друга кушали. Вон, летающая тварь спикировала на ползучую, вцепилась когтями, подняла в воздух и разорвала пополам, разбрасывая ошмётки. А ползучие, в свою очередь, нападали на тех, кто замешкался на земле. Бесконечная, бурлящая пищевая цепочка. А чем я хуже? Я такой же хищник в этом мире, просто пока мелкий. Убрав бинокль в инвентарь, я отошёл от окна и отправился в ванную.       Ужин много времени не занял — банка тушёнки и несколько глотков воды. Особого изыска в моём меню не было, но желудок наполнился, и тело потребовало отдыха. Я улёгся в своё «корыто», укутался в одеяло и уставился в тёмный потолок. Сон не шёл. Мысли роились в голове, не давая покоя.       Что мне делать дальше? Завтра я, допустим, закончу чистить подъезд. Потом заколочу окна — станет чуточку безопаснее. А что потом? Дальше что? Каждый день просыпаться, идти в город, рыскать по магазинам в поисках еды, чтобы прожить ещё один день? Бесконечный цикл: вылазка — еда — сон — вылазка. А что я буду делать, когда еда в этом районе закончится? Не думаю, что кто-то будет пополнять местные припасы. Магазины не бесконечны. Придётся искать другие районы, другие города? Я даже не знаю, что там, за чертой этого серого муравейника. Не факт, что я за день туда доеду, а ночью повсюду выползают твари. Ночевать в чистом поле, без стен и дверей — самоубийство. Тогда что? Искать способ вылечить заражённых? Я горько усмехнулся в темноте. Я даже понятия не имею, с какой стороны подступиться к этой задаче. Да и вряд ли их уже можно спасти — с отказавшими органами, с отсутствующей наполовину плотью. Они же живут вопреки всем законам биологии. Откуда они черпают энергию? Никакое существо не может долго существовать без работающей пищеварительной системы. Но эти — могут. Значит, тут замешано что-то за гранью моего понимания.       И что насчёт Амбреллы? Я снова и снова возвращался к этому постеру. Какое отношение имеет эта выдуманная корпорация из моего мира ко всему этому? Я не верю, что это просто совпадение. Такие вещи не случаются просто так. Хотя… кто знает. Может, анималийцы тоже придумали точно такой же знак, но с совершенно другим значением. Мало ли, какие бывают совпадения? Но узнать правду я, к сожалению, не могу. По крайней мере, пока. С этими тревожными мыслями я и провалился в тяжёлый, неглубокий сон...       Следующий день прошёл куда более продуктивно. Я поднялся рано, чувствуя, как ноющие мышцы постепенно привыкают к нагрузкам. Позавтракал на скорую руку и, вооружившись до зубов, снова вышел на лестницу. К вечеру я наконец-то смог зачистить все оставшиеся квартиры — от шестого этажа до самого верха. Это был долгий, изматывающий марафон. Твари попадались разные: от мелких, почти безобидных грызунов-переростков до крупных, опасных хищников, вроде того волка. С каждым боем я становился чуточку увереннее, чуточку быстрее, чуточку хладнокровнее. Топор в руке уже не казался чужим предметом, движения стали скупыми и точными. Система отозвалась на мои старания, подняв меня аж до девятого уровня. Я чувствовал, как тело наливается силой, но новых мутагенов с тварей, увы, не выпало.       Зато подоспели старые. Лисий и кроличий мутагены распознались, но ничего стоящего не предложили — всё те же навыки «Детектор мусора» и что-то вроде ускоренного бега на короткие дистанции. Я не стал размениваться на сомнительные аугментации и просто поглотил их, получив ещё четыре очка ДНК. Копилка росла. А вот волчий мутаген, необычный, порадовал. Его я аугментировал, и система выдала мне новую способность с до боли знакомым описанием.       Волчий рёв       Собрав воздух в лёгких, выплесните весь свой гнев на противника, отбрасывая его волной.       Перезарядка: 5 минут.       Ключевое слово: не назначено.       Я усмехнулся, глядя на эту строчку. Ну, тут даже думать не надо. Конечно, я выбрал «Фус», как ключевое слово для активации. Это подходит сюда как ничто другое. Крикну «Фус» — и враг отлетит, как кегля. Надеюсь, только работает это так же круто, как звучит. Из материальных находок за весь день — почти ничего. Я обшарил десятки квартир, но большинство из них были либо пусты, либо заполнены бесполезным хламом. Единственная вещь, которая привлекла моё внимание и которую я сразу, не задумываясь, надел — это мужское кольцо. Тяжёлый перстень из тёмного металла, с печатью в виде льва, держащего алебарду. Лев был изображён в профиль, гордый, с развевающейся гривой. Несмотря на мою обычную брезгливость к вещам, что до меня носили на лапах разумные животные, это кольцо я натянул на палец сразу, как нашёл. Оно село идеально, будто ждало меня. Холодный металл быстро нагрелся от кожи. Оно мне понравилось — строго, лаконично, с характером. Никак не мешает, так что снимать я его не буду.       Очень уставший, но довольный проделанной работой, я вернулся на свою базу. За окнами ещё было светло — солнце, редкий гость, сегодня снова выглянуло и теперь клонилось к закату, окрашивая серые тучи в грязно-розовые тона. До наступления ночи есть время. А это значит — не время отдыхать. Я скинул с себя накидку и потянулся, разминая затёкшие плечи. Время заколачивать окна. Пора превращать эту квартиру из временного убежища в настоящую крепость.