Посланец человеческий

      Несмотря на то, что за окнами торгового центра уже сгустилась ночь, я решил опробовать своё крафтовое оружие в деле. Ждать до утра было невыносимо — адреналин от работы над горелкой и гвоздемётом ещё не выветрился, и мне не терпелось увидеть, на что способны мои творения. Я выключил всё в мастерской — свет, обогреватель, — погрузив помещение в кромешную темноту, и, закрыв за собой тяжёлую дверь, двинулся по лабиринтам стеллажей к выходу. Фонарик в левой руке выхватывал из мрака запылённые полки, опрокинутые тележки, рваные упаковки. Всё было тихо. Слишком тихо. Но я, окрылённый своим успехом, слишком рано расслабился.       — Хххххэссссс… щёлк щёлк щёлк ххххсссс…       Я замер на месте. Звук раздался откуда-то из левого прохода, и он был до жути знакомым. Этот влажный, клокочущий хрип, перемежающийся резкими щелчками — будто кто-то костяшками перебирает. Моё сердце тут же ушло в пятки. Нет. Только не это. Стараясь не издавать ни звука, даже дышать через раз, я медленно повернулся и высветил фонариком источник шума.       — Еба-а-а… — тихо, почти беззвучно выдохнул я.       Но тварь услышала. Лизун. Классический, мать его, Лизун из Resident Evil, только в реальности. Он не имел глаз — пустые, влажные глазницы, затянутые полупрозрачной плёнкой. Но отсутствие зрения он мастерски компенсировал. Острый слух улавливал малейший шорох за десятки метров. Огромные, неестественно длинные когти на верхних лапах могли вспороть сталь. А его язык — розовый, мускулистый, похожий на живой шланг с острым костяным наконечником — был способен пробивать деревянные двери и людей насквозь.       Лизун уже осознал, что рядом есть добыча, но пока не понял, где именно. Он начал «осматриваться», медленно, плавно поворачивая своей безглазой, лишённой шерсти и кожи головой из стороны в сторону. В свете фонарика я мог легко разглядеть, как сокращаются его мышцы — каждый пучок волокон, каждая жила натягивались, словно тросы. Существо было напряжено до предела, готово в любую секунду сорваться в атаку. Будь это обычным живым существом, оно бы не прожило и часа без кожи и черепной коробки. Мозг Лизуна — розовый, влажный, пульсирующий — был полностью открыт, прикрытый лишь тонкой слизистой плёнкой. Казалось бы, вот оно, уязвимое место. Всего пара выстрелов, и всё. Но я знал, что Лизун — невероятно резкая тварь. Стоит мне поднять руку, чтобы прицелиться, — он услышит движение воздуха, скрип сустава. И тогда уже будет не до прицельной стрельбы.       Лизун, видимо, решив, что ему показалось, начал уходить. Опустился на четвереньки и двинулся прочь, но не обычной походкой, а как лягушка, по-пластунски, припадая к полу всем телом. Я выдохнул с облегчением. Уходит. Сейчас уйдёт, и я смогу спокойно обойти его стороной. Но мой организм, предатель, решил, что именно сейчас — самый подходящий момент. В носу засвербело. Я сдерживался, как мог, зажимал нос пальцами, задерживал дыхание, но…       — АПЧХИ!       Чих вышел громким, раскатистым, отразившимся эхом от стен. Лизун резко развернулся и, издав пронзительный, полный радостного предвкушения визг, прыгнул в мою сторону. Это произошло так быстро, что разум просто отключился, уступив место инстинктам. Я дёрнулся в сторону — чисто рефлекторно, видимо, сказалось небольшое усиление чувств от мутации. Но даже так я не смог избежать атаки полностью. Когтистая лапа описала широкую дугу и с невероятной, хирургической лёгкостью прошла сквозь мою левую руку чуть ниже плеча. Я увидел, как моя собственная конечность, всё ещё сжимающая фонарик в пальцах, отлетает в сторону, кувыркаясь в воздухе и разбрызгивая кровь. Фонарик покатился по полу, его луч хаотично заплясал по стенам. А я… я не почувствовал боли. Секунду. Две. Три. Тишина. А потом она пришла. Волной, цунами, ослепляющей вспышкой, ударившей прямо в мозг.       — А-А-А-А-А-А! — заорал я, срывая голос.       Кто бы на моём месте не кричал? Возможно, какой-нибудь закалённый ветеран и смог бы пересилить себя, стиснув зубы. Но я не ветеран. Я обычный студент, который ещё неделю назад лежал на диване и смотрел мусорные фильмы. И сейчас у меня только что отрубили руку, и боль была такой, что перед глазами всё плыло.       Но Лизун не собирался давать мне времени на осознание произошедшего. Он решил не делать окон между атаками. Я услышал характерный «чпок» — звук, с которым его язык вылетает из пасти, — и в ту же секунду что-то пробило моё левое плечо насквозь. Острая, пронзительная боль, наложившаяся на уже существующую. Я почувствовал, как язык твари, горячий и скользкий, проходит сквозь плоть, раздвигая мышцы, и кончик его, с костяным наконечником, выходит с другой стороны. Лизун дёрнул языком, подтягивая меня к себе.       И тут в голове, перекрывая боль, вспыхнула единственная мысль: убить. Убить во что бы то ни стало. Эта тварь не имеет права существовать. Пистолет? Бесполезен. Против Лизуна он — что дробинка против медведя. Моя правая рука сама метнулась к инвентарю. Достать гвоздемёт и горелку. Гвоздемёт с грохотом упал на пол — левой руки больше нет, чтобы держать его. А вот горелка удобно и приятно легла в правую ладонь. Все эти манипуляции заняли от силы пару мгновений — Лизун ещё только подтягивал меня к себе, раскрывая пасть.       Я нажал на спуск горелки. Струя пламени, яркая, почти белая в центре, ударила прямо в морду твари. Лизун загорелся мгновенно — будто облитый спиртом. Его визг перешёл в ультразвук, от которого заложило уши. Мерзкий, душераздирающий звук, но для меня он звучал как целая симфония. Тварь отпустила меня, вырвав язык из плеча — новая вспышка боли, но уже не такая сильная, — и начала бешено размахивать когтями, пытаясь то ли задеть меня, то ли сбить пламя. Ни того, ни другого я ей не позволил. Я отступал, шаг за шагом, не переставая поливать её огнём. Запахло горелой плотью, палёным мясом. Секунд через пять, когда тварь уже явно теряла ориентацию, я опустил горелку и нагнулся за гвоздемётом. Поднял его одной правой и нажал на спуск. Десять гвоздей вошли в горящее тело.       И тут Лизун просто… взорвался. Вспышка, хлопок, ошмётки плоти разлетелись по проходу, забрызгав стены и пол чёрной, дымящейся слизью. Я стоял, шатаясь, всё ещё сжимая гвоздемёт в руке.       Вы распознали скрытый перк оружия «Гвоздемёт-2000»:       Стрекоза.       Убийство подожжённых противников с помощью данного оружия с вероятностью 5% заставляет их взорваться, нанося по области стихийный урон и поджигая ближайшие цели.       Я прочитал это, но смысл слов почти не доходил. Боль от отрезанной руки и пробитого плеча не утихала. Наоборот, с каждой секундой она нарастала, пульсировала, заполняла всё сознание, вытесняя любые мысли. Я посмотрел на обрубок своей левой руки. Кровь… не текла. Вообще. Рана была открытой, я видел срез мышц, кость, но из неё не выливалось ни капли. Словно кто-то поставил невидимую заплатку. По идее, я уже должен был умереть от кровопотери и болевого шока. Но я стоял. Стоял и смотрел на свою руку, которой больше не было.       Спустя какое-то время — я не знаю, сколько прошло, минуты или часы — темнота накрыла меня, и я провалился в небытие...

Ваша Мутация достигла 2 уровня. Доступна направленная мутация внешнего вида. Увеличен шанс получения мутагена. Время распознавания мутагена уменьшено. Количество получаемых очков ДНК увеличено. Штраф восстановления энергии от сна увеличен с 10% до 15%. Доступна 1 точка возрождения.

      Эта надпись встретила меня при пробуждении. Я открыл глаза и уставился в серый бетонный потолок. Голова гудела, во рту пересохло. Несколько секунд я просто лежал, глядя на системное сообщение, но смысл его от меня ускользал. Не особо вникая в текст, я решил осмотреться. Мастерская. Я снова в мастерской. Лежу на матрасе, укрытый своей же накидкой. Тепловентилятор тихо гудит, нагоняя тепло. Как я сюда вернулся? Я совершенно не помнил обратного пути. Видимо, тело двигалось на автопилоте, повинуясь какому-то древнему инстинкту «доползти до норы».       О предыдущей битве напоминали только рваные дыры в одежде в районе левого плеча, полностью отсутствующий левый рукав и… рука. Я поднял левую руку перед глазами, сжал и разжал пальцы. Она была на месте. Целая. Работала. Но ощущалась немного иначе, чем раньше. Будто чужая, но в то же время своя. Кожа была чуть более гладкой, более бледной, и я чувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев, словно конечность ещё не до конца «проснулась». Регенерация. Она отрастила мне новую руку.       В инвентаре обнаружился новый мутаген. Легендарный мутаген Лизуна, которому для распознавания требовалось целых восемнадцать часов. Я присвистнул. Легендарный. Первый такой. Поставил его на распознание и решил проверить оружие. Горелка и гвоздемёт внешне не имели никаких следов повреждений, но появился износ. 920/1000 у горелки и 1990/2000 у гвоздемета. Раньше никакого износа мне не показывали. Ну и «Стрекоза» добавилась в строке перков гвоздемёта. Довольно недурно, но мне не особо нравится то, каким способом я узнал про этот скрытый перк.       Мне нужна защита. Броня, доспехи, щиты — что угодно. Хоть я и бессмертен, и регенерация у меня невероятная, получать урон мне категорически не хочется. Это, блин, больно! У меня до сих пор фантомно ноет плечо, и эта новая рука ощущается так, будто я одолжил её у кого-то другого. Я пошевелил пальцами. Они слушались с лёгкой задержкой.       Старая рука, та, что была моей с рождения, наверняка осталась где-то там, в тёмном проходе торгового центра, приманивая запахом крови всех немертвых в округе…       — Блять! — я резко сел на матрасе. — Тут же скоро целая толпа соберётся!       Решение убраться из этого здания пришло само по себе, мгновенно, как удар тока. Я глянул на системные часы — семь утра. На улице уже должно быть светло. Значит, там не должно быть такого количества тварей, как ночью. Главное — выбраться из этого проклятого торгового центра, а там можно будет и другие интересные места поискать. К примеру, больницу или полицейский участок. Как я раньше об этом не додумался? Там наверняка найдётся что-то, что мне пригодится. Медикаменты, бинты, может быть, бронежилеты или оружие. А насчёт Амбреллы… Лизун ведь — это их творение. Био Органическое Оружие. Я уже не верю, что этот символ на постере — просто совпадение. Слишком много совпадений для одного мира. Но мне лично от этого знания ни жарко, ни холодно.       Хотя нет. Я осёкся и замер, глядя в пустоту. Это знание — моё преимущество. Я знаю сильные и слабые стороны практически любого образца их Био Органического Оружия. Того же Лизуна — я знал, что он слеп, что ориентируется на слух, что его язык — его главное оружие. Если бы я не узнал те щелчки, если бы не знал, чего ожидать, я был бы мёртв. Снова. И снова. И снова. Так что у меня есть небольшое, но преимущество.