Запомнить тебя

Зима пришла неожиданно — за одну ночь город укрылся белым одеялом, и утро встретило Чанбина хрустальным светом, отражающимся от сугробов. Он стоял у окна в своей комнате и смотрел на падающий снег, чувствуя, как холод пробивается сквозь стекло, смешиваясь с тёплым воздухом комнаты. Хёнджин спал на кровати, укрывшись одеялом до самого носа. Его дыхание было ровным, спокойным, и Чанбин слышал его даже отсюда — тихое, мерное, пахнущее сном и теплом. Запах комнаты был густым, насыщенным — их тела, постельное бельё, остывший чай на тумбочке, и поверх всего этого — снег, принесённый ветром в приоткрытое окно. Чанбин подошёл к кровати, сел на край. Провёл пальцами по волосам Хёнджина — они были мягкими, чуть влажными от сна. Хёнджин пошевелился, приоткрыл один глаз. — Ты смотришь на меня, — сказал он сонно. — Всегда. — Ты пахнешь снегом, — Хёнджин потянулся, прижимаясь к его бедру. — И утром. И домом. — А ты пахнешь сном, — ответил Чанбин. — И мной. — Это самое лучшее. Они лежали в тишине, слушая, как снег падает за окном, как где-то далеко проезжают машины, как тикают часы на стене. Запах зимы смешивался с их запахами, создавая что-то новое, чистое, бесконечное. — Сегодня я хочу тебе кое-что показать, — сказал Чанбин. — Что? — Увидишь. Они вышли из дома, и морозный воздух ударил в лицо — резкий, чистый, пахнущий снегом и свежестью. Хёнджин зябко поёжился, и Чанбин обнял его, прижимая к себе, чувствуя, как чужое тело льнёт к нему, ища тепло. — Куда мы идём? — спросил Хёнджин, когда они сели в автобус. — В одно место. Ты узнаешь. Чанбин смотрел в окно на белый город, на деревья в снегу, на людей, спешащих по своим делам. Он чувствовал, как Хёнджин сидит рядом, касается его плеча, как его дыхание согревает шею. — Ты пахнешь предвкушением, — сказал Хёнджин. — Потому что я хочу тебе кое-что показать. — Ты уже говорил. — Я скажу ещё много раз. Они вышли на окраине города. Чанбин вёл Хёнджина за руку по заснеженным улицам, мимо старых домов, мимо замерзших деревьев, пока не остановился перед небольшим зданием — старым, но ухоженным, с балконами и высокими окнами. — Это что? — спросил Хёнджин. — Это наш новый дом, — сказал Чанбин. Хёнджин замер. Повернулся к нему, и в его глазах было что-то хрупкое, трепетное. — Что ты сказал? — Я нашёл нам квартиру. — Чанбин сжал его пальцы. — Она небольшая, но есть две комнаты, кухня и балкон. И она наша. Если ты хочешь, конечно. Хёнджин смотрел на него, и его дыхание прервалось. Снег падал на ресницы, и Чанбин видел, как на его щеках выступает румянец — не от холода, а от эмоций. — Хочу, — выдохнул он. — Я хочу. Они зашли внутрь. В коридоре пахло свежей краской и старым деревом — запах, который обещал новую жизнь. Чанбин шёл по комнатам, и Хёнджин следовал за ним, касаясь стен, ощущая пространство, вдыхая этот новый, незнакомый запах. — Здесь светло, — сказал Хёнджин, остановившись у окна в гостиной. — И пахнет… — Чем? — Возможностью. — Хёнджин повернулся к нему. — Это наш дом. Пахнет он нами. Даже сейчас, когда здесь только наши шаги. Чанбин подошёл к нему, взял его лицо в ладони. Пальцы пахли морозом и его кожей. — Я хочу, чтобы мы жили здесь, — сказал он. — Чтобы просыпались и засыпали вместе. Чтобы этот запах стал нашим запахом. Хёнджин прикрыл глаза, вдыхая его дыхание. — Это лучший подарок, который я когда-либо получал. Они стояли у окна, обнявшись, и снег падал за стеклом, покрывая город белым одеялом. Запах их тел смешивался с запахом новой квартиры, создавая что-то новое, настоящее. Они переехали через неделю. Вещи были собраны в коробки — немного, только самое необходимое. Чанбин нёс их наверх, чувствуя, как пот стекает по спине, как поднимается температура в комнатах от работающего обогревателя. Хёнджин стоял посреди пустой гостиной, держа в руках свой планшет, и улыбался — той самой улыбкой, от которой у Чанбина перехватывало дыхание. — У нас есть дом, — сказал Хёнджин. — У нас есть дом, — повторил Чанбин. Он подошёл к нему, обнял, чувствуя, как Хёнджин дрожит — не от холода, а от счастья. — Ты пахнешь новым домом, — сказал Хёнджин. — И ты. — Мы пахнем нами. Они лежали на полу среди коробок, на старом пледе, который принесли с собой, и смотрели в потолок. В комнате пахло краской, деревом, новизной — и их телами, их дыханием, их любовью. — Я хочу запомнить этот запах, — сказал Хёнджин. — Я тоже. — Запах начала. Чанбин повернулся к нему, поцеловал — медленно, глубоко, чувствуя, как его вкус смешивается с запахом нового дома. — Это только начало, — сказал он. — У нас будет ещё много запахов, много моментов, много всего. — Я знаю. — Хёнджин улыбнулся. — Но этот я запомню навсегда. Запах нашей первой ночи в нашем доме. Они уснули на полу, обнявшись, и утро встретило их светом, проникающим через незанавешенные окна. В следующие дни они обустраивали дом. Чанбин принёс краску, и они красили стены в гостиной — в тёплый, кремовый цвет, пахнущий свежестью и новой жизнью. Хёнджин рисовал на стенах — сначала наброски, потом настоящие рисунки, и комната наполнялась им, его запахом, его теплом. — Ты пахнешь краской, — сказал Чанбин, стоя за его спиной. — И тобой. — Хорошо. Они купили старый диван на рынке, пахнущий деревом и пылью, но после того, как Хёнджин вымыл его с мылом, запах стал чистым, новым. Чанбин принёс лампу, и их свет мягко озарял комнату по вечерам, создавая уют. — Теперь у нас есть дом, — сказал Хёнджин, сидя на диване, положив голову на плечо Чанбина. — Настоящий дом. Чанбин чувствовал его запах — тёплый, пахнущий краской, мылом и счастьем. И внутри разливалось то самое чувство — огромное, тёплое, которое он не мог назвать иначе, как любовь. Через две недели к ним пришли гости. Чонин пришёл первым, с корзиной фруктов и бутылкой вина. Он оглядел квартиру, улыбнулся и сказал: — У вас уютно. И пахнет… вами. — Это самый лучший запах, — ответил Хёнджин. Они сидели на кухне, пили чай, и Чонин рассказывал о своих планах, о работе, о будущем. Он пах мятой и улицей, и этот запах вписывался в их дом, делая его чуть более живым. Потом пришли Джисон и Минхо. Джисон сразу начал ходить по комнатам, трогать вещи, комментировать, и его голос наполнил квартиру звоном и смехом. Минхо стоял в дверях, улыбался своей лёгкой улыбкой и просто смотрел. — Вы правильно сделали, — сказал он Чанбину, когда они остались одни. — Ты правильно выбрал. — Я знаю, — ответил Чанбин. — И ты правильно пахнешь, — добавил Минхо, усмехнувшись. — Счастливо. Они ушли под вечер, оставив после себя запах духов, смеха и тепла. Чанбин закрыл дверь, прислонился к ней и выдохнул. — У нас есть друзья, — сказал он. — У нас есть дом, — ответил Хёнджин, подходя к нему. Он обнял его, уткнувшись носом в грудь, и Чанбин чувствовал, как его дыхание согревает кожу. — Ты пахнешь нашим домом, — сказал Хёнджин. — И я хочу, чтобы этот запах остался навсегда. — Останется, — ответил Чанбин. — Я сделаю всё, чтобы он остался. Они стояли в коридоре, обнявшись, и тишина вокруг была тёплой, уютной, пахнущей любовью. Ночью они лежали в своей новой кровати. Старое постельное бельё от мамы Хёнджина пахло травами и теплом, а подушки — их шампунем, их кожей. Чанбин чувствовал, как Хёнджин прижимается к нему, как его пальцы касаются его груди, как он вдыхает его запах. — Мы сделали это, — сказал Хёнджин. — Мы сделали это, — повторил Чанбин. — Ты помнишь тот день? В спортзале? — Помню. Ты сидел на матах и рисовал меня. — Я боялся подойти, — сказал Хёнджин. — Я думал, что ты не поймёшь. Что ты оттолкнёшь меня. Чанбин повернулся к нему, коснулся лица. — А я думал, что ты странный. — Я и был странным. — Но я полюбил тебя. За эту странность. За твои запахи. За твои рисунки. За то, как ты смотришь на мир. Хёнджин улыбнулся в темноте: — А я полюбил тебя за то, что ты смотрел на меня в ответ. Ты был первым, кто не отвернулся. Они замолчали, чувствуя, как их дыхание синхронизируется, как их сердца бьются в одном ритме. — Расскажи мне, как ты меня любишь, — сказал Хёнджин. — Я люблю тебя так, — начал Чанбин, — как пахнет утро, когда ты просыпаешься рядом. Как запах чая на кухне, когда я завариваю его для нас. Как запах твоей кожи после душа, когда ты пахнешь мылом и мной. — Ещё. — Я люблю тебя как запах дождя, который я чувствую, когда ты рядом. Как запах осени, когда мы гуляем в парке. Как запах нового дома, в котором мы живём. — Ещё, — прошептал Хёнджин. — Я люблю тебя как запах нашей первой ночи, когда мы были здесь. Как запах твоего страха, который ты преодолел ради меня. Как запах твоей любви, которая пахнет вечностью. Хёнджин придвинулся ближе, поцеловал его — долго, глубоко, вкладывая в поцелуй всё, что не мог сказать словами. — Я тоже, — сказал он. — Я люблю тебя так, как пахнет твоё дыхание, когда ты говоришь моё имя. Как запах твоего пота после тренировки, когда ты пахнешь жизнью. Как запах твоей кожи, когда ты спишь, и я чувствую тебя даже с закрытыми глазами. Они целовались в темноте, и запах их тел заполнял комнату — тёплый, влажный, пахнущий любовью. Они занимались любовью медленно, смакуя каждое движение, каждый звук, каждый запах. Чанбин водил носом по телу Хёнджина — от шеи до живота, вдыхая его запах, чувствуя под языком солоноватый привкус пота, влажность кожи, тепло, исходящее от каждой клетки. Хёнджин пах так, как пах только он — мускусно, сладко, с оттенком чая и их общей ночи. Чанбин целовал его грудь, чувствуя, как сердце бьётся под его губами, как дыхание сбивается, как пальцы Хёнджина впиваются в его плечи. — Я чувствую тебя, — шептал Хёнджин. — Внутри. Снаружи. Везде. Ты заполняешь меня. — Ты заполняешь меня, — отвечал Чанбин. — Каждым запахом, каждым прикосновением, каждым словом. Он вошёл в него медленно, чувствуя, как горячая влажность принимает его, как Хёнджин выгибается под ним, как его дыхание становится прерывистым, пахнущим желанием и любовью. — Ты пахнешь, — сказал Чанбин, двигаясь, чувствуя, как их тела становятся единым целым. — Ты пахнешь мной. — И ты пахнешь мной. Они двигались в такт, и комната наполнялась их звуками — дыхание, стоны, шелест простыней. Запах становился гуще, насыщеннее — пот, влага, их тела, их любовь. Когда они достигли пика, Чанбин упал на грудь Хёнджина, чувствуя, как тот дрожит под ним, как его сердце бьётся так же сильно, как и его собственное. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — ответил Хёнджин. — И я люблю тебя. Они лежали в темноте, и запах их тел смешивался с запахом комнаты, создавая что-то новое, настоящее, вечное. Утро встретило их светом, проникающим через шторы. Чанбин открыл глаза и почувствовал — Хёнджин всё ещё спал на его груди, его дыхание было ровным, спокойным. Запах комнаты был тёплым, насыщенным — их тела, постельное бельё, любовь. Он гладил его по спине, чувствуя, как под пальцами расслабляются мышцы, как Хёнджин прижимается ближе, ища тепло. — Ты не спишь? — сонно спросил Хёнджин. — Нет. Я чувствую тебя. — Что ты чувствуешь? — Твой запах. Твою кожу. Твоё дыхание. И всё это пахнет домом. Хёнджин поднял голову. Глаза были сонными, но улыбка — тёплой, настоящей. — Ты мой дом, — сказал он. — Ты всегда был моим домом. — А ты — моим, — ответил Чанбин. Они лежали в тишине, слушая, как за окном снег падает на крыши, как ветер шумит в проводах, как город просыпается. — Я хочу, чтобы мы всегда были такими, — сказал Хёнджин. — Вместе. Счастливыми. Пахнущими друг другом. — Мы будем, — ответил Чанбин. — Я обещаю. Он притянул Хёнджина к себе, вдыхая его запах, чувствуя, как тот смешивается с его собственным, создавая что-то новое, целое, бесконечное. — Ты пахнешь вечностью, — сказал Чанбин. — А ты пахнешь любовью, — ответил Хёнджин. Они лежали в своей кровати, в своём доме, в своей жизни, и мир за окном был большим, холодным, шумным. Но здесь, в этом маленьком пространстве, было только их тепло, их дыхание, их запах. Запах, который пах домом. Запах, который пах любовью. Запах, который пах вечностью. И Чанбин знал: это — не конец. Это — начало. Начало их общей жизни, их общей истории, их общего будущего. Он закрыл глаза и почувствовал — Хёнджин был рядом. Его запах был повсюду. И этого было достаточно. Эпилог. Запах, который остался. Прошёл год. Чанбин стоял у окна в своей квартире и смотрел, как снег падает на крыши, покрывая город белым одеялом. В комнате было тепло, пахло чаем, книгами и — Хёнджином, который сидел на диване с планшетом в руках, рисуя очередной набросок. Они выросли. Чанбин закончил школу, поступил в университет, нашёл работу. Хёнджин тоже — он теперь работал в художественной студии, его рисунки покупали, и он был счастлив. Но самое главное — они были вместе. Чанбин подошёл к нему, сел рядом, обнял за плечи. Хёнджин пах так же, как и тогда — чаем, домом, любовью. Только запах стал глубже, насыщеннее, пахнущим годами, проведёнными вместе. — Что ты рисуешь? — спросил Чанбин. — Нас, — ответил Хёнджин, разворачивая планшет. Чанбин увидел их — сидящих на диване, обнявшихся, со светом в глазах. И над ними — слова, написанные карандашом: «Запах дома — это запах тебя». Чанбин улыбнулся, поцеловал Хёнджина в макушку: — Я люблю тебя. — Я знаю, — ответил Хёнджин. — И я люблю тебя. За окном падал снег, и в комнате пахло счастьем. Запахом, который останется навсегда.