Фиолетовая гроза

Скоростной поезд синкансэн доставил Китти в Киото ближе к вечеру. Оставив позади душный Токио и вечно кипящий хаосом «Фунбари Онсен», она наконец вздохнула с облегчением. В Киото было великолепно. Огромный деревянный дом в традиционном японском стиле, утопающий в зелени, стоял вдали от шумных туристических улиц. На территории раскинулся безупречный, тихий сад камней, а за ним стеной стояла густая бамбуковая роща, которая мягко шелестела на ветру. В глубине сада тихо журчал пруд с карпами кои, через который был перекинут изящный мостик, а вокруг него цвели поздние сакуры. И, самое главное — здесь были собственные, скрытые от чужих глаз природные источники-онсены. В доме у Китти всё было обустроено под её двойную природу. Отдельная большая комната была полностью забита ведьминскими инструментами, старинными гримуарами ковена, котлами и редкими травами, присланными дедушкой из Салема. Вторая комната предназначалась исключительно для шаманизма — там на стенах висели древние защитные свитки династии Ямато, а в воздухе витал тонкий аромат благовоний. Сбросив белые кроссовки у порога, Китти первым делом отправилась в онсен. Опустившись по самые плечи в обжигающую, кристально чистую воду, блондинка блаженно прикрыла глаза. Она накинула на бортик халат, достала из пачки сигарету с тропическим вкусом ананаса и чилловой кокосовой воды и щёлкнула зажигалкой. Густой, сладкий дым поплыл над паром, смешиваясь с её естественным, природным запахом грозы и сакуры. В её голове команда поддержки лениво потягивалась, словно после долгой спячки: «О-о-о да-а-а... Наконец-то нормальный курорт, а не та деревянная баня в Токио!» — довольно замурлыкал рэпер. — «Китти, остаёмся здесь. Включай мой новый трек, лови расслабон...» «Поддерживаю. Вода прекрасная, кожа сразу станет шёлковой. Никаких кричащих мальчишек, никакой Анны с её тазами... Благодать» — сонно проворчала салемская ведьма. «Капитан, бросаем якорь в этой бухте навсегда! Шторм окончен!» — лениво отозвался пират. Тропический дым идеально запечатал мертвецов. В черепной коробке Китти впервые за эти дни воцарилась звенящая, драгоценная тишина. Она выдохнула идеальное белое колечко в темнеющее небо Киото и тихо произнесла в пустоту: — Милан. На выход. Поговорить надо. Из воздуха прямо над краем каменного бассейна медленно, бесшумно соткался полупрозрачный силуэт. Древний воин династии Ямато в тяжёлых бронированных доспехах чинно сел на гранитный валун, скрестив ноги. На его суровом лице не было привычного ворчания про сигареты. Он понимал: его шаману сейчас нужен не критик, а верный соратник. — Я слушаю тебя, Китти, — глубоким, эхоподобным голосом произнёс Милан, уважительно склонив голову. Китти сделала глубокую затяжку, глядя на шелестящий бамбук: — Милан... Анна права. Моя семья, парни, Анна,  — все хотят, чтобы я шла на Турнир Шаманов. В нашей крови намешано слишком много силы, чтобы просто сидеть в кустах. Но ты ведь знаешь, какая цена у этой силы. Как только Великий Дух проснётся окончательно, замок в моей голове сорвётся. Голоса, призраки, тени... они станут в сто раз громче, а кошмары ярче. Я боюсь, что на Турнире, среди сотен смертей и чужой ярости, я просто сойду с ума. Сигареты перестанут помогать. Милан молча выслушал её, переводя взгляд на звёздное небо Киото. Он положил призрачную руку на рукоять своего меча. —  Династия Ямато веками ковала воинов, которые шли на смерть не ради титулов, а ради защиты того, что им дорого, — тихо произнёс самурай. — Ты упряма, дерзка и часто ведёшь себя как взбалмошная девчонка. Но у тебя доброе сердце. Ты не боишься Хао, госпожа. Ты не боишься этих мальчишек из Токио. Ты боишься самой себя. Боишься, что твоя тьма и крики невинных душ поглотят тебя. — И у меня есть причины бояться, Милан, — Китти грустно усмехнулась, стряхивая пепел в воду. — Ты же слышал, какой дурдом у меня в голове каждую секунду. — Слышал, госпожа. Но вспомни сегодняшний спарринг, — в глазах Милана вспыхнул гордый фиолетовый огонёк. — Когда ты сражалась против наследника Тао и молодого Асакуры, голоса в твоей голове молчали. Они не орали от боли. Они... ждали победы. Твоя фуриоку и ведьминская магия молний во время боя становятся настолько чистыми, что никакой призрак не способен пробить этот щит. Битва не ослабляет твой разум, госпожа. Битва закаляет его. На Турнире Шаманов ты найдёшь не безумие. Ты найдёшь там силу, которая позволит окончательно подчинить эти голоса и заставить их замолчать навсегда. Китти медленно повернула голову к своему духу, её фиолетовые глаза удивлённо округлились. Она не ожидала от своего вечно ворчащего самурая такой глубокой речи. «Слушай, а бронированный-то дело говорит!» — вдруг робко пискнула салемская ведьма, приоткрыв один глаз. — «Если мы станем Королями Шаманов, мы сможем отчистить этот ментальный чат раз и навсегда. Я бы наконец выспалась...» «Йо-хо-хо! Капитан, самурай прав! Истинный флагман познаётся в эпическом шторме, а не на тихой стоянке в Киото! Рен назвал нас трусами. Ты реально позволишь этому мелкому китайцу думать, что он победил?!» — взревел проснувшийся пират. Китти сделала последнюю затяжку, затушила окурок о каменный край и медленно поднялась из воды, демонстрируя свою безупречную фигуру. Она накинула на плечи фиолетовый шёлковый халат, пахнущий грозой и сакурой, и дерзко, упрямо ухмыльнулась, глядя на Милана: — Трусиха, значит... Ну уж нет, мальчик Тао. Этот раунд ты точно проиграешь. Милан, готовь катаны. Кажется, наше тихое Киото отменяется. Мы едем в Токио перевёртывать этот Турнир вверх дном. Но сначала отдых. Милан ослепительно улыбнулся и низко поклонился, растворяясь в воздухе: — Мои клинки - твои клинки, госпожа Китти Холливелл. До конца. Пока Китти в Киото пила прохладный сок, меланхолично наблюдала за карпами кои в пруду и вела философские споры со своим самураем, в Токио три дня тишины превратились для парней в хаотичный боевой ад. Анна после проваленного теста выжимала из них все соки, но самое страшное началось тогда, когда Турнир пришёл за ними сам. Комитет Патчей не устраивал официальных сборов. Тестовые испытания начались внезапно, застав каждого шамана врасплох в самое неподходящее время и в самых разных местах. Правило было простым, но безжалостным: шаман должен был за десять минут нанести напавшему на него судье Патчу всего один-единственный удар, чтобы доказать право на участие. Первым посреди ночи в глубоком лесу был атакован Хорохоро. Патч напал со спины, когда айну лениво брёл после пробежки Анны. Проклиная всё на свете и вспоминая, как Китти уложила его рукоятью катаны, Хорохоро в панике активировал Оверсоул Кори и в последнюю секунду, летя лицом в грязь, умудрился зацепить кулаком перья на одежде судьи. Оракул был выбит. Лайсерга Патч застал врасплох прямо на безлюдном токийском мосту на рассвете. Британец, сгорая от стыда после упрёков Анны в том, что он «глядел на шорты Китти», пошёл ва-банк. Вместо атаки по судье он обрушил Оверсоул Хлои на бетонные перила, и отлетевший осколок поцарапал Патчу щеку. Тест был сдан. Чоколава судья атаковал прямо на парковке продуктового магазина, а Рио, чей кок всё ещё жалобно топорщился после молний ведьмы, отбивался от своего Патча прямо в сухом доке, оря как безумный и размахивая деревянным мечом, пока Токагэро не задел край плаща нападавшего. Все они дрались на пределе, потому что дерзкий взгляд Китти Холливелл и образ суровой Анны мысленно стояли у каждого за спиной. Но настоящая трагедия и ментальный сдвиг произошли на заброшенном заводе на окраине Токио, где испытание проходил Рен Тао. Его судьёй был Хром — опытный, сильный и благородный боец племени Патч. Бой с самого начала пошёл не так. Рен, чьё мужское и воинское эго было безжалостно растоптано Китти на утренней тренировке, находился в состоянии пограничного безумия. Слова блондинки о его «зажатом пафосе», «медленном замахе» и обвинения в «трусости» выжгли в его душе всё человеческое, пробудив старую, тёмную и жестокую кровь клана Тао. — Ты слишком зажат, мальчик, — спокойно произнёс Хром, легко уклоняясь от яростных круговых ударов гуандао Рена. — С такой слепой яростью ты не заденешь меня ни разу за оставшиеся две минуты. Твой замах слишком долгий. Эти слова стали последней каплей. Рен словно снова услышал насмешливый голос Китти Холливелл. В его глазах полыхнуло ментальное, убийственное пламя. Наследник великого клана полностью отказался от вековой защиты и пафосных вращений. Он пошёл на ультра-короткий, прямой и абсолютно лобовой таран, увеличив скорость и силу замаха в три раза, вложив в удар ВСЮ свою фуриоку без остатка. Золотая энергия Басона взметнулась до крыши завода. Гуандао превратилось в чистую, ослепительную вспышку колоссальной мощи. Хром, ожидавший стандартных движений Рена, слишком поздно осознал, что перед ним больше не зажатый подросток, а смертоносное оружие. Судья попытался выставить Оверсоул для защиты, но обновлённая, безумная скорость и убийственное намерение Рена превзошли все возможные расчёты. КРАШ! Наконечник копья не просто задел Хрома. Напитанный яростью и фуриоку клинок с ужасающей силой пробил защиту Патча и насквозь пронзил его грудь. Ветхий зал завода погрузился в мёртвую, звенящую тишину. Золотая энергия Басона медленно угасла. Хром замер, тяжело хрипя, а из его рта на цементный пол хлынула кровь. Рен стоял неподвижно, сжимая древко копья, его волосы растрепались, а на бледном лице застыла дикая, отрешённая маска. Он не хотел убивать. Он просто хотел стать быстрее. Хотел доказать Китти, Анне, всему миру. Но тёмная природа клана Тао взяла своё. Хром медленно, слабеющими пальцами достал из кармана Оракул, протянул его Рену и замер навсегда, сползая по окровавленному гуандао на землю. Рен выдернул копьё. Из астрала показался шокированный, бледный Басон: — Господин Рен... Вы... вы убили судью... Это же Патч... Рен ничего не ответил. Он молча сжал в руке окровавленный Оракул. Его янтарные глаза смотрели в пустоту. Он выбил свой пропуск на Турнир ценой чужой жизни. Он перестроил скорость замаха, как и «советовала» Китти, но плата за этот урок оказалась слишком высокой. Йо Асакура, который прибежал на завод слишком поздно, застал лишь Рена, стоящего над телом Хрома. Ленивая улыбка Йо навсегда исчезла с его лица, сменившись глубокой скорбью и потрясением: — Рен... Зачем? Зачем ты это сделал?.. — Заткнись, Йо! — ледяным, мёртвым голосом оборвал его Рен, вскидывая Гуандао на плечо и разворачиваясь к выходу. Его фигура скрылась во тьме завода. — Клан Тао берёт своё любой ценой. И когда эта невыносимая блондинка вернётся из Киото... она увидит, что я стал тем, кого ей никогда не победить. Йо остался стоять над телом Хрома, сжимая кулаки. Парни успешно прошли свои первые испытания и получили Оракулы, но Турнир Шаманов официально начался с пролитой крови. И три дня размышлений Китти Холливелл в Киото подходили к концу медленно, но верно. Вечер опустился на Токио, принеся с собой тяжёлую, удушливую прохладу. Дверь обеденного зала «Фунбари Онсен» медленно, со скрипом отъехала в сторону. Первым на пороге появился Рен. Его гуандао было надёжно зачехлено, а в бледных пальцах он намертво сжимал новенький, глянцевый Оракул. Лицо наследника великого клана превратилось в абсолютно каменную, мёртвую маску, лишившуюся любых эмоций. Его янтарные глаза смотрели сквозь пространство, не фокусируясь ни на чём живом. Ни слова не говоря обступившим его ребятам, Рен глухо прошагал мимо стола и скрылся в глубине коридора, с грохотом заперев за собой дверь своей комнаты. Банда шаманов, до этого бурно обсуждавшая свои внезапные ночные и утренние засады Патчей, удивлённо притихла. — Эй... Рен? Ты чего такой дёрганый? — Хорохоро растерянно посмотрел вслед ушедшему китайцу, почёсывая ушибленный затылок. — Мы тут, вообще-то, празднуем! Я свой Оракул зубами выгрыз, Лайсерга на мосту чуть не прибили, Рио в доке воевал... А этот гном зашёл с таким видом, будто у него Басона угнали. — Действительно... — Лайсерг обеспокоенно поправил свой зелёный плащ, вертя в руках собственный мобильник шамана. — Он выглядит ужасно. Йо, как прошёл его тест? Рен ведь выбил Оракул? Вы встретились с судьёй? Йо Асакура вошёл в зал следом. Он медленно переступил порог, и парни мгновенно замолчали. На лице Йо не было его фирменной, расслабленной и доброй улыбки. Его плечи были опущены, руки безвольно висели в карманах свободных штанов, а карие глаза потемнели от глубокой, непреодолимой скорби. Он почесал затылок под наушниками, но этот жест вышел тяжёлым и вымученным. — Да, ребят... — тихо, хриплым голосом произнёс Йо, опустив взгляд на деревянный пол. — Рен выбил Оракул. Тест пройден. Но... Хром больше не вернётся в Комитет Патчей. Рен убил его. В обеденном зале мгновенно воцарилась звенящая, оглушительная тишина. Хорохоро замер с кружкой чая у самого рта, Лайсерг растерянно выронил свой маятник, который с жалобным звоном покатился по татами, а Рио испуганно схватился за свой кок. Чоколав побледнел, растеряв все утренние шутки. Парни пришли в неподдельный, дикий ужас. — У-убил?.. — заикаясь, переспросил Лайсерг, а его дух Хлоя испуганно затрепетала крыльями в астрале. — Но как... Зачем?! Это же был просто тест! Нужно было просто нанести один удар за десять минут! Рен... он сошёл с ума?! — Он не сошёл с ума, — раздался холодный, отрезвляющий голос с торца стола. Анна Киояма сидела идеально прямо, плавно перебирая свои 1080 бус итако. Её каменное лицо оставалось абсолютно непроницаемым, но чёрные глаза опасно сузились. Она с самого начала знала, к чему ведёт тёмная, жестокая кровь клана Тао и к какому внутреннему надлому привёл Рена утренний троллинг её подруги. — Рен вырос в семье убийц, — ровно продолжила Анна, окинув шеренгу шокированных парней леденящим взглядом. — Кит вчера сорвала с него маску величия, ткнула его носом в ошибки. Его эго было уничтожено. Чтобы доказать свою скорость, он отбросил защиту, вложил всю фуриоку в один лобовой удар и просто не рассчитал силу. Он стал быстрее, как она и говорила, но судья Патч заплатил за этот урок своей жизнью. Турнир Шаманов официально начался с пролитой крови, и теперь Рену жить с этим грузом. Парни молча опустили головы, сжимая в руках свои Оракулы. Радость от успешной сдачи тестов мгновенно испарилась, сменившись жгучим, липким страхом перед грядущей войной. Анна плавно встала из-за стола, её бусы грозно звякнули в мёртвой тишине зала. Она посмотрела на Йо, а затем строго перевела взгляд на остальных: — И ещё одно, — отчеканила Анна. — Скоро Китти вернётся из Киото. Её три дня на размышления закончатся, и она приедет в Токио. Чтобы никто из вас — слышите, ни один! — даже не заикнулся при ней о том, что произошло на заводе. Держите рты на замке. Она не должна знать, что Рен убил Патча. Китти сама косвенно подтолкнула Рена к этой вспышке жестокости. Если она поймёт, что Хром погиб из-за её колких слов, её «внутренний дурдом» и замок в голове сорвутся окончательно. Голоса невинно убиенных душ в её разуме просто сожрут её изнутри от чувства вины. Это приказ. Молчите. Йо, который всё это время неподвижно стоял у окна, медленно обернулся. Его карие глаза, обычно полные тёплого, понимающего дзена, сейчас смотрели на будущую королеву шаманов с непривычной, твёрдой серьёзностью. Он вынул руки из карманов свободных штанов и сделал шаг вперёд, к столу. — Анна, погоди, — тихо, но твёрдо перебил её Йо. — Это неправильно. Ты требуешь от нас врать Китти, но ведь это чистый подрыв доверия. Мы же команда, а она — твоя лучшая подруга. Вы дружите уже десять лет! Парни в зале затаили дыхание. Спорить с Анной в такие моменты было сродни прыжку без парашюта на действующий вулкан, но Йо не отступал. Его шаманское чутьё и чистое сердце не могли принять эту ложь. — Йо, замолчи, — ледяным тоном отозвалась Анна, даже не повернув головы. Её пальцы продолжали мерно перебирать бусы итако. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. — Нет, Анна, это ты послушай, — упрямо покачал головой Асакура, и его голос зазвучал громче. — Китти не глупая, она чувствует мир не хуже нас с тобой. Ты думаешь, мы сможем скрыть от неё смерть судьи? Рен заперся в комнате, от него несёт кровью и виной за версту! Китти приедет, увидит наши лица, её радары мгновенно всё считают. И когда она узнает, что её лучшая подруга заставила всю команду водить её вокруг пальца… это разрушит её. Доверие — это всё, что у нас есть перед Турниром и во время него. Если мы начнём с вранья своим же, Хао уничтожит нас ещё до первого раунда. Хорохоро и Лайсерг растерянно переглянулись. Слова Йо глубоко отозвались в их душах. Британец робко поднял руку: — Анна... Йо в чём-то прав. Если Китти узнает правду от кого-то другого, например, от самих Патчей или приспешников Хао, которые явно будут использовать это против Рена... Ей будет гораздо больнее. Она ведь сильная. Может, нам стоит быть честными? Анна резко остановила движение бус. Звонкий металлический щелчок заставил Лайсерга мгновенно замолчать и вжать голову в плечи. Итако медленно повернулась к Йо. В её чёрных глазах бушевало яростное пламя, но лицо оставалось пугающе бледным. — Доверие, Йо? — её голос упал до зловещего, пронизывающего шёпота. — Ты говоришь мне о доверии к подруге? Да я знаю Китти Холливелл лучше, чем ты знаешь самого себя! Я десять лет собирала её разум по кускам каждый раз, когда замок в её голове давал трещину! Анна сделала шаг к Йо, её фигура казалась монументальной в полумраке зала: — Ты видел её Оверсоул. Видел Милана. Но ты не видел, как Китти кричит по ночам от ужаса, когда голоса невинно убиенных душ, призраков и демонов прорывают защиту и начинают рвать её сознание на части. Ты не знаешь, какая это адская мука — чувствовать чужую смерть каждую секунду своей жизни! Да, Китти сильная, смелая и дерзкая. Она умоет любого из вас. Но её разум — это хрустальная ваза, которая держится только на упрямстве и пачке сигарет. Анна обвела леденящим взглядом притихших парней: — Если Китти сейчас узнает, что Хром погиб из-за её слов... если она впустит в себя эту вину, голоса мертвецов в её голове устроят такой бунт, что её фуриоку выжжет весь этот онсен вместе с нами. Я защищаю не вашу хвалёную «командную честность», Йо. Я защищаю жизнь своей подруги и её рассудок. Поэтому повторю ещё раз: вы будете молчать. Рен ушёл в себя? Скажете, что он перетренировался. Атмосфера тяжёлая? Спишете на предтурнирный мандраж. Тот, кто пикнет хоть слово — лично пойдёт на корм духам-паразитам. Вопрос закрыт. Анна резко развернулась и скрылась в коридоре, оставив парней в полнейшем, раздавленном молчании. Йо Асакура тяжело вздохнул, опустив голову. Он понимал мотивы Анны, понимал её пугающую, но искреннюю любовь к подруге. Но его сердце всё ещё кричало, что эта ложь — бомба с часовым механизмом. Он не хотел врать Китти. Когда тяжёлые шаги Анны окончательно стихли в глубине коридора, обеденный зал «Фунбари» погрузился в глухое, гнетущее оцепенение. Парни сидели неподвижно, оглушённые суровой правдой о Китти и тем страшным выбором, перед которым их поставила итако. — Ну и дела... — Хорохоро первым нарушил молчание, растерянно запустив пятерню в свои синие волосы. — То есть эта эффектная блондинка, которая раскатала нас на полигоне как детей, каждую секунду своей жизни борется с целым стадионом орущих мертвецов в голове? Великий Дух... А мы ещё ворчали на её манговый дым. — Теперь понятно, почему Анна так жестока в этом вопросе, — Лайсерг бережно поднял с татами свой маятник, его руки всё ещё слегка дрожали. — Для Китти эта тайна — вопрос выживания. Если её замок в голове сорвётся, будет беда. Йо, что нам теперь делать? Мы ведь не можем просто сидеть и притворяться, что всё хорошо. — Да уж, тут каламбурами и шутками про блондинок точно ничего не исправишь, — подал голос Чоколав, непривычно серьёзно глядя на свой Оракул. — Если она узнает, что парень из Китая натворил это из-за её подколов, у неё в башке будет такой разнос, что мало никому не покажется. Мой Мик в астрале до сих пор дрожит от её утренней фуриоку. Мы обязаны защитить её, пацаны. Йо Асакура медленно подошёл к столу и сел рядом с ребятами. На его бледное лицо постепенно возвращался привычный, но теперь немного грустный и серьёзный дзен. — Анна права в одном, ребят, — тихо, но уверенно произнёс Йо, обведя друзей взглядом. — Китти нельзя ломать. Но и оставлять Рена одного в такой момент — это самое худшее, что мы можем сделать. Клан Тао учил его быть безжалостным оружием, и сейчас он сидит в своей комнате один на один со своей тёмной кровью и виной перед Хромом. Ему паршиво. И если мы не поможем ему выбраться из этой ямы до возвращения Кит... она считает его состояние в первую же секунду, как переступит порог. Ведьмы видят людей насквозь. — Йо прав! — Рио резко поднялся, и его обгоревший кок решительно качнулся вперёд. — Истинные воители дорог никогда не бросают брата по оружию, когда тот сбился с пути! Рен совершил ужасное, но он сделал это, потому что хотел стать сильнее. Мы должны пойти к нему. Прямо сейчас. — Погнали, — Чоколав решительно кивнул, убирая мобильник в карман. — Покажем этому китайскому гному, что у него есть команда, готовая прикрыть его косяки. Вся банда шаманов во главе с Йо решительно двинулась по тёмному коридору к комнате Рена. Остановившись перед закрытой деревянной дверью, из-за которой веяло такой тяжёлой, леденящей фуриоку, что Хлоя, Мик и Кори в астрале испуганно затрепетали, Йо коротко и твёрдо постучал. — Рен, открой. Это мы. Нам нужно поговорить. — Убирайтесь, — глухо донеслось из-за двери. Голос Рена звучал мёртво, треснуто и незнакомо. — Я не желаю никого видеть. Оставьте меня в покое, пока я не разорвал вас на куски вместе с вашим дурацким сочувствием. — А мы и не сочувствовать пришли, придурок! — Хорохоро со всей силы бахнул кулаком по дереву. — Слышь, Тао! Открывай живо, или я сейчас заморожу этот косяк и вышибу дверь вместе со стеной! За дверью послышался резкий шорох, и через секунду она резко, с яростным стуком отъехала в сторону. На пороге стоял Рен. Его боевой жилет был небрежно брошен на футон, шёлковая китайская рубашка расстёгнута, а в правой руке он намертво сжимал новенький Оракул. Его  глаза бешено сверкали на бледном, осунувшемся лице, а вокруг пальцев то и дело проскакивали золотые искры фуриоку Басона. — Ну?! Чего вам надо?! — прошипел Рен, прожигая парней жёстким взглядом. — Пришли поиздеваться? Посмотреть на убийцу? Йо не отступил. Он спокойно сделал шаг вперёд, мягко положив руку на плечо Рена, проигнорировав то, как китаец дёрнулся от этого жеста. — Рен, остынь. Мы пришли, потому что мы — твоя команда, — ровно произнёс Йо, заглядывая другу прямо в глаза. — То, что случилось на заводе — это трагедия. Хрома уже не вернуть, и тебе жить с этим грузом. Но ты совершил это не из чистой жестокости. Ты просто хотел стать быстрее. Ты сломал свою старую тактику, потому что стремился к вершине. Из тебя растили палача, но здесь ты среди друзей. Мы не отвернёмся от тебя. — Мне не нужны друзья! — выкрикнул Рен, хотя его голос заметно дрогнул, а гуандао в углу комнаты жалобно звякнуло. — Династия Тао идёт своим путём! — Да хорош тебе пафос ломать, гном! — Хорохоро бесцеремонно ввалился в комнату и уселся прямо на татами. — Нам всем паршиво. Но у нас есть одна огромная, общая и очень красивая проблема. И зовут эту проблему Китти Холливелл. Рен замер при упоминании этого имени, его янтарные глаза удивлённо сузились. — Анна устроила нам жёсткий разнос, — Лайсерг робко зашёл следом, прикрывая дверь. — И она ввела строжайший запрет. Китти ни о чём не должна узнать. Анна открыла нам правду: рассудок Китти держится на хрупком замке из-за тысяч орущих мертвецов в её голове. Если она поймёт, что её подколы и слова о твоей «зажатости» косвенно подтолкнули тебя к такой ярости на тесте... её разум просто разорвёт от чувства вины. Мы пообещали Анне молчать ради её безопасности. — Точно, чувак, — Чоколав серьёзно посмотрел на Рена, скрестив руки на груди. — Мы запрём свои языки на замок. Можешь быть уверен, Кит ни единого слова от нас не услышит. Но тут такое дело... Она вернётся уже скоро. — Чоколав прав, Рен, — подхватил Рио, поправив свой кок и весомо заглядывая Рену в душу. — И если ты к её возвращению не возьмёшь себя в руки, если будешь сидеть здесь с лицом смертника и фонить виной на всю гостиницу — эта ведьма считает всё в первую же секунду. Она увидит тебя насквозь. Она ни о чём не узнает, только если ты сам придёшь в себя до её возвращения. Спрячешь эту тьму поглубже и встретишь её как обычно — гордым, высокомерным и готовым к реваншу наследником Тао. Ради неё, Рен. И ради Турнира. Ты должен вернуться в строй. Рен молчал. Он медленно опустил Оракул, его кулаки крепко сжались, а плечи мелко задрожали от колоссального внутреннего напряжения. Слова парней, поддержка Чоколава и Хорохоро, их неожиданное, глупое, но такое мощное единство и внезапная правда о ментальном аде Китти Холливелл сокрушили его последнюю защиту. Китаец тяжело, со свистом выдохнул, и золотые искры вокруг его пальцев наконец угасли. — Не узнает, значит... — глухо процедил Рен, и на его бледных губах впервые за этот вечер промелькнула едва заметная, упрямая и злая ухмылка клана Тао. Он резко вскинул голову, прожигая парней своим привычным, высокомерным взглядом янтарных глаз. — Ладно. Я приму этот вызов. Эта невыносимая блондинка вернётся из своего Киото. И клянусь своей гордостью, она не увидит ничего, что напоминало бы о произошедшем. Я спрячу эту кровь так глубоко, что ни один её мертвец в голове ничего не почует. А теперь... брысь из моей комнаты, идиоты. Мне нужно привести себя в порядок перед завтрашней тренировкой Анны. Парни облегчённо, весело заулыбались. Чоколав задорно подмигнул Хорохоро, Рио согласно закивал, а Йо лениво почесал затылок под наушниками, чувствуя, как тяжёлый морок наконец-то отступает от его друга. Команда Йо выстояла перед этим ударом, сплотившись ещё сильнее вокруг общей, тёмной тайны. Пока в Токио разыгрывалась настоящая шекспировская драма, окутанная мрачностью, заговорами молчания и тяжелым грузом пролитой крови, в Киото время текло совершенно иначе. Дом оставался оазисом абсолютного, хрустального спокойствия, которого Китти так отчаянно не хватало всю её жизнь. Эти три дня блондинка провела с максимальной пользой. Она не сидела сложа руки. Проснувшись на второй день, Китти первым делом заперлась в своей просторной ведьминской комнате, окруженная ароматами сушеных трав, старинными семейными гримуарами и артефактами. Ей нужно было восстановить баланс сил после того, как Анна сорвала её печать. Китти часами медитировала, сплетая тончайшие заклинания своего ковена, чтобы укрепить ментальные щиты вокруг своей черепной коробки. Никотиновая магия тропических сигарет со вкусом манго и спелой папайи работала безупречно — «внутренний чат» вел себя тише травы. «О-о-о да-а-а, Китти, вот этот барьер вообще шикарный... Хор мертвецов тупо заглушен, как в хороших наушниках» — лениво комментировал рэпер на задворках сознания. — «Одобряю, детка. Ловим дзен, пишем новые биты...» «Истинная ведьма должна держать разум в чистоте. Наш ковен Холливелл славился железной волей, и ты, девочка, доказываешь это каждым своим жестом» — чопорно, но с гордостью кивнула салемская ведьма. После медитаций Китти переходила в комнату для шаманизма. Здесь она тренировалась вместе с Миланом. Древний воин династии Ямато больше не ворчал про её шёлковые халаты и вредные привычки. Они оттачивали синхронизацию и скорость. Китти со скоростью электрического разряда рассекала воздух своими двумя катанами, скрытыми за спиной, а фиолетовые молнии её стихии послушно огибали изящную мебель и хрупкие свитки, не нанося поместью ни малейшего вреда. Она стала ещё быстрее и точнее, чем на полигоне в «Фунбари». Параллельно Китти через скрытые ведьминские каналы и информационную сеть семьи лихорадочно искала любую информацию о Турнире Шаманов. Она изучала досье на судей Патч, пыталась нарыть данные о прошлых битвах тысячелетия и, самое главное, искала крупицы информации о Хао Асакуре — таинственном лидере, чьё имя заставляло бледнеть даже опытных магов в Лондоне. И всё же... Сомнения так и не покинули её до конца. Сидя поздним вечером на деревянном мостике у пруда и наблюдая, как карпы кои лениво плавают в отражении луны, Китти блаженно затянулась тропическим дымом личи. Она понимала, что Турнир Шаманов — это не весёлый спарринг с Хорохоро или Лайсергом. Это грядущая, жестокая война, где её ментальный замок в голове будет подвергаться колоссальным перегрузкам от каждой чужой смерти. Риск сойти с ума, впустив в себя хор новых, невинно убиенных душ, всё ещё оставался огромным. «Капитан... Шторм на горизонте будет знатным. Если сорвёт паруса — пойдём на дно» — тихо, без привычного хохота произнёс пират. — Знаю, — шёпотом ответила Китти в пустоту, глядя, как фиолетовая искра пробежала по её пальцам. — Но прятаться всю жизнь в бамбуковой роще я тоже не собираюсь. Решение уже было принято. Назло высокомерному Рену, назвавшему её трусихой. Назло ковену, требующему побед. Ради Анны, ради расслабленного Йо, который проявил к ней такое редкое, чистое понимание на крыше. И ради самой себя — чтобы окончательно подчинить эту тьму в своей голове. Она будет участвовать. Китти встала, запахнула шёлковый фиолетовый халат и пошла собирать вещи. Три дня истекли. Пора возвращаться в Токио. Утро третьего дня встретило Киото прохладой и ленивым туманом, выползающим из бамбуковой рощи. Китти стояла на пороге своего просторного, уютного дома, держа в руке небольшую дорожную сумку. На ней были привычные белые кроссы, чёрные спортивные штаны и кофта, под которой скрывался белый топ. Она обвела взглядом пруд, мостик, сад камней и застыла. В груди шевельнулась непривычная, щемящая тоска. Китти грустно вздохнула, понимая, что оставляет здесь свою драгоценную тишину и покой, уезжая навстречу безумному Турниру Шаманов. — Ну что, Милан... Пора, — тихо прошептала она, на секунду прикрыв фиолетовые глаза. — В добрый путь, госпожа Китти, — эхом отозвался из астрала её верный самурай. Китти решительно зашагала по мощёной дорожке в сторону вокзала, чтобы сесть на скоростной синкансэн до Токио. Но дойти до поезда ей было не суждено. На безлюдной аллее, окружённой столетними сакурами, воздух внезапно стал удушливым и тяжёлым. Природный запах грозы Китти мгновенно среагировал на чужую, грязную фуриоку. Из тени деревьев лениво вышел мужчина в длинном тёмном плаще, на его лице играла безумная, фанатичная ухмылка. Один из приспешников Хао Асакуры. — О, дева с фиолетовыми глазами... — притворно-вежливо протянул он, и вокруг его рук взметнулось багровое пламя его духа-хранителя. — Господин Хао высоко оценил вспышку твоих молний три дня назад. Сильнейшая ведьма Холливелл... Нам приказано либо забрать тебя в нашу команду, либо стереть твою душу в порошок, чтобы ты не путалась под ногами. Что выберешь? «Опа, фанатики подъехали! Капитан, круши череп этому уроду!» — взревел пират в её голове. «Какая мерзкая, грязная энергия... Китти, убей его!» — истошно заорала салемская ведьма, и весь ментальный балаган Китти мгновенно взорвался диким, предупреждающим ором. Голоса мертвецов закричали в унисон, предчувствуя скорую смерть, и разрывая ей сознание. Кит зажмурилась. — Я выбираю третий вариант — отправить тебя на тот свет, урод! — дерзко огрызнулась Китти. Она резко завела руки за спину. Воздух исказился, и в её ладонях с тонким звоном стали материализовались две катаны. ОВЕРСОУЛ! Фиолетовые молнии с треском окутали лезвия, а за её плечами встал грозный Милан. Бой начался без предисловий и оказался невероятно тяжёлым. Приспешник Хао дрался на уничтожение, безжалостно и грязно. Его багровое пламя обладало колоссальной разрушительной мощью, выжигая землю вокруг. Китти двигалась на пределе своей ведьминской скорости, фиолетовые молнии скрещивались с яростным огнём, превращая аллею сакур в пылающее пепелище. Китти взмыла в воздух, нанося перекрёстный удар: «Ярость Ямато!». Но враг искусно уклонился, и его дух-хранитель нанёс подлый, финт-удар снизу. КРАШ! Огненное лезвие пробило защиту Китти. Девушка вскрикнула от резкой, обжигающей боли, когда багровое пламя рассекло её кофту и глубоко располосовало бок. Кровь мгновенно хлынула, окрашивая белый топ в багровый цвет. От сильного удара Китти отлетела назад, сильно приземлившись на землю и тяжело задышав. В её голове начался настоящий ад — от запаха её собственной крови и близости смерти тысячи мёртвых душ в черепной коробке взвыли в безумном экстазе, доставляя Китти огромную боль. От ментального перегруза кровь пошла струйкой из уголка рта - привычное дело для Китти. — Госпожа Китти! Вставай! Воины Ямато не умирают на земле! — отчаянно кричал Милан, из последних сил удерживая Оверсоул. Стиснув зубы до хруста, Китти упрямо поднялась на ноги. Её фиолетовые глаза полыхали безумным, первобытным электричеством ведьм Холливелл. Гнев и гордость полностью заглушили боль и ор в голове. — Ты... заплатишь за мой топ, тварь! — прошипела она, сплёвывая кровь. Собрав всю свою колоссальную фуриоку без остатка, Китти рванула вперёд со скоростью истинной молнии. Приспешник Хао даже не успел вскинуть руки для защиты. Китти крутанулась в воздухе, и её две катаны, объединённые в один гигантский плазменный разряд, сокрушительным ударом пробили Оверсоул врага, буквально испепелив его духа и отбросив самого мага далеко в деревья. Враг остался лежать без сознания, его фуриоку полностью угасла. Она одолела его. Катаны растворились в воздухе. Китти тяжело рухнула на одно колено, прижимая руку к раненому боку. Кровь просачивалась сквозь пальцы, голова кружилась от потери энергии, а рана нестерпимо жгла. «Капитан, мы на мели... Срочно нужен ремонт в сухом доке...» — слабо пробормотал пират. Китти тяжело дышала, глядя на свои окровавленные руки. Ехать в таком раненом, слабом виде в Токио к парням и Анне она категорически не собиралась — её гордость ведьмы не позволяла ей предстать перед Рену и остальными беспомощной жертвой. Она должна быть сильной. Кое-как поднявшись и опираясь на плечо материализовавшегося Милана, Китти, шатаясь, медленно побрела обратно по дорожке. Поезд уехал без неё. Ей пришлось вернуться в свой просторный дом в Киото, чтобы тайно залечить раны и восстановить силы. Отъезд придётся отложить. Тем временем атмосфера в «Фунбари Онсен» была настолько наэлектризованной, что казалось, достаточно одной искры, чтобы всё взлетело на воздух. Стрелки часов в обеденном зале мерно отсчитывали минуты. Срок, который Китти Холливелл дала команде Йо, официально истек час назад. Блондинка так и не появилась на пороге гостиницы. Её синкансэн из Киото давно должен был прибыть на токийский вокзал, но у ворот по-прежнему шелестели лишь сухие листья сакуры. Парни извелись окончательно. Они мерили зал шагами, не зная, куда деть руки. — Да где её черти носят?! — Хорохоро яростно швырнул диванную подушку в угол, нервно сжимая свой Оракул. — Срок вышел! Она же обещала подумать три дня! Неужели эта ведьма реально решила кинуть нас и остаться в своей бамбуковой роще?! — Хватит орать, Хорохоро, от твоей паники маятник с ума сходит, — Лайсерг растерянно крутил в пальцах цепочку своего прибора, его лицо было бледным. — Но вообще... это странно. Китти показалась мне человеком слова. Если она пообещала вернуться и дать ответ, она должна быть здесь. Может, поезд задержали? — О, богиня, неужели её изысканное сердце всё-таки выбрало тишину Киото?! — Рио драматично схватился за свой пострадавший кок, уставившись в потолок. — Наш онсен обречен на вечную кулинарную тоску без её фиолетовых глаз! Чоколав сидел на подоконнике, непривычно молчаливый. Он крутил в руках свой Оракул, проверяя общую шаманскую сеть: — Народ, в сети Комитета Патчей тишина. Никаких новостей о сбоях на железной дороге. Она просто не села на поезд. И шутить про это мне вообще не хочется. Мой Мик чувствует, что в воздухе зависло что-то нехорошее. Йо Асакура лениво сидел на татами, прислонившись спиной к косяку двери и нацепив свои оранжевые наушники на шею. Он выглядел расслабленным, но его карие глаза были сосредоточенными и серьезными. Своим глубоким шаманским чутьем Йо улавливал, что затишье затянулось. Он перевел взгляд на Анну. Анна стояла у окна, идеально прямо, скрестив руки на груди. Её каменное лицо не выражало ничего, но её пальцы с бешеной, пугающей скоростью перебирали 1080 бус итако. Металлический стрёкот заполнял зал, действуя парням на нервы сильнее, чем тиканье часов. Анна знала Китти десять лет. Холливелл могла быть дерзкой, упрямой, невыносимой, но она никогда не трусила. Если Китти не приехала — значит, что-то пошло не так. Но сильнее всех штормило Рена Тао. Наследник великого клана стоял посреди зала, опершись на своё копьё гуандао. Последние два дня он измотал себя тренировками, пряча свою тёмную кровь и вину за убийство Хрома так глубоко, как только мог. Он привел себя в идеальный боевой порядок. Его причёска была безупречно уложена, жилет застегнут, а в глазах горел прежний, высокомерный и гордый огонь клана Тао. Он сделал всё, как просили парни — он был готов встретить Китти во всеоружии, чтобы швырнуть ей в лицо свой Оракул и доказать, что он силён. И теперь её не было. Она просто не приехала. — С меня хватит, — ледяным, дрожащим от ярости тоном процедил Рен. Он резко вскинул гуандао, с силой вонзив древко в деревянный пол, отчего татами жалобно хрустнуло. Его глаза полыхнули безумным, уязвленным пламенем. — Рен, ты куда?! — крикнул Хорохоро, когда китаец резким движением выхватил из кармана свой Оракул. — В Киото, — отрезал Рен, прожигая взглядом Йо и Анну. — Три дня назад у ворот этой гостиницы я дал этой невыносимой блондинке слово. Я сказал: если через три дня она не явится в Токио — я лично приеду в её бамбуковую рощу и вытащу её оттуда силой. Клан Тао никогда не бросает слов на ветер. Эта девка смеялась и издевалась над всеми нами, заставила меня перестроить тактику, а теперь решила технично свинтить обратно под крылышко своего ковена?! Нет уж. Я найду её дом, вышибу ворота и заставлю её ответить за эту трусость перед лицом всего Турнира! Басон в астрале грозно закивал, поддерживая ярость своего молодого господина. Рен резко развернулся и он стремительно зашагал к выходу из гостиницы, на ходу активируя Оракул для поиска координат дома Китти. Он ехал в Киото, кипя от злости и гордости, совершенно не подозревая, что прямо сейчас в просторном доме среди бамбуковой рощи сама Китти истекает кровью, тайно зажимая рану от грязного пламени приспешника Хао. Китти сидела на циновках прямо под древними свитками династии Ямато. В комнате пахло гарью, кровью и приторно-сладким, удушливым ароматом тропического личи. Вокруг валялись ведьминские травы, пустые флаконы от заклинаний, баночки с шаманскими мазями и окровавленные бинты. Она успела обработать рану. Белый топ был разорван на боку, обнажая наспех наложенную ведьминскую повязку, сквозь которую всё равно просачивалась багровая влага. Китти упрямо держалась, сжимая в зубах дымящуюся сигарету — её единственное спасение. Но её лицо было мертвенно-бледным, длинные блондинистые волосы растрепались, а фиолетовые глаза лихорадочно блестели. Она не смогла очистить рану до конца. Грязная, заражённая фуриоку приспешника Хао уже начала действовать. Прямо от повязки по её бледной коже стройной фигуры вверх к шее лениво расползались уродливые, пульсирующие багровые вены, сочащиеся чужеродной, ядовитой магией. Из воздуха над ней соткался Милан. Хранитель стоял на одном колене, придерживая свою шаманку за плечо. Его призрачные доспехи трещали, а из глаз вместо фиолетового электричества валил густой тёмный дым — дух изо всех сил пытался сдерживать заразу, но грязный огонь выжигал изнутри. В голове Китти в этот момент творился кромешный, неописуемый ад. Из-за яда и близости смерти «внутренний чат» сорвался с цепи окончательно. «Она умирает! Кровь Холливелл осквернена! Вены горят! Замок рушится, Китти, они идут за нами!» — истошно, на ультразвуке визжала салемская ведьма. «Капитан! Трюм затоплен багровым пламенем! Корабль идёт на дно, свистать всех наверх, мы тонем в этом крике!» — безумно орал пират, гремя цепями. «Йоу, детка, держись... Не отключайся под этот багряный шум... Слышишь меня?! Не отключайся!..» — сквозь хрип пытался пробиться рэпер. Тысячи душ, демонов, теней и невинно убиенных орали в её черепной коробке одновременно, превращая её разум в бурлящий котёл. Голова раскалывплась, кровь изо рта продолжала бежать. Китти судорожно затянулась тропическим дымом, пытаясь заглушить этот кошмар, но пальцы дико дрожали. В Токио в это время Рен даже не успел дойти до ворот гостиницы. На его пути, словно из воздуха, выросла Анна. Её бусы зловеще замерли в ладони, а чёрные глаза смотрели на наследника Тао с такой пугающей, решимостью, что даже Басон в астрале рефлекторно отступил на шаг. — Ты никуда не поедешь один, Рен, — ледяным, не терпящим возражений тоном отчеканила Анна. Она обернулась к притихшему залу. — Собирайтесь. Мы все едем в Киото. Прямо сейчас. Я знаю, где она живёт. Парни ошарашенно замерли. Хорохоро разинул рот, Лайсерг судорожно сжал маятник, а Чоколав едва не свалился с подоконника. — Э-эй, Анна, ты серьёзно?! — Хорохоро растерянно почесал синие волосы. — Вся банда? Из-за одной блондинки? Но Рен же просто хотел высказать ей за трусость... — Идиот, — оборвала его Анна, и металлическое звяканье её бус заставило айну вжать голову в плечи. — Китти Холливелл — никогда не нарушает своего слова. Если её нет на вокзале, значит, три дня тишины в Киото закончились кровью. Хао Асакура или его приспешники не могли проигнорировать вспышку её фуриоку три дня назад. Там, в Киото, пахнет бедой. И если мы не успеем — Турнир потеряет одного из сильнейших участников, а я... потеряю подругу. В обеденном зале мгновенно воцарилась звенящая, суровая тишина. Весь гнев Рена словно наткнулся на невидимую стену. Его янтарные глаза сузились, а кулак на древке гуандао сжался до побеления суставов. Осознание того, что Китти не «струсила», а прямо сейчас может вести смертный бой или лежать мёртвой в своём просторном доме, ударило по его гордости сильнее любого ведьминского разряда. — Истинные воители дорог не бросают союзников в беде! — Рио резко вскинул кулак, и его кок решительно качнулся вперёд. — Мой деревянный меч готов сокрушить любого фанатика Хао, который посмел поднять руку на нашу музу! Рен, шевелись! — Да уж, тут точно не до каламбуров, — Чоколав мгновенно посерьёзнел, спрыгивая с подоконника и проверяя Оракул. — Если приспешники Хао уже там, Киото превратится в пепелище. Мой Мик чувствует, что медлить нельзя. Йо Асакура лениво поднялся с татами, поправил оранжевые наушники на шее и серьёзно, без привычной расслабленной улыбки посмотрел на команду: — Погнали, ребят. Надо успеть. Поезд синкансэн отходит через двадцать минут.

Весь путь до Киото на скоростном экспрессе прошёл в гнетущем, тяжёлом молчании. Команда Йо сидела в вагоне, окружённая невидимым барьером от напряжения. Хорохоро нервно стучал пальцами по колену, Лайсерг лихорадочно проверял приборы, Рио хмуро смотрел в окно, а Чоколав молча крутил в руках Оракул. Йо сидел, прикрыв глаза, мысленно настраиваясь на тяжёлый астральный фон. Рен сидел отдельно, идеально прямо, скрестив руки на груди. Его глаза горели бешеной, упрямой решимостью. Внутри него бушевал настоящий шторм. Его тёмная кровь требовала выхода. Рен дал парням клятву, что встретит Китти прежним, гордым воином и скроет свою тьму ради её рассудка. Но теперь, если с этой невыносимой блондинкой что-то случилось... Рен был готов лично размазать любого приспешника Хао по камням её сада. Анна Киояма стояла в тамбуре поезда. Она везла всю команду в дом подруги, моля Великого Духа лишь об одном — чтобы хрустальный замок в голове Китти выдержал этот удар. Когда синкансэн с шипением остановился на платформе Киото, вся банда шаманов во главе с Анной и Реном единым, стремительным потоком рванула прочь со станции, петляя по тихим, старинным улочкам прямиком к дому Китти. Ворота уединённого дома в традиционном японском стиле были зловеще приоткрыты. На мощёной дорожке, ведущей в сад, виднелись свежие, подпаленные следы грязной огненной фуриоку. Рен первым ворвался на территорию, его гуандао мгновенно оказалось расчехлено, а золото Басона в астрале опасно заискрилось. Парни замерли, ошеломлённо оглядываясь. Потрясающий сад камней был частично разнесён, вековые сакуры сиротливо сбрасывали обгоревшие лепестки, а в бамбуковой роще гулко завывал ветер. Природный аромат грозы и сакуры Китти здесь смешивался с едким, удушливым запахом гари и пролитой крови. — Китти! — яростно выкрикнул Рен, его голос эхом разнёсся по просторному двору. Он не стал ждать ответа. Наследник Тао с силой выбил деревянную раздвижную дверь главного дома и бросился внутрь, ведомый своим звериным шаманским чутьём, прямо к комнате для шаманизма, откуда веяло слабой, угасающей энергией молний. Вся команда — Йо, Анна, Хорохоро, Лайсерг, Рио и Чоколав — лавиной хлынула вслед за ним, готовая к худшему. Заметив ворвавшихся парней, Китти упрямо вскинула подбородок, и на её бледных губах появилась слабая, но всё такая же невыносимо дерзкая ухмылка ведьмы: — Ну надо же... — её голос сорвался на хрип, но фиолетовые глаза опасно блеснули. — Какая... представительная делегация. Рен, ты всё-таки приехал вышибать мои ворота? Извини... какой-то урод сделал это раньше. Рен замер как вкопанный, его гуандао жалобно звякнуло о пол. Гордый китаец, который всю дорогу ехал сюда, кипя от уязвлённого самолюбия и злости, ошеломлённо смотрел на раненую блондинку. Вид пульсирующих багровых вен на её теле и то, как Китти, истекая кровью и задыхаясь от ментального ора в голове, упрямо продолжала подкалывать его, ударило по его эго сильнее любого Оверсоула. В его янтарных глазах полыхнуло яростное, бешеное беспокойство, смешанное с глухим чувством вины. — Холливелл... Ты... — процедил Рен, и его кулаки сжались до хруста костей. — Кит! — Хорохоро и Лайсерг испуганно бросились вперёд, но Рио и Чоколав вовремя перехватили их за плечи. — Назад, придурки! — крикнул Чоколав, чьё лицо в миг растеряло утренний дзен. — Не трогайте её! Мой Мик видит эту заразу, это грязная фуриоку Хао, она выжигает её каналы! Йо Асакура сделал шаг вперёд, его лицо было непривычно суровым. Он посмотрел на багровые вены Китти, затем на мечущегося в агонии Милана и мгновенно всё понял. — Анна... — тихо, но с пугающим напряжением произнёс Йо. — Яд уже у неё в крови. И голоса... замок трещит. Если мы не выжжем эту заразу прямо сейчас, мертвецы в её голове сожрут её рассудок. Анна Киояма молча протиснулась мимо Рена. Её каменное лицо оставалось непроницаемым, но 1080 бус в руках бешено, яростно зашуршали в мёртвой тишине комнаты. Она подошла к подруге вплотную и резко опустилась перед ней на колени. — Я же говорила тебе, Кит, — ровно, но с едва заметной дрожью в голосе произнесла Анна, вырывая сигарету из её пальцев и выбрасывая в окно. — Турнир не делает скидок. Держись за меня. Парни, встали в круг вокруг неё! Живо! Нам нужно объединить фуриоку, чтобы выбить этот огонь из её вен! Рен, не стой как истукан, её рассудок держится на соплях! Рен резко вскинул гуандао, золото Басона яростно вспыхнуло, готовое выжигать чужеродную заразу. Команда Йо выстроилась в боевое кольцо вокруг раненой ведьмы, готовая принять этот бесконтактный, ментальный бой за жизнь и разум своей самой дерзкой подруги. — Йо, Хорохоро, Лайсерг, Чоколав, Рио — Оверсоул на максимум! Держать ментальный контур и не давать багровому пламени вырваться наружу! — громовым голосом скомандовала Анна, и её бусы взмыли в воздух, начав бешено вращаться вокруг Китти, очерчивая сияющий защитный круг. — Рен! Твоя фуриоку самая острая и агрессивная. Нам нужно пробить ядовитый кокон. Вливай силу прямо в Оверсоул Милана. Нам нужно вычистить её вены, пока замок разума не разлетелся на куски! Парни мгновенно замкнули кольцо. Золотая энергия Басона, кристальный лёд Кори, зелёный свет Хлои, ярость Токагэро и скорость Мика сплелись в единый, мощный барьер. Йо Асакура встал с торца, зажмурившись и направляя мягкую, стабилизирующую силу Амидамару, чтобы сдерживать общую нагрузку. Анна резко затянула древнее заклинание очищения. Воздух в комнате задрожал, и из раны Китти начал со свистом вырываться едкий, багровый дым. Заражённая фуриоку Хао почувствовала угрозу и начала яростно сопротивляться. Багровые вены на теле Китти пульсировали всё сильнее. Кит закинула голову назад, её тело свела судорога, а изо рта вырвался жуткий, нечеловеческий крик — это орала уже не она, а тысячи освободившихся мертвецов в её голове. «Кровь! Повсюду кровь! Хром... Хром погиб! Убийца... среди нас убийца!» — истошно, прорывая ментальный щит Анны, заорал в черепной коробке Китти голос салемской ведьмы. Из-за яда Хао её шаманский дар уловил недавнюю смерть Патча в Токио. Мертвецы кричали об этом набатом. — «Кровь Патча на копье! Золотой воин принёс смерть!..» Рен, который в этот момент крепко сжимал гуандао, направляя всю свою фуриоку через Милана в рану Китти, резко побледнел. Его глаза расширились от шока. Из-за общего ритуала их энергетические каналы соединились, возник мощнейший резонанс фуриоку. Рен почувствовал, как багровый яд Хао, сопротивляясь, хлынул по контуру прямо в его собственные вены, обжигая руки. Но страшнее было другое — Китти в бреду выкрикивала обрывки правды об убийстве Хрома. Его тёмная тайна, которую парни так тщательно скрывали ради её рассудка, едва не трещала по швам. — Держись, Рен! Не смей разрывать контакт! — тяжело дыша, крикнул Йо. На его лбу выступил пот. — Если ты отпустишь копьё, её разорвёт изнутри чужой фуриоку! Сдерживай яд! — Я... не отпущу! — сквозь зубы прорычал Рен. Он чувствовал, как грязное багровое пламя выжигает его собственные каналы, заставляя его самого испытывать адскую боль Китти. Но гордость и бешеное, первобытное упрямство клана Тао взяли верх. Рен сделал то, чего никто не ожидал — вместо того чтобы защищать себя, он полностью открыл свои каналы, добровольно перетягивая добрую половину багрового яда Китти на себя. Он буквально впитывал её заразу, чтобы облегчить её муки. — Басон... Нам нужно... вычистить это! — взревел Рен, и золото его фуриоку вспыхнуло с такой яростной, очищающей силой, что багровый дым вокруг Китти жалобно зашипел и начал стремительно растворяться. Милан в астрале громово выдохнул, его фиолетовые молнии снова вернули свой цвет, и мощный электрический импульс Китти, подкреплённый силой Рена, окончательно выбил остатки грязного огня Хао из её тела. Багровые вены на её шее и стройной фигуре начали стремительно бледнеть и исчезать. С последним раскатом грома ритуал завершился. Ментальный контур распался. Китти обессиленно рухнула вперёд, прямо на руки успевшей подхватить её Анны. Голоса в её голове, измотанные битвой и очищенные силой парней, наконец-то послушно и глухо затихли, погружаясь в глубокий сон. Её дыхание выровнялось, а лицо приобрело здоровый оттенок. Рен отшатнулся назад, его гуандао с грохотом выпало из рук. Он тяжело опустился на колени, по подбородку текла тонкая струйка крови — плата за принятый на себя ведьминский яд. Но его глаза упрямо и пристально смотрели на спящую Китти. Йо, Хорохоро, Лайсерг, Рио и Чоколав устало повалились на татами, тяжело дыша. Они выдержали этот ад. Китти была спасена, её замок разума устоял, а Рен доказал, что готов пойти на всё ради этой невыносимой блондинки. Но эхо слов мертвецов о «крови Патча» всё ещё зловеще висело в воздухе комнаты. Прошло несколько часов. Дом погрузился в глубокую, затаённую полуночную тишину. Китти мирно спала в своей комнате на футоне, укрытая тёплым шёлковым одеялом. Рана на её боку благодаря совместным усилиям шаманов и восстанавливающим мазям благополучно затянулась, оставив лишь тонкий розовый шрам. Ментальный хор в её голове спал мёртвым сном — колоссальное истощение после ритуала очищения заставило замолчать даже самых буйных призраков и демонов. В её разуме наконец-то воцарился абсолютный, долгожданный покой. В это же время в просторном обеденном зале дома Китти собралась вся команда. Парни сидели вокруг низкого стола, измотанные, бледные, но неспособные уснуть. Рен сидел чуть поодаль, методично протирая шёлковым платком своё гуандао. Его руки всё ещё слегка подёргивались от остатков багряного яда Хао, который он добровольно принял на себя, но его глаза были прикованы к Йо и Анне. Атмосфера в зале была натянута как струна. Эхо слов, которые Китти выкрикивала в бреду, до сих пор стояло у всех в ушах. — Это было слишком близко... — Хорохоро нервно сжимал кулаки, поглядывая на закрытую дверь коридора. — Парни, Кит в бреду орала про кровь Патча на копье. Про то, что Хром погиб. Её мертвецы считали эту информацию из астрала прямо во время ритуала! Что мы будем делать, когда она проснётся и спросит про Хрома напрямую? Рен же себя выдаст, от него до сих пор этой виной за версту несёт! — Да уж, каламбуром тут точно не отмашешься, — Чоколав хмуро покачал головой, непривычно серьёзный. — Мой Мик говорит, что шаманский резонанс штука тонкая. Она ведь ведьма. Проснётся, сложит один плюс один, вспомнит свои слова — и замок в её башке разлетится окончательно. — Мы не сможем врать ей вечно, если она уже всё знает, — Лайсерг растерянно посмотрел на свой маятник, который лениво покачивался в воздухе. — Йо, ты ведь сам говорил про доверие. Что, если её мертвецы проснутся и снова начнут кричать об этом? Йо Асакура молча сидел, скрестив ноги и лениво потирая затылок под наушниками. На его лице отражалась глубокая задумчивость. Он перевёл взгляд на Анну, ожидая её решения. Анна плавно перебрала свои бусы, звук которых мгновенно заставил парней притихнуть. Её каменное лицо было абсолютно спокойным и холодным. — Китти ничего не спросит, потому что она ничего не вспомнит, — железным, не терпящим возражений тоном отчеканила Анна, обведя строгим взглядом притихших парней. — Но Анна! Она же выкрикивала это вслух! — робко попытался возразить Лайсерг. — Помолчи, Лайсерг, и послушай, — отрезала итако. — Я знаю Китти десять лет и прекрасно понимаю, как устроена защита её разума. Тот бред, что вы слышали — это был не её голос. Это орали неупокоенные души на задворках её подсознания, которые прорвали заслон из-за яда Хао. Когда сознание Китти находится под контролем яда или сильного обморока, её эго полностью отключается, уступая место астральному шторму. Но как только контур очищается, её замок разума защёлкивается обратно. Срабатывает ведьминский защитный механизм Холливелл — её память блокирует всё, что происходило в моменты безумия, чтобы уберечь её от саморазрушения. Проснувшись, она будет помнить только бой на аллее сакур и то, как она отключилась. Всё остальное для неё — чистый лист. Рен Тао медленно опустил шёлковый платок, его плечи едва заметно расслабились, а глаза упрямо сверкнули. Ложь ради её спасения продолжала работать, и судьба подарила ему шанс сдержать клятву — встретить Китти прежним, гордым воином. — А теперь — спать, — Анна плавно поднялась из-за стола, её бусы грозно звякнули. — Вы все измотаны, ваша фуриоку на нуле, а завтра у вас генеральная тренировка прямо здесь, в Киото. Анна уверенным шагом направилась к выходу из зала и начала чётко распределять уставших парней по комнатам огромного дома, который она знала как свой: — Йо, Хорохоро — вы идёте в гостевое крыло справа, там раздвижные футоны. Чоколав, Лайсерг — ваша комната напротив сада камней, через коридор. Рио — на кухне есть комната отдыха для персонала, марш туда, завтра с тебя завтрак. А ты, Рен... — Анна на секунду задержала ледяной взгляд на китайском шамане, её голос стал тише. — Твоя комната в левом крыле, прямо напротив покоев Китти. Охраняй её покой. И приведи себя в порядок, наследник Тао. Завтра ты должен выглядеть безупречно. Парни хмуро, но согласно закивали, медленно расходясь по указанным комнатам просторного дома. Йо Асакура лениво потянулся, бросив на Рена тёплый, поддерживающий взгляд, и ушёл вслед за Хорохоро. Через полчаса парни окончательно затихли. Рен стоял на пороге своей комнаты в левом крыле, глядя на закрытую деревянную перегородку напротив — там, в паре метров от него, спала Китти. Его тьма была надёжно заперта внутри, а ведьминский яд стёрт из её вен. Это давало ему что-то нечто покоя. Она нравилась ему, и он не хотел выглядеть чудовищем в её глазах. Но свою симпатию к ней, он конечно же, не признает, просто не понимая, что за чувства она у него вызывает. Утро в Киото началось с ослепительного яркого чистого солнца, залившего сад камней и бамбуковую рощу. Китти открыла фиолетовые глаза, сладко потягиваясь на своём футоне. Шрам на боку больше не жёг. Из-за уникального ведьминского барьера, о котором ночью говорила Анна, её память полностью заблокировала моменты бреда — Китти помнила только вспышку багрового пламени на аллее сакур и то, как она, обессиленная, вернулась домой. «Внутренний чат» в её голове послушно молчал, усыплённый ночным обрядом. «Йо-хо-хо! Отличный сон, капитан! Корабль отремонтирован, вёсла на воду!» — бодро проснулся пират. «А кожа-то какая гладкая после мазей... Ковен Холливелл снова в строю!» — довольно зевнула салемская ведьма. Китти накинула свой любимый шёлковый фиолетовый халат поверх топа и шорт, пахнущий грозой и сакурой, прикурила сигарету со вкусом папайи и бесшумно отодвинула дверь своей комнаты. И тут же замерла. Прямо напротив неё, уперевшись спиной в стену коридора левого крыла, стоял Рен. Его гуандао мирно покоилось на плече, боевой жилет был безупречно застёгнут, а причёска уложена волосок к волоску. Ни единый мускул на его бледном лице не выдавал того, что ночью он принял на себя половину багрового яда и отстирывал одежду от крови. Янтарные глаза Рена высокомерно и пристально уставились на Китти. Гордый китаец идеально держал маску безжалостного воина во исполнение своей клятвы парням. — Ого, — Китти дерзко изогнула бровь, выпуская тонкую струйку тропического дыма прямо между ними. — Наш грозный мальчик из Китая подрабатывает у меня в Киото ночным сторожем? Рен, ты так сильно скучал по моим молниям, что притащил сюда всю банду, пока я спала? Рен высокомерно ухмыльнулся, хотя внутри его сердце на секунду пропустило удар от вида её живых и насмешливых глаз: — Не обольщайся, Холливелл. Анна сказала, что на твою бамбуковую рощу напали слабаки из приспешников Хао, и мы приехали просто убедиться, что ты не сбежала с Турнира под предлогом лёгкой царапины. Династия Тао не принимает отказов. Твои три дня истекли, ведьма. Ты едешь с нами в Токио или мне всё-таки придётся связать тебя и тащить силой? — Попробуй, Рен. Милан как раз соскучился по заносчивым китайцам, — Китти дерзко улыбнулась ему, сделав затяжку. Раунд утренних пикировок один на один остался вничью. А с кухни уже доносился умопомрачительный запах жареного бекона, яичницы и свежих тостов — Рио, которого Анна с вечера определила на кулинарный пост, превзошёл сам себя, чтобы порадовать свою «музу». Когда Китти и Рен, продолжая мысленно прожигать друг друга взглядами, вошли в просторный обеденный зал, вся банда шаманов уже сидела за столом. Парни выглядели измотанными после ночного ритуала, но, стоило блондинке переступить порог, как они мгновенно нацепили на себя самые беззаботные и весёлые улыбки, тщательно скрывая правду о смерти Хрома. — О, прекрасная Китти! Богиня Киото! — Рио грациозно подплыл к ней с подносом, на котором дымилась идеальная порция завтрака. — Ваша скромная обитель вдохновила меня на кулинарный шедевр! Попробуйте этот омлет, созданный в вашу честь! — Спасибо, Рио, пахнет потрясающе, — Китти улыбнулась, садясь на своё место и изящно поджав ноги под халатом. Она перевела взгляд на остальных. Напротив неё сидел Йо, лениво жуя тост. Встретившись с ней глазами, он дружелюбно и очень тепло подмигнул. Китти медленно достала из кармана халата пачку сигарет с тропическим вкусом папайи, плавно щёлкнула зажигалкой и сделала глубокую, неторопливую затяжку. Сладкий дым тонкой струйкой поплыл к открытому окну. «Внутренний чат» в её голове послушно молчал. Китти меланхолично намотала прядь длинных блондинистых волос на палец и окинула парней серьёзным взглядом фиолетовых глаз. — Ну ладно, мальчики, — тихо произнесла она, стряхивая пепел в блюдце. — Шутки в сторону. Вчера на аллее сакур этот урод в тёмном плаще сказал, что его господин высоко оценил мои молнии. И что я должна либо пойти к ним, либо меня убьют. Анна, парни... Кто такой этот Хао? И зачем ведьма вообще могла ему понадобиться? В обеденном зале мгновенно повисла тяжёлая, звенящая тишина. Хорохоро замер с вилкой у самого рта, Чоколав перестал улыбаться, а Рио застыл с кофейником в руках. Лайсерг на пдлёте остановил чашку у рта. Рен медленно опустил свои палочки, его глаза сузились, а кулаки под столом крепко сжались — он до сих пор чувствовал в своих венах фантомную боль от багрового пламени, которое выжигал из Китти ночью. Анна, сидевшая во главе стола, медленно опустила пиалу с зелёным чаем. Её каменное лицо оставалось абсолютно непроницаемым, но в чёрных глазах полыхнула опасная решимость. — Хао Асакура — это самый опасный шаман в истории человечества, Кит, — ледяным, пронизывающим до костей тоном произнесла Анна. Бусы итако глухо звякнули в её ладони. — Он перерождается каждые пятьсот лет. И сейчас он вернулся, чтобы выиграть Турнир, слиться с Великим Духом и уничтожить всех обычных людей, оставив на Земле только королевство шаманов. Наш Йо — его близнец в этой жизни. Но Хао — это абсолютное, безжалостное пламя. И у него колоссальное фуриоку в один миллион двести тысяч единиц. Китти на секунду замерла с сигаретой у губ. Цифра в один миллион заставила даже её пирата и ведьму внутри черепной коробки испуганно затихнуть. — Анна права, Китти, — серьёзно подхватил Лайсерг, нахмурившись и крепко сжимая в руке чашку. — Хао собирает вокруг себя сильнейших шаманов мира. Его приспешники — это фанатики, готовые убивать любого, кто откажется присягнуть ему на верность. Но ты... Твоя ситуация уникальна. Холливеллы известны на весь мир своим бизнесом и мощнейшим ковеном ведьм, в котором смешаны русская, английская и японская магия. — Именно, чувак, — Чоколав кивнул, убирая локти со стола и подаваясь вперёд. — Хао не просто ищет сильных бойцов. Ему нужны уникальные способности. Твоя стихия молний на таком колоссальном уровне — это невероятное оружие. Но самое главное — ты ведьма, которая слышит мертвецов, призраков и демонов каждую секунду своей жизни. Твой дар шаманизма и магия позволяют тебе заглядывать за грань астрала так глубоко, как не может ни один обычный шаман. — Твой замок в голове — это невероятный ментальный ресурс, Китти, — весомо добавил Хорохоро, и в его синих глазах больше не было привычной придурковатости. — Хао управляет Духом Огня. Огонь пожирает души, чтобы становиться сильнее. Ты для него — идеальный проводник, медиум чистейшей силы, способный контролировать потоки неупокоенных душ. Если бы ты согласилась пойти к нему, твои молнии и твоя магия сделали бы его армию практически непобедимой. Рен резко вскинул голову, его янтарные глаза буквально впились в фиолет глаз Китти. Его голос прозвучал хлёстко, как удар кнута, но в нём сквозило глубокое, тщательно скрываемое напряжение: — Хао не принимает отказов, Холливелл. Вчера ты умыла его приспешника своими катанами. Ты доказала, что твоя гордость ведьмы выше его угроз. Но это значит, что теперь ты для него — цель номер один. Если ты не пойдёшь с ним, он пришлёт за твоей головой более сильных палачей. Ему не нужны сильные враги на Турнире Шаманов. Ты нужна ему либо как преданное оружие, либо как мёртвая подчинённая душа. Китти молча выслушала парней, медленно выпуская изо рта идеальное колечко тропического дыма папайи. Она перевела взгляд на Йо Асакуру. Йо сидел, расслабленно откинувшись на спину и заложив руки за голову, но его глаза смотрели на неё с абсолютным пониманием и теплом. Он дружелюбно улыбнулся: — Не переживай, Китти. Хао, конечно, силён, и его Дух Огня — страшная штука. Но у тебя есть твой Милан, две катаны и твой упрямый характер. А самое главное — теперь ты не одна в своей бамбуковой роще. У тебя есть мы. Если Хао захочет забрать тебя, ему придётся сначала пройти через всю нашу банду. Так что доедай, и нам пора возвращаться в Токио. Китти посмотрела на Йо, затем на хмурого Рена, на притихших парней и на Анну. Напряжение, копившееся в зале, окончательно растаяло, сменившись мощным, нерушимым чувством единства. Китти дерзко, победоносно ухмыльнулась, туша окурок о блюдце: — М-да, мальчики... Кажется, этот Турнир Шаманов становится всё более интересным. Рио, передай мне тосты. Мы едем в Токио, и Хао Асакуре лучше приготовить огнетушитель.