Фиолетовая гроза

Обратный путь из Киото в Токио на скоростном экспрессе синкансэн прошёл совершенно иначе, чем их мрачная поездка в Киото. Вся команда Йо, измотанная ночным обрядом, наконец-то смогла расслабиться. Парни весело болтали, наперебой пересказывая Китти свои безумные засады судей-Патчей. Хорохоро, отчаянно размахивая руками, во всех красках описывал своё падение в грязь и кусты. Рио, чей кок благодаря лакам Китти наконец-то вернул былую каноничную форму воителя дорог, драматично изображал свой бой в доке. Чоколав травил новые шутки, которые Кит по привычке лениво грозилась заморозить, а Лайсерг скромно улыбался, поправляя маятник. Йо Асакура лениво дремал, качая головой в такт музыке в оранжевых наушниках, но его карие глаза то и дело с тёплым дзен-одобрением поглядывали на Китти. Анна сидела идеально прямо, её бусы молчали — она видела, что рассудок её подруги в абсолютной безопасности. Заговор молчания команды Йо работал безупречно. Даже Рен, скрестив руки на груди, больше не хмурился как смертник — он гордо и высокомерно отбивал подколки Китти, идеально играя роль заносчивого наследника великого клана, хотя подсознательно его янтарные глаза то и дело рефлекторно проверяли, не просачивается ли кровь сквозь её белый топ. Когда поезд с шипением замер на платформе Токио, весёлая и шумная банда вывалилась на перрон, пахнущий мегаполисом и неоновыми огнями. Атмосфера была настолько лёгкой, будто Турнир Шаманов — это просто увлекательный загородный пикник. Вечер в «Фунбари Онсен» прошёл невероятно шумно и громко. Рио, воодушевлённый возвращением Китти в Токио, устроил на кухне настоящий кулинарный апокалипсис, завалив низкий обеденный стол горами дымящегося кацудона, суши и огромными порциями рамена. Парни хохотали, Хорохоро и Чоколав снова устроили шуточную потасовку за последнюю гедза, а Китти, грациозно поджав ноги в джинсовых шортах, лениво потягивала свой вечерний кофе у окна. Она щёлкнула зажигалкой, блаженно затягиваясь новой сигаретой со вкусом тропического папайи-шейка. Сладкий дым тонкой струйкой уходил в темнеющее токийское небо, надёжно удерживая её мертвецов на замке. Голоса призраков и демонов лениво спали, убаюканные общим весельем. «Йо-хо-хо! Отличный ром у этого кока! Настоящий пиратский пир!» — довольно буркнул пират в её голове. «Ну, мальчишки хотя бы живые и весёлые, не то что эти чопорные лорды из Лондона...» — снисходительно хмыкнула салемская ведьма. Из воздуха над её плечом на секунду показался Милан, который уважительно оглядел пирующих шаманов и бесшумно растворился, не желая портить госпоже вечер своим самурайским ворчанием. И тут, посреди очередного взрыва хохота над каламбуром Чоколава, Хорохоро с гордым видом вытащил из кармана свой глянцевый Оракул, с силой бахнув его на стол: — Чёрт, пацаны, а ведь мы реально крутые! Посмотрите на эти мобильники! Мы официально в основном туре! Мы — участники Турнира Шаманов! — Точно, друг мой! — Рио с пафосным видом вытащил свой Оракул, покрутив его на пальце. — Знак истинного триумфа воителей! Лайсерг, Чоколав и Йо лениво выложили свои оракулы рядом. Даже Рен, высокомерно ухмыльнувшись, опустил свой на стол. Шесть глянцевых мигающих шаманских гаджетов, ровно выстроились в ряд, тускло отражая свет ламп. В зале на секунду повисла тишина. Парни с улыбками переводили взгляды со своих Оракулов друг на друга, предвкушая грядущие великие битвы, и тут Хорохоро замер. Его синие глаза округлились, и он медленно перевёл взгляд с гаджетов на Китти, которая спокойно курила у окна, и растерянно почесал затылок: - Э-э, народ... Чекните стол. Оракулов шесть. А шаманов семь. Лайсерг вздрогнул, Чоколав перестал улыбаться, Рио замер. Все внезапно осознали одну странную вещь. — Китти... — Лайсерг растерянно посмотрел на блондинку. — А где твой Оракул? Мы ведь все уже прошли тестовые испытания Патчей и получили свои пропуска... Все. Кроме тебя. Китти медленно опустила чашку кофе, её фиолетовые глаза удивлённо округлились, а сигарета замерла у самых губ. Она перевела взгляд на пустующее место на столе перед собой. Комитет Патчей до сих пор не выслал к ней ни одного судью для официального теста. В ту же секунду за столом воцарилась звенящая, гробовая тишина. Янтарные глаза Рена подозрительно сузились, а Анна медленно поставила пиалу с чаем, и её бусы грозно, предупреждающе звякнули в мёртвом молчании зала. Все посмотрели на Китти. В обеденном зале «Фунбари Онсен» зависла плотная, выжидающая тишина. Шесть пар глаз — испуганные Лайсерга, удивлённые Хорохоро, напряжённые Рена, серьёзные Йо, сосредоточенные Чоколава и Рио — были прикованы к эффектной блондинке. Шесть мигающих Оракулов на столе казались безмолвным упрёком её шаманскому статусу. Китти медленно поднесла сигарету к губам, сделала глубокую, размеренную затяжку и лениво выпустила густое облако сладкого дыма папайи. На её бледном, но безупречно красивом лице не дрогнул ни один мускул. Она изящно стряхнула пепел, облокотилась на подоконник и непринуждённо, с привычной дерзкой ухмылкой обвела парней взглядом фиолетовых глаз. — Ну чего вы уставились на меня так, будто я привидение? — весело фыркнула Китти, и её голос прозвучал чисто и звонко. — Всё в порядке, мальчики. Комитет Патчей просто знает правила хорошего тона. А всё самое лучшее, как известно, всегда оставляют на десерт. Мой Оракул от меня никуда не денется. Парни облегчённо выдохнули, Хорохоро хмыкнул, а Чоколав попытался выдать новую шутку, но Китти его уже не слышала. Её упрямая, дерзкая маска ведьмы на долю секунды дала едва заметную трещину. Внутри неё снова поднялось то самое странное, глухое настроение, с которым она три дня боролась в Киото. Нападение на аллее сакур, глубокая рана на боку, которая до сих пор фантомно поднывала, и осознание колоссальной фуриоку Хао в один миллион двести тысяч единиц — всё это тяжёлым грузом легло на её ведьминское эго. Сомнения, которые, казалось, она сожгла в онсене, снова начали незаметно, но настойчиво подгрызать её душу изнутри. «Капитан... Шторм приближается. Радары Патчей молчат, но море перед бурей всегда слишком тихое...» — тихо, без привычного гогота отозвался пират в её голове. «Этот Хао... Он ведь не отступит, Китти. Твой замок в голове — его главная цель. Ты уверена, что мы выдержим этот Турнир?» — робко прошептала салемская ведьма. Коммуналка в голове не орала, но её глухое, тревожное ворчание давило на виски сильнее любого прессинга. Китти поняла, что в душном зале гостиницы ей больше не высидеть. — Ладно, великие воины, доедайте, — Китти плавно поднялась, поправляя свои короткие джинсовые шорты и накидывая на плечи лёгкую кофту. — Я пойду прогуляюсь по Токио, подышу свежим ночным воздухом. В одиночку. Анна, сидевшая во главе стола, медленно перебрала бусы. Её каменное лицо оставалось абсолютно непроницаемым, но чёрные глаза сканировали подругу с хирургической точностью. За десять лет дружбы Анна знала каждый оттенок фиолетовых глаз Китти. Она идеально считала её внутренний надлом, затаённую тревогу и отголоски вчерашней кровавой битвы в Киото. — Иди, Кит, — ровно, но непривычно мягко произнесла Анна, слегка кивнув. — Только не задерживайся допоздна. Завтра у нас много работы. И не вздумай курить натощак. — Постараюсь, — Китти подмигнула, дерзко, но как-то устало улыбнулась притихшим парням и бесшумно выскочила за раздвижную деревянную дверь гостиницы. Тонкий шлейф аромата сакуры, грозы и тропической папайи медленно растаял в коридоре. Едва за Китти закрылась деревянная дверь гостиницы, весёлая и шумная атмосфера в обеденном зале мгновенно испарилась. Парни опустили палочки, и даже Рио перестал греметь кастрюлями на кухне. Все они — Хорохоро, Лайсерг, Чоколав, Рио и Рен — идеально считали её странный, задумчивый настрой. Характер Китти никуда не делся, но в её фиолетовых глазах сквозила пугающая, непривычная уязвимость. — Она... она ведь не просто так ушла, да? — тихо спросил Лайсерг, обеспокоенно потирая цепочку своего маятника. — Китти выглядела такой встревоженной. Хлоя в астрале говорит, что её энергия сейчас колеблется, словно перед грозой. — Да уж, её обычный ведьминский троллинг сегодня звучал как-то натянуто, — хмуро буркнул Хорохоро, скрестив руки на груди. — Даже Рену досталась всего пара слов. Что-то её гложет. И вообще... Анна, отпускать её одну гулять прямо сейчас может не стоит? Ночной Токио сейчас — это чертовски опасное место. — Хорохоро прав, босс, — Рио взволнованно поправил свой помпадур, подавшись вперёд. — В город перед Турниром слетаются сотни разных шаманов со всего мира. И далеко не все они приехали сюда с добрыми намерениями. Приспешники Хао, безумные фанатики, бродячие наёмники... Если на неё снова нападут, когда она в таком состоянии? Да её просто зажмут в тёмном переулке! — Точно, чувак, — Чоколав серьёзно покачал головой, растеряв весь свой утренний юмор. — Мой Мик чувствует, что её ментальное пространство сейчас взвинчено. Она думает о Хао, думает о силе его Духа Огня. Оставлять ведьму одну на тёмных улицах, когда за ней охотятся — это огромный риск. Может, мне тайно проследить за ней? Рен Тао резко сжал кулаки под столом, его янтарные глаза яростно сверкнули в полумраке зала. Причёска упрямо топорщилась, но внутри него бушевал пожар. Рен до сих пор помнил ночной кошмар ритуала, когда Китти в бреду выкрикивала слова о крови, и то, как он сам впитывал багровый яд Хао из её вен. Видеть её такой задумчивой и уязвимой было для его эго настоящей пыткой, но ещё сильнее его жгло бешеное, упрямое беспокойство за её безопасность. Он резко повернулся к Йо и Анне. — Она думает о Турнире, — ледяным, дрожащим от скрываемых эмоций тоном процедил Рен, пронзая взглядом итако. — Холливелл упряма, но вчерашний бой с приспешником Хао показал ей, что Турнир — это не игра. Её голова трещит по швам от сомнений. Она боится, что не выдержит грядущей бойни и сойдёт с ума от голосов мертвецов. Гордость не позволяет ей признать это перед нами, но её сомнения жрут её заживо. Анна, отпускать её одну гулять прямо сейчас, ночью, в чужом городе — это идиотизм! Если её выследит кто-то посерьёзнее того вчерашнего неудачника, она в своём нынешнем настроении может просто не успеть выставить щит! В этот момент в астральном измерении прямо над столом соткались духи-хранители. Басон, Амидамару, Кори, Токагэро, Хлоя и Мик выстроились в круг, их призрачные лица были предельно серьёзными. — Мой господин Рен прав, — прогудел Басон, уважительно склонив голову. — Дух госпожи Китти, древний воин Милан, сегодня в астрале выглядел невероятно истощённым. Его доспехи до сих пор пахнут гарью багрового пламени. Он изо всех сил сдерживает её ментальный замок, но в Токио сейчас слишком много грязной, опасной чужой фуриоку. Одиночная прогулка прямо сейчас подвергает её разум лишней опасности. — Амидамару, а ты что думаешь? — тихо спросил Йо Асакура, лениво поправляя свои оранжевые наушники, но его карие глаза оставались глубокими и сосредоточенными. — Йо... — древний самурай плавно положил руку на рукоять Харусамэ. — Госпожа Холливелл обладает колоссальной, редкой фуриоку ведьм и шаманов. Но её проклятие слышать души невинно убиенных — это страшная ноша. Она задумчива, потому что её чистое, доброе сердце пытается найти баланс между гордостью и страхом потерять себя. Она приняла решение участвовать ради нас. Парни правы, беспокоясь о ней — чужие злые намерения в Токио сейчас сильны как никогда. Но Китти нужно было побыть одной. Анна молча выслушала духов и парней. Она обвела команду Йо леденящим, непреклонным взглядом. — Китти справится, — отчеканила Анна, переламывая пальцами бусы. — Её упрямство не позволит ей сломаться ни перед Хао, ни перед бродячими шаманами в Токио. Я отпустила её одну гулять прямо сейчас, потому что знаю: ей нужно самой принять эту тишину.. Прекратите панику, никто на неё не нападёт под моим носом. Анна сделала шаг вперёд, прожигая взглядом Рена и Хорохоро: — Но вы, идиоты, должны помнить одну вещь. Она согласилась идти на Турнир вместе с нами. Её замок в голове устоит только тогда, когда она будет чувствовать, что за её спиной стоит нерушимая стена. Рен, Хорохоро, Йо — вы обязаны стать её ментальным и физическим щитом против всех, кто слетается в Токио с дурными намерениями. Спрячьте свои тайны, заприте языки на замок, тренируйтесь как проклятые и докажите ей своей силой, что её рассудок в полной безопасности, пока мы рядом. Наш общий заговор молчания ради Китти продолжается. И когда Комитет Патчей наконец пришлёт за её «десертом»... мы должны быть готовы прикрыть её тыл. Парни хмуро, но с абсолютной, бешеной решимостью закивали. Заговор молчания и общее беспокойство за судьбу эффектной блондинки сплотили команду Йо сильнее, чем любые тренировки. Они были готовы рвать землю ради Китти Холливелл, пока сама ведьма медленно брела под неоновыми огнями Токио, пытаясь заглушить тропическим дымом свои ночные сомнения. Ночной Токио мерцал холодным неоном. Китти медленно брела по пустынной аллее старого городского парка. Вокруг раскинулись вековые деревья, заслоняющие небо, а в воздухе пахло сыростью и пыльным асфальтом мегаполиса. Она судорожно чиркнула зажигалкой, прикуривая новую сигарету со вкусом папайи. Сладкий тропический дым медленно поплыл между деревьями, смешиваясь с её природным ароматом сакуры и грозы. «Внутренний чат» в голове ворочался, как потревоженный улей. Сомнения грызли изнутри. Рана на боку под трикотажной кофтой предательски и глухо заныла. Китти поморщилась, прижав ладонь к шраму. Её фуриоку после ночного ритуала очищения всё ещё лихорадочно колебалась, то взлетая до небес, то падая до нуля. Она была истощена и уязвима. «Капитан, радар засёк чужой корабль на двенадцать часов! Воздух пахнет гарью и металлом!» — мгновенно взревел пират в её голове, сорвав Китти с мыслей. «Китти, щиты! Выставляй ментальные щиты, на нас летит ядовитая тварь!» — истошно завизжала салемская ведьма. Китти не успела даже вынуть сигарету изо рта. Прямо перед ней воздух пошёл тяжёлыми багровыми волнами, и из ночной тьмы бесшумно соткался силуэт. Это был молодой парень в церемониальных одеждах племени Патч, с длинными фиолетовыми волосами и холодным, абсолютно безжалостным взглядом зелёных глаз. — Китти Холливелл, — ледяным, звонким голосом произнёс он. Воздух в его правой ладони мгновенно исказился, и золото фуриоку слилось в гибкий, длинный и смертоносный Жёлтый Кнут, на конце которого зловеще вибрировало призрачное жало скорпиона. — Я — Нихром, судья официального Комитета Патчей. Комитет зафиксировал колоссальный всплеск твоей неконтролируемой энергии. Твоя фуриоку признана самой мощной и нестабильной среди всех неопознанных участников. Именно поэтому я назначен твоим личным куратором. Если ты пройдёшь тест, ты станешь моей подопечной. Под моим личным и жёстким контролем. Нихром сделал резкое круговое движение рукой, и Жёлтый Кнут со свистом рассёк воздух, выбивая искры из асфальта: — Правило простое, ведьма. У тебя есть десять минут, чтобы нанести мне один-единственный удар. Время пошло. — Твою мать... Да вы издеваетесь... — сквозь зубы прошипела Китти. Тест начался в самый худший, самый неподходящий момент. Её вены горели, силы колебались, а рана на боку при резком движении отозвалась острой, парализующей болью. Но упрямый характер не позволял ей просить о пощаде. Она ловко выплюнула сигарету, и та маленькой искрой упала на асфальт. — На выход, Милан! — крикнула Кит, резко заводя руки за спину. Из пространства материализовались две шикарные катаны. ОВЕРСОУЛ! Фиолетовые молнии с треском окутали лезвия, а за её спиной соткался грозный Милан. Но из-за нестабильности её энергии Оверсоул замигал, кокон плазмы вышел неровным и рваным. Нихром действовал безжалостно. Он не делал скидок на то, что перед ним раненая девчонка. Молодой судья Патч резко взмахнул рукой, и его Жёлтый Кнут золотой молнией устремился прямо к её ногам, пытаясь связать Китти и выбить оружие. Скорость Нихрома была запредельной. КРАШ! БАНГ! Китти судорожно выставила крест-накрест две катаны, блокируя сокрушительный удар кнута. Фиолетовые молнии столкнулись с золотой энергией Скорпиона. Тяжёлый прессинг Патча заставил её отступить, рана на боку снова открылась, и кровь мгновенно пропитала бинты под короткой кофтой. Китти вскрикнула от боли, опустившись на одно колено. Земля под её белыми кроссовками треснула. «Она истекает кровью! Мертвецы орут, Китти, они идут за нами!» — истошно визжали голоса, погружая её разум в кромешный хаос. Гул и паника невинно убиенных душ закричали одновременно, разрывая черепную коробку от боли. Изо рта снова пошла струйка крови. — Госпожа Китти, вставай! Держись! — отчаянно кричал Милан в астрале, удерживая клинки. Прошло уже восемь минут. Китти тяжело дышала, её фиолетовые глаза лихорадочно блестели сквозь растрёпанные блондинистые волосы. Нихром легко уклонялся от всех её рваных, хаотичных выпадов, его Жёлтый Кнут со свистом пролетал в миллиметрах от её лица. — Твоя энергия сильна, Холливелл, но ты абсолютно не контролируешь её, — холодно произнёс Нихром, занося кнут для финального удара. — Ты слишком слаба и зажата своей болью. Тест окончен. Балласту не место на Турнире. «Балласт». Это слово, которое Рен швырнул ей в лицо в Токио, подействовало на Китти как разряд тока. В её душе вспыхнул такой яростный, бешеный гнев ведьмы, который полностью сжёг и боль в боку, и ор мертвецов в голове. Ментальный замок защёлкнулся с железным стуком. — Кто здесь балласт, мальчик?! — прошипела она. Собрав всю свою колеблющуюся, колоссальную фуриоку в одну-единственную точку, Китти пошла ва-банк. Она полностью отказалась от защиты, вложив ВСЮ силу магии ковена и молний в сумасшедшее ускорение. В ту же секунду она исчезла с глаз Нихрома, оставив после себя лишь шлейф из аромата грозы и папайи. Молодой Патч даже не успел взмахнуть своим кнутом. Китти со скоростью истинной молнии соткалась прямо над его головной. Её две катаны превратились в одну ослепительную, фиолетовую плазменную вспышку. КРАШ! Она не просто задела его. Рукоять её правой катаны сокрушительным, хлёстким и невероятно точным ударом сверху вниз приземлилась Нихрому прямо по макушке, оставив на его лбу забавную шишку и заставив судью кубарем покатиться по асфальту аллеи. Оверсоул Жёлтого Скорпиона жалобно замигал, и он растворился в воздухе. Девятая минута только началась. Нихром плавно, но заметно покачиваясь, поднялся на ноги. Он потряс головой, недоумённо потирая растущую шишку на лбу, а затем посмотрел на Китти с пугающим уважением и холодным профессионализмом Патча. — Один удар засчитан, — ровно произнёс Нихром, плавно вынимая из кармана Оракул и протягивая его блондинке. — Тест пройден, Китти Холливелл. Ты официально зарегистрирована на Турнире Шаманов. И как твой куратор, я обещаю: я выжму из тебя всю эту нестабильную дурь на следующих этапах. Готовься к адскому контролю. Китти тяжело дышала, опёршись на катаны, которые медленно растворялись за её спиной. Её кофта на боку была багровой от крови, фиолетовые глаза горели упрямым триумфом, а на бледных губах играла самая невыносимо дерзкая ухмылка ведьмы: — Буду ждать с нетерпением, скорпиончик. Только мазь от шишек купить не забудь. Нихром бесшумно растворился в ночной тьме. Китти судорожно подняла с асфальта свой Оракул Лилипут, зажала рану рукой, сплюнула кровь и, пошатываясь, медленно побрела обратно в сторону «Фунбари Онсен». Сладкий десерт Турнира официально остался за ведьмой Холливелл, но её личный куратор Нихром — брат убитого Реном Хрома — только что вошёл в её жизнь, даже не подозревая, какая кровавая тайна связывает её команду с его семьёй. Китти едва переставляла ноги по темным, глухим переулкам, ведущим к «Фунбари Онсен». Каждый шаг отзывался невыносимой, жгучей болью в боку — сокрушительный темп Нихрома и удары его Жёлтого Кнута заставили вчерашнюю рану открыться заново. Кровь толчками пропитывала бинты, окрашивая кофту и топ в зловещий багровый цвет. Она выглядела по-настоящему страшно. Лицо эффектной блондинки стало мертвенно-бледным, почти прозрачным в свете редких токийских фонарей. Длинные волосы спутались, налипли на лоб и плечи, а фиолетовые глаза лихорадочно блестели от тотального, глубокого обессиливания. Она держалась исключительно на ведьминском упрямстве, намертво зажимая левой рукой разорванный бок, пока в правой пальцы судорожно сжимали заветный, глянцевый Оракул. «Капитан... Держи штурвал... Мы теряем плавучесть...» — совсем слабо, сквозь глухой туман прохрипел пират в её голове. «Китти, девочка моя, не падай на асфальт... Только не здесь...» — испуганно шептала салемская ведьма. Мертвецы и души в её разуме были настолько истощены недавним ритуалом и бешеным прессингом Нихрома, что едва подавали признаки жизни. В черепной коробке Китти звенела пугающая, вакуумная пустота. Кое-как добравшись до ворот гостиницы, она бесшумно толкнула деревянную дверь и шагнула в тёмный коридор левого крыла. Силы окончательно покинули её. Колени подогнулись, и Китти начала медленно оседать прямо на деревянный пол, теряя сознание. Но упасть ей не дали. Из темноты коридора стремительной тенью выскочил Рен Тао. Гордый китаец, который все эти часы не находил себе места, изводя себя и прислушиваясь к каждому шороху за окном, первым бросился ей навстречу. Он железно держал себя, но стоило его янтарным глазам опуститься на Китти, как вся его высокомерная маска разлетелась вдребезги. — Холливелл! — сдавленно, в ужасе прошипел Рен, перехватывая её за плечи и не позволяя рухнуть на пол. Когда его ладони коснулись её спины и бока, он почувствовал, что его пальцы мгновенно стали липкими и мокрыми от горячей ведьминской крови. Вид бледной, обессиленной блондинки, которая ещё пару часов назад дерзко ухмылялась ему за столом, ударил по Рену с такой силой, что у него на секунду перехватило дыхание. Внутри него взметнулся яростный, бешеный шквал паники и глухой, разрывающей вины. — Да что с тобой такое?! Кто... кто сделал это?! — Рен судорожно прижал её к себе, его руки мелко задрожали, а золото Басона в астрале испуганно заискрилось. Китти из последних сил приоткрыла тяжёлые веки, её фиолетовые глаза тускло взглянули на его испуганное лицо. На бледных губах ведьмы попыталась появиться её фирменная, невыносимо дерзкая ухмылка, но сил хватило лишь на тихий хрип: — Я же говорила... десерт... — её голова бессильно упала ему на плечо, и Китти окончательно провалилась в спасительную темноту обморока. Пальцы девушки разжались. Оракул с тихим стуком выпал из её руки и покатился по гладкому деревянному полу коридора. Он приземлился экраном вверх прямо у кроссовок Рена. Дисплей мобильника шамана ярко мигал золотистым светом, оповещая об успешной регистрации Китти Холливелл на Турнире. Рен рефлекторно опустил взгляд на светящийся экран. Прямо по центру глянцевого стекла, в графе официального распределения кураторов Комитета Патчей, чёткими чёрными буквами горело имя: «КУРАТОР: НИХРОМ» Рен на секунду замер, нахмурившись. Он внимательно вчитывался в незнакомое имя, и его глаза сузились от полного непонимания. Он ещё не знал, кто такой Нихром. Он никогда не слышал этого имени и понятия не имел, что в племени Патч служит молодой и безжалостный судья с хранителем Скорпионом. Но Рен чувствовал, как от этого имени на экране веет той самой, золотой фуриоку Патчей. Гордый китаец ещё не догадывался, что Нихром — это родной младший брат Хрома. Того самого Хрома, которого Рен в слепой ярости зарезал своим гуандао на заброшенном токийском заводе всего два дня назад. Рен не знал, что этот куратор теперь официально приставлен к Китти, чтобы контролировать её нестабильную силу, и что брат его жертвы отныне будет следовать за ведьмой Холливелл тенью по всем этапам Турнира, приближаясь к их общей, кровавой тайне с каждым шагом. — Анна! Йо! Сюда, живо! — во весь голос яростно рявкнул Рен на всю гостиницу, намертво прижимая к своей груди окровавленную, бледную Китти и бережно поднимая её на руки. — Она умирает! Живо все сюда! В глубине коридора мгновенно загремели шаги проснувшихся парней и Анны, разорвавшие ночную тишину «Фунбари Онсен». Тайный заговор команды Йо ради спасения Китти столкнулся с новой, самой опасной фигурой на шахматной доске Турнира Шаманов. Утро в Токио выдалось пасмурным и душным. Тёмные тучи затянули небо над, обещая затяжной ливень. Китти Холливелл очнулась за полчаса до завтрака. Рана на боку благодаря экстренной медицине Анны и регенерирующим мазям ковена больше не кровоточила, но тело всё ещё ломило от дикой, свинцовой усталости. Её голова раскалывалась так, словно по черепной коробке всю ночь били алюминиевыми тазами. «Внутренний чат» в её разуме был пугающе тихим и спокойным — мертвецы и души, измотанные вчерашним бешеным давлением Нихрома, едва слышно шуршали где-то на самых глубоких задворках сознания, не решаясь подать голос. Китти медленно опустила ноги с футона. Накинув свой привычный фиолетовый шёлковый халат, она, покачиваясь от слабости, побрела в обеденный зал. В её глазах не было прежнего дерзкого, искрящегося азарта. Она была удивительно тихой, бледной и спокойной. Когда блондинка переступила порог зала, вся банда шаманов уже сидела за столом. Рио как раз расставлял миски с горячим, дымящимся раменом и тостами. Завидев Китти, парни мгновенно притихли. Рен сидел с идеально прямой спиной, но его кулаки под столом крепко сжались — он всю ночь не смыкал глаз, карауля её дверь, и до сих пор помнил липкую, горячую кровь ведьмы на своих руках. Китти молча опустилась на своё место у окна. Пальцы слегка дрожали, когда она щёлкнула зажигалкой и сделала первую, глубокую затяжку сигареты со вкусом папайи. Сладкий дым лениво поплыл в окно. Китти меланхолично подпёрла щёку рукой, уставившись на лежащий перед ней новенький Оракул. Парни переглянулись, и Хорохоро, не выдержав напряжения, первым подался вперёд, нарушив тишину: — Кит... Ну ты вчера и устроила шоу. Мы чуть инфаркт всей толпой не поймали, когда Рен притащил тебя в коридор всю в крови. Слышь... как прошёл твой тест? Кто на тебя напал? — Да уж, Китти, — обеспокоенно добавил Лайсерг, растерянно вертя в руках свой маятник. — Твой Оракул всю ночь мигал золотым светом. Регистрация пройдена, ты официально в основном туре! Но... мы посмотрели на экран. Там в графе куратора написано какое-то странное имя. Кто такой Нихром? Ты дралась с ним? Китти лениво перевела на парней затуманенный от головной боли взгляд. Она сделала ещё один глоток кофе, тихо и спокойно ответив: — Да, это был официальный тест Патчей. Прямо в парке. Этот Нихром... у него хранитель Скорпион. Скорость запредельная, бьёт без промаха. Моя рана на боку открылась во время боя, поэтому я так знатно отключилась у вас на пороге. Но один удар я ему всё-таки нанесла — рукоятью катаны прямо по макушке. Так что Оракул я забрала. Только он сказал, что теперь он мой личный куратор, потому что моя фуриоку, видите ли, слишком нестабильная и мощная. Парни удивлённо зашушукались. Хорохоро уважительно присвистнул, представив, как блондинка приложила судью Патча катаной по голове, Чоколав согласно закивал, а Рио драматично вздохнул, радуясь, что его муза жива. Рен молча буравил Оракул Китти тяжёлым взглядом янтарных глаз — имя Нихром упрямо не давало ему покоя, но он по-прежнему понятия не имел, кто это. Кто на самом деле такой Нихром — в этом зале знала только одна Анна. Она медленно опустила пиалу с зелёным чаем. Её каменное лицо оставалось абсолютно непроницаемым, но в глубине чёрных глаз на долю секунды полыхнул леденящий, пугающий ужас. Анна, как итако, прекрасно знала структуру Комитета Патчей. Она знала, что Нихром — это родной младший брат Хрома. Того самого Хрома, которого Рен убил на заброшенном заводе всего два дня назад. И то, что брат жертвы теперь официально приставлен к Китти Холливелл в качестве личного куратора и будет тенью следовать за их командой на каждом этапе Турнира — было самой страшной новостью за эту неделю. Их заговор молчания ради спасения рассудка Китти оказался под смертельной угрозой. Один неверный шаг, одно случайное слово — и Китти узнает об убийстве, её замок разума разлетится в щепки, а Рен станет её злейшим врагом. Но Анна стальным усилием воли подавила внутреннюю панику. Она железно промолчала, не выдав эмоций ни единым мускулом лица. Она посмотрела на притихших парней, а затем перевела ровный взгляд на Китти: — Всё в порядке, Кит, — спокойно, с абсолютным безразличием в голосе произнесла Анна. — Нихром — это просто самый молодой судья в официальном Комитете Патчей. Он только недавно получил свой статус. Комитет приставил его к тебе, наверно, для того, чтобы вы оба набрались интересного и полезного опыта. Твоя неконтролируемая энергия ведьм и его неопытность и сила — идеальная практика друг для друга. Так что не забивай себе голову. Йо Асакура, который сидел рядом, лениво жуя тост под оранжевыми наушниками, мимолётно взглянул на Анну. Его карие глаза потемнели — он тоже мгновенно сложил один плюс один и понял, КТО такой Нихром. Йо почувствовал, как по его спине пробежал холодный пот, но он расслабленно улыбнулся Китти, поддерживая легенду Анны: — Ага, Китти, Анна права. Патчи часто так делают. Молодым судьям полезно работать с сильными шаманами. Главное, что ты выбила свой Оракул. Теперь наша банда в полном сборе. Отдыхай, доедай рамен Рио. Китти тихо, устало кивнула, выпуская очередное колечко тропического дыма. Её ведьминская интуиция и мёртвые голоса в голове, убаюканные амнезией, послушно поверили словам Анны. Она даже не подозревала, что прямо сейчас за этим столом, под маской беззаботного утреннего завтрака, её команда скрывает от неё двойную, окровавленную тайну клана Тао и племени Патч. В ту самую секунду, когда Йо произнёс последнее слово, звенящую тишину обеденного зала разорвал резкий, пронзительный и синхронный писк. Шесть Оракулов на столе и седьмой, лежащий прямо перед Китти, одновременно вспыхнули ярким, неоновым светом. Экран каждого гаджета бешено замигал, прокручивая золотые символы судейского Комитета Патчей. «Опа, будильник проснулся! Пацаны, общий сбор, система выдала новые данные!» — лениво приоткрыл один глаз рэпер в голове Китти, окончательно разрушая её утреннюю тишину. Китти поморщилась от головной боли и медленно опустила чашку кофе, переводя взгляд на дисплей. Официальный Комитет Патчей не заставил себя ждать. Оракулы начали построчно выводить текстовые сообщения, знакомя участников с жёсткими и бескомпромиссными условиями Первого официального тура Великого Турнира Шаманов. Условия были суровыми: для прохождения в следующий этап каждый шаман должен был провести три одиночных поединка в формате «один на один». Никакой посторонней помощи — только чистая фуриоку, Оверсоул и собственная воля. По итогам этих трёх схваток Комитет будет отсеивать слабых, открывая дорогу сильнейшим в следующий этап. Не успели парни переварить эту информацию, как три мобильника на столе запищали снова, выдав, именные уведомления. Три участника из их команды прямо сейчас, в эту секунду, получили назначения на свои самые первые поединки и узнали имена своих соперников. Все три поединка должны были пройти в совершенно разное время и в абсолютно разных местах Токио, чтобы шаманы не могли поддержать друг друга, вмешавшись в бой. И первыми в этот отборочный ад должны были вступить Рио, Хорохоро и Йо Асакура. — О-о-о! Мой Оракул выдал координаты! — Хорохоро резко подпрыгнул на татами, его синие глаза азартно блеснули, а бандана на лбу победоносно дернулась. — Я первый! Бой сегодня вечером на заброшенной автомобильной свалке у залива! Имя соперника — Йо Асакура! Ха! Ну держись, Йо, великий король севера покажет тебе силу льда Хоккайдо! — Стоп. Чего-о-о?! — Хорохоро подавился собственным криком, а его синие глаза округлились до размеров чайных блюдец, когда он ещё раз перечитал имя на мигающем экране. — Йо?! Мой первый соперник — ТЫ?! Йо Асакура лениво почесал затылок под оранжевыми наушниками, дружелюбно прищурившись на экран своего Оракула: — А-а... Ну надо же. Оракул и правда пишет, что мой первый бой против тебя, Хорохоро. Сегодня в полночь на автомобильной свалке. Хм, судьба — забавная штука, да, Амидамару? Древний самурай в астрале сурово кивнул, крепко сжав рукоять меча: — Йо-доно, это будет честный и тяжёлый поединок. Нам нельзя расслабляться, ведь Хорохоро силён. Лайсерг, Чоколав и Рио ошеломлённо переглянулись. Первый же поединок Турнира сталкивал лбами их собственных друзей. — Великие боги дорог... — Рио драматично вскинул свой Оракул вверх, и его безупречный кок жалобно покачнулся. — Мой собственный поединок назначен на завтрашнюю полночь посреди заброшенного подземного туннеля метро на Синдзюку, но сегодня... Сегодня два моих лучших брата по оружию должны сойтись в смертельной схватке! Рен молча сжал своё гуандао, золото его глаз метало громы и молнии — его собственный Оракул молчал, и наследник великого клана Тао кипел от скрываемой злости, что его оставили во втором эшелоне. Но страшнее было другое — Рен украдкой бросил взгляд на Анну. Она сидела неподвижно. То, что Йо и Хорохоро сойдутся в первом же бою, рушило её тактические планы. Китти лениво выпустила густую струю тропического дыма папайи, глядя на мигающие Оракулы парней сквозь ресницы. Её глаза снова наполнились привычным, упрямым и ведьминским азартом. Головная боль отступила, уступая место первобытному предвкушению войны. — Бой между своими в первом же раунде? — Китти дерзко ухмыльнулась, туша сигарету о край пиалы. — Патчи действительно знают толк в развлечениях. Хорохоро, Йо... Поздравляю с путевками на арену. Пожалуй, я лично приеду на ваш бой на эту свалку в качестве VIP-зрителя. Посмотрю, как вы будете выбивать дурь друг из друга. Рен скрежетнул зубами так, что этот звук услышали все за столом, а Йо лишь дружелюбно, расслабленно рассмеялся, подмигнув Китти. Первый тур Великого Турнира Шаманов официально ворвался в «Фунбари Онсен», сталкивая Йо и Хорохоро в одиночной схватке под покровом токийской ночи. Полночь опустилась на Токио, принеся с собой долгожданные поединки Первого тура. Китти, уже полностью восстановившаяся и вернувшая свою фирменную упрямую ухмылку, вместе с Анной и парнями отправилась на трибуны. «Внутренний чат» в её голове затаил дыхание, предвкушая зрелище. Первый поединок на заброшенной автомобильной свалке у залива столкнул лбами двух друзей — Йо Асакуру и Хорохоро. Компромиссов не было. Айну с ходу пошёл в яростную атаку, стремясь доказать свою силу перед Китти и смыть позор. Его «Лавина Нипопо» превратила ржавые остовы машин в ледяные торосы, а Оверсоул Кори сиял монументальным холодом. Но Йо, сохраняя свой абсолютный, расслабленный дзен, безупречно ловил поток. Своим Оверсоулом Амидамару в мече Харусамэ он мягко, но филигранно парировал все ледяные глыбы. На исходе десятой минуты Йо точным, молниеносным и каноничным ударом разрубил защиту Хорохоро, заставив его Оверсоул развеяться. Йо одержал чистую победу, а Хорохоро принял своё первое, честное поражение, упрямо пообещав отыграться в следующих раундах. «Йо-хо-хо! Вот это я понимаю, морской бой! Парень в наушниках знает толк в фехтовании!» — одобрительно гаркнул пират в голове Китти. Следующей ночью под раздачу попал Рио. Его бой развернулся в жутком, заброшенном подземном туннеле метро на станции Синдзюку. Противник действовал грязно, навязывая жестокий ближний бой в темноте. Но Рио, вдохновлённый присутствием эффектной блондинки, дрался как истинный воитель дорог. Его Оверсоул Токагэро взвился на максимум, заполняя туннель зелёным пламенем. Рио крушил бетонные стены, уклонялся от подлых выпадов и в финальном, пафосном рывке сокрушительным ударом своего гигантского меча буквально впечатал соперника в стену, разнеся его защиту в щепки. Это была безоговорочная и блестящая победа Рио, который тут же упал на одно колено в сторону Китти, празднуя свой триумф. Первые поединки Турнира принесли команде Йо две победы и одно поражение. Китти, лениво затягиваясь тропическим дымом папайи, провожала парней насмешливым, но полным глубокого уважения взглядом фиолетовых глаз — эти «идиоты» из «Фунбари» на её глазах превращались в настоящих, опасных воинов, готовых идти до конца. Следующим утром за столом снова раздался пронзительный цифровой писк. На этот раз Оракулы одновременно заверещали в карманах Рена, Чоколава и Лайсерга. Каждому назначили индивидуальное время, разные дни и абсолютно полярные точки на карте Токио. Китти лениво потягивала утренний кофе у окна, наблюдая, как парни мгновенно подобрались. «Внутренний чат» в её голове заворожённо наблюдал за тем, как распределяются билеты на грядущую бойню. Первым на арену — заброшенный складской док у реки — глубокой ночью вышел Лайсерг. Британский шаман, всё ещё помнящий разнос Анны и ведьминский разряд Китти, был предельно собран. Противник пытался подавить его грубой физической силой своего громоздкого Оверсоула, но Лайсерг не оставил ему шансов. Его Хлоя летала на пределе скорости, а тончайшая нить маятника, подчинённая идеальному расчёту британца, сплела вокруг врага безупречную ловушку. Одним хлёстким и точным движением Лайсерг намертво запечатал фуриоку оппонента, вынудив судью Патча зафиксировать его чистую и уверенную победу. Следом, уже на следующий день, своё испытание на лесной поляне в пригороде Токио проходил Чоколав. Его Оверсоул Мика взвился на максимум, демонстрируя потрясающую, дикую скорость ягуара. Чоколав дрался отчаянно, прыгал по веткам деревьев и беспрестанно сыпал каламбурами, пытаясь сбить врага с толку, но соперник оказался слишком опытным и хладнокровным ветераном шаманских битв. В самый последний момент, когда Чоколав пошёл на решающий таран, противник поймал его на контратаке и мощнейшим контрударом развеял Оверсоул Мика в щепки. Чоколав рухнул на траву — это было тяжёлое, но честное поражение, которое юморист принял с достоинством, пообещав Китти исправиться в следующих раундах. «Эх, чёрный парень сдал позиции... Но дрался как тигр, моё пиратское уважение!» — глухо буркнул пират на задворках сознания блондинки. Но самое бешеное и леденящее душу зрелище развернулось ещё через день на пустынном бетонном стадионе, где в круг спарринга вышел Рен Тао. Золото его глаз горело первобытным, жестоким огнём. Помня свою клятву парням спрятать тьму поглубже, Рен действовал с хирургической, пугающей точностью. Его гуандао превратилось в золотую молнию. Вместо слепой ярости, которая погубила Хрома, китаец продемонстрировал безупречный, ультра-короткий и феноменально быстрый замах, который ему «советовала» ведьма. Соперник Рена даже не успел понять, что произошло — за три секунды до конца первого раунда Рен сокрушительным, молниеносным выпадом вдребезги разнёс Оверсоул врага, заставив Патча объявить о его абсолютной и блестящей победе. Рен гордо вскинул копьё на плечо, бросив на Китти ледяной и победоносный взгляд. Она в ответ ему тепло улыбнулась, чем смутила Рена - он ещё не видел от неё тёплой улыбки. Команда Йо собрала внушительный урожай из побед и поражений, и теперь на всём Турнире Шаманов оставался лишь один-единственный участник, чей Оракул до сих пор хранил зловещее, интригующее молчание. Китти Холливелл. Вечером того же дня обеденный зал огласился финальным, самым громким и пронзительным писком. Наконец Оракул Китти вспыхнул багровым светом, яростно вибрируя на деревянном столе. «Внутренний чат» в её голове мгновенно подобрался, а мертвецы испуганно зашептали, предчувствуя скорую бурю. Китти лениво выпустила густую струю тропического дыма папайи и перевела взгляд на экран. Строки официального Комитета Патчей вывели имя её первого соперника: Пейот Диас. В зале мгновенно воцарилась леденящая, гробовая тишина. Хорохоро, Лайсерг, Чоколав и Рио синхронно сглотнули ком в горле, а их духи-хранители в астрале испуганно отпрянули. Все они прекрасно знали, кто это. Пейот Диас — один из самых жестоких, безумных и смертоносных прихвостней Хао Асакуры, медиум, управляющий призрачными куклами калаверами. — Чёрт... Холливелл, это уже не шутки, — Хорохоро первым нарушил тишину, его голос непривычно дрожал. — Хао выставил против тебя одного из своих лучших псов. Он хочет уничтожить тебя за тот провал его человека на аллее сакур. — Китти, он невероятно опасен, — Лайсерг крепко сжал свой маятник. — Его фуриоку грязная и беспощадная. Но ты не одна. Мы все придём на этот бой. Мы будем за твоей спиной! — Точно, богиня молний! — Рио решительно вскинул кулак. — Мой деревянный меч и вся наша банда разнесут трибуны от криков поддержки! Ты сокрушишь этого фанатика! Рен молча сжимал своё гуандао, его глаза яростно сверкали, буравя экран её Оракула. Он безумно беспокоился за неё, но его гордость клана Тао требовала верить в её силу. Йо Асакура лениво улыбнулся Китти, поправляя оранжевые наушники: — Не переживай, Китти. Устроим Пейоту весёлую ночь. Кстати, мой второй бой назначен как раз на следующий день после твоего. Так что сначала мы посмотрим, как ты выбиваешь из него дурь, а потом ты придёшь поддержать меня. Анна Киояма молча перебирала свои бусы - грядущий бой с человеком Хао должен был стать истинным испытанием для её ведьминского замка разума. Поединок был назначен на полночь на заброшенном токийском песчаном карьере. Место выглядело зловеще: огромные кучи жёлтого песка, ржавые экскаваторы и холодная, круглая луна, заливавшая арену мертвенно-белым светом. Перед самым началом поединка, когда Китти в своих неизменных белых кроссах, чёрных спортивных штанах и коротком топе стояла у края карьера, затягиваясь сигаретой, из ночной тени бесшумно появился её личный куратор. Нихром стоял, скрестив руки на груди, а его Жёлтый Кнут зловеще вибрировал в золоте фуриоку. — Ну привет, куратор, — Китти дерзко изогнула безупречную бровь, выпуская дым папайи прямо в его холодное лицо. — Скажи мне, почему я постоянно последняя в списках вашего Комитета? Патчи так долго искали для меня соперника, или ты просто боялся, что твоя подопечная разнесёт этот карьер раньше времени? Нихром надменно ухмыльнулся, и в его тёмных глазах полыхнул ответный, дерзкий азарт: — Не обольщайся, Холливелл. Всё гораздо проще. Сильнейших монстров всегда выпускают на арену под самый конец, чтобы слабаки успели насладиться своими жалкими победами. Но учти: твой Пейот — это смертельный яд. Твоя неконтролируемая фуриоку сегодня либо обретёт железный баланс, либо твои катаны останутся гнить в этом песке. Время пошло. Нихром бесшумно растворился в воздухе, занимая судейский пост, а Китти легко перемахнула через край, спускаясь на дно карьера. На середине песчаной арены её уже ждал Пейот Диас. Мексиканский шаман в своём сомбреро и традиционном пончо безумно, фанатично ухмылялся. Вокруг него в воздухе закружились пять жутких, деревянных кукол-скелетов — калавер. — О-о-о, прекрасная сеньорита с фиолетовыми глазами! — пропел Пейот, и вокруг его кукол взметнулась грязная, багровая и удушливая фуриоку Хао. — Господин Хао передаёт тебе привет. Твой замок в голове станет прекрасным топливом для нашего Духа Огня! ОВЕРСОУЛ! Большой Танцевальный Концерт! Куклы мгновенно увеличились в размерах, превратившись в огромных, бронированных костяных воинов, и на бешеной скорости ринулись на блондинку. В голове Китти мгновенно взорвался яростный, предупреждающий ор мертвецов. «Он идёт за нами! Багровое пламя! Китти, щиты, выставляй ментальные щиты!» — истошно завизжала салемская ведьма. «На абордаж! Не отступать, капитан, руби эти кости в щепки!» — грохотал пират. — Милан! — выкрикнула Китти, резко заводя руки за спину. В её ладонях материализовались две шикарные катаны. ОВЕРСОУЛ! Фиолетовые молнии с оглушительным треском окутали лезвия, а за её плечами соткался исполинский дух Ямато. Китти сорвалась с места со скоростью истинной молнии. Бой был невероятно тяжёлым, жестоким и кровопролитным. Пейот дрался безжалостно, его калаверы двигались по непредсказуемой траектории, поднимая тучи песка. Китти крутилась в воздухе, её катаны со свистом рассекали костяную броню, высекая снопы фиолетовых и багровых искр. Взмах! Китти уничтожила первую куклу, но в эту же секунду вторая калавера подло, наотмашь полоснула её костяным клинком по плечу. Китти вскрикнула от боли, кровь мгновенно брызнула, окрашивая её бледную кожу и белый топ в багровый цвет. Вчерашний шрам на боку от резких прыжков снова открылся, волна жгучей боли прошила тело, заставив её зашататься на песке. — Китти! Держись! — отчаянно орал с трибуны Хорохоро, вцепляясь в перила. Рен стоял рядом, его янтарные глаза побелели от ярости и беспокойства, его кулаки дрожали, готовые расчехлить гуандао и нарушить правила Турнира, чтобы спасти её. Йо стоял рядом, его лицо было мертвенно-серьёзным — резонанс фуриоку Пейота давил на Китти. А в её голове начался сумасшедший ад. От запаха её собственной крови тысячи мёртвых душ в черепной коробке взвыли в безумном экстазе, пытаясь сорвать замок. «Убийца... Смерть... Хром... Золотой воин...» — сквозь туман яда Пейота снова попытались прорваться ночные голоса. — Заткнитесь! Все заткнитесь! — сквозь зубы прорычала Китти. Её упрямый характер и бешеная ведьминская гордость полностью выжгли боль и ор в голове. Она не будет слабой перед Реном, перед Йо, перед куратором со скорпионом. — Твои куклы оттанцевали своё, Пейот! — Китти взмыла высоко в воздух, её длинные блондинистые волосы растрепались, а фиолетовые глаза вспыхнули безумным, ослепительным электричеством. Она объединила обе катаны крест-накрест. — Ярость Ямато: Абсолютный Грозовой Разряд! Небо над песчаным карьером окончательно раскололось. Колоссальная, переплетённая фиолетовая молния огромным плазменным столбом рухнула прямо на Пейота и его оставшихся кукол. Взрыв поднял гигантский песчаный вихрь. Калаверы с диким треском разлетелись на мириады мелких щепок фуриоку, а самого мексиканца мощнейшей ударной волной отбросило далеко назад, и он с грохотом врезался в ржавый экскаватор, мгновенно потеряв сознание. Её победа была абсолютной и сокрушительной. Пыль и песок медленно оседали под бледным лунным светом. Китти плавно опустилась на колени, тяжело дыша и опираясь на одну катану, которая медленно растворялась за её спиной. Она была тяжело ранена, её плечо и бок были багровыми от крови, белые кроссы покрыты пылью, а тело дрожало от истощения. Но когда Рен, Йо и парни лавиной скатились к ней на дно карьера, Китти упрямо вскинула голову. Она сжала в окровавленных пальцах свой Оракул, на котором теперь официально горела её первая, заработанная в крови победа, и выдала Рену самую невыносимо дерзкую, торжествующую ухмылку ведьмы: — Ну что, мальчик Тао... — её голос сорвался на хрип, но фиолетовые глаза победно сверкали. — Кажется... десерт оказался слишком горячим для Хао. Первый раунд официально выигран. Рен замер перед ней на коленях, его руки дрожали, когда он бережно подхватил её под спину, а Йо дружелюбно и с глубоким уважением улыбнулся. Куратор Нихром, наблюдавший за этим с вершины карьера, медленно потрогал шишку на своём лбу, и на его лице появилась холодная, предвкушающая улыбка. Китти Холливелл выстояла в этом адском поединке, защитив свой разум. Время летело с бешеной скоростью, свистящей подобно фиолетовым ведьминским разрядам. Прошло ещё три недели — двадцать один день непрерывных, хаотичных поединков Первого тура, которые Комитет Патчей швырял в команду Йо как из рога изобилия. Шаманы Токио сходили с ума, отборочное сито Патчей безжалостно отсеивало слабых, но банда из «Фунбари Онсен» выгрызала свои путевки во второй тур зубами, кровью и тоннами пафоса. За эти три недели абсолютно все парни завершили свои три одиночных поединка. Кто-то шёл с абсолютным триумфом, кто-то спотыкался и хватал поражения, но по сумме очков вся шестёрка — Йо, Рен, Хорохоро, Лайсерг, Рио и Чоколав — официально гарантировала себе пропуск в следующий, основной этап Турнира в Америке. Их раны зажили благодаря адским мазям Анны и ведьминским настойкам, которые Китти щедро подливала парням в чай (Хорохоро после одной такой настойки три часа утверждал, что видит розовых духов-оленей на Хоккайдо). Но главное — за эти три недели команда сблизилась настолько, что их общая, мрачная тайна об убийстве Хрома превратилась в нерушимый, монолитный щит вокруг рассудка Китти. Парни научились маскировать любые вспышки вины за столом за секунду. Рен идеально отыгрывал роль высокомерного китайца, Йо ловил тотальный дзен, а Китти продолжала разносить их эго своим ювелирным ведьминским троллингом. Правда, «внутренний чат» в её голове за эти три недели превратился в полноценное фанатское сообщество, которое смотрело бои ребят как финал чемпионата мира по футболу. «О-о-о, глянь, как мелкий британец Лайсерг своего соперника маятником запутал! Чисто как паук муху! Хорош, малец!» — улюлюкал рэпер в голове Китти во время второго боя Дитла. «А этот... волосатый Рио! Опять перед поединком три часа причёску лаком заливал! Тьфу, срамота! В моё время в Салеме мужики пахли костром и чесноком, а не тропическим муссом!» — сокрушалась салемская ведьма. «Капитан! Чоколав во втором бою каламбур зачитал, так у судьи Патча Оверсоул от стыда треснул! Йо-хо-хо! Вот это я понимаю, ментальное оружие!» — грохотал пират. — Вы завалите свои призрачные хлеборезки или мне снова устроить вам никотиновый нокаут? — мысленно шипела Китти, лениво затягиваясь сигаретой со вкусом папайи-шейка, сидя на веранде «Фунбари». Сладкий дым тонкой струйкой уходил в небо Токио, надёжно удерживая замок разума. Обычный обед в гостинице после очередной порции боёв превратился в балаган. Рио расставил на низком столе гигантские миски с раменом, Хорохоро судорожно пытался перехватить у Чоколава последнюю гедза, а Лайсерг скромно чистил яблоко. — Слышь, Хорохоро, — Китти лениво подпёрла щёку рукой, глядя на айну сквозь. — Ты во втором бою так эпично улетел в сугроб от собственного Оверсоула, что я подумала: может, твой истинный дух-хранитель — это не Кори, а обычный токийский пингвин? Двигаешься так же грациозно. Парни за столом дружно прыснули. Хорохоро мгновенно подавился рисом, покраснев до кончиков ушей: — Чего-о-о?! Да я... я просто охлаждал пыл соперника! Это была криогенная тактика! Рен, скажи ей! Рен с идеально прямой спиной методично уничтожал свой тофу. Его янтарные глаза мимолётно скользнули по Китти. За эти три недели он стал ещё быстрее, его замах теперь был безупречен, а рана блондинки на боку, за которой он тайно следил каждую ночь, наконец затянулась. — Не проси у меня помощи, Хорохоро, — холодно процедил Рен. — Ты действительно прыгал по арене как испуганная птица. Холливелл права — твоей тактике не хватает величия. — Ой, кто бы говорил про величие! — Китти дерзко ухмыльнулась, сделав глоток эспрессо и незаметно щелкнув пальцами под столом. Магия сработала ювелирно. Прямо в пиалу Рена с раменом с приоткрытого окна упал большой, сочный лист сакуры, идеально залепив ему обзор. — Ты, Рен, в своём третьем поединке так пафосно крутил пику, что твой Басон в астрале, кажется, мысленно молился, чтобы ты случайно не отрубил себе свой знаменитый хвост. Расслабься, грозный мальчик. От такой зажатости суп киснет. Рен замер, медленно снимая лист с лица, его глаза были готовы взорваться от упрямой злости, а Йо рядом весело, во весь голос рассмеялся, закидывая руки за голову: — Ха-ха-ха! Ну Китти, ты как всегда в точку! Рен действительно выглядел так, будто сдаёт экзамен по балету с копьём! — Заткнись, Йо! — взревел Рен, с грохотом вколачивая палочки в стол. На его лбу надулась венка. — Холливелл, хватит портить воздух своим химозным манго и троллить команду! Посмотри на свой собственный стол! В обеденном зале на секунду повисла тишина. Все взгляды опустились на Оракул Китти. Ситуация для эффектной блондинки Холливелл была предельно острой. На всём Турнире Шаманов Токио она оставалась единственной, у кого Первый тур ещё не был завершён. Из-за её сумасшедшего, рваного графика и коварных козней Патчей у неё за плечами была одна сокрушительная победа над Пейотом Диасом и... одно внезапное, тяжелейшее поражение во втором бою, когда её нестабильная фуриоку и ор мертвецов в голове в самый неподходящий момент пробили защиту. Один выигрыш. Одно поражение. На её Оракуле горел статус: «ОЖИДАНИЕ ТРЕТЬЕГО БОЯ». Её следующий, финальный поединок Первого тура должен был стать решающим. Либо Китти Холливелл выбивает победу и едет с парнями в Америку, либо её Турнир заканчивается здесь, на токийском асфальте. Анна медленно поставила пиалу с чаем, её бусы грозно, предупреждающе звякнули в мёртвой тишине зала: — Рен прав, Кит. Хватит хлопать ресницами и издеваться над парнями. Их пропуска в карманах. Твой третий бой — это порог. Если ты проиграешь этот раунд, твой ковен в Лондоне лично запечатает тебя в бамбуковой роще Киото до конца дней. Китти медленно выпустила идеальное, плотное колечко тропического дыма папайи, глядя на свой мигающий Оракул. Её фиолетовые глаза вспыхнули тем самым упрямым, безумным и дико дерзким ведьминским азартом, который парни так сильно боялись и любили одновременно. — Не переживай, Анна, — Китти сладко, опасно ухмыльнулась, туша сигарету о край блюдца и окинув парней победоносным взглядом. — Мой Оракул запищит с минуты на минуту. И клянусь своими катанами, этот третий бой станет лучшим шоу в Токио. Мальчики, готовьте попкорн и бинты — Китти Холливелл официально идёт за своей второй победой. Рен упрямо ухмыльнулся, Йо дружелюбно подмигнул, а парни дружно закричали слова поддержки. Заговор молчания ради спасения её рассудка продолжал держать контур на все сто, а решающий шторм ведьмы Холливелл уже собирался над Токио. События этих трёх недель были бы неполными без одной особенной ночи. Тогда разыгралась гроза — настоящая, шумная, с тяжёлыми каплями дождя, барабанящими по черепице. Китти снова не могла уснуть. Накинув свой фиолетовый шёлковый халат, блондинка бесшумно выскочила на крытую деревянную веранду, выходящую во внутренний двор. Она зажгла сигарету со вкусом арбуза, прислонившись спиной к деревянной опоре, и закрыла глаза. Сладкий дым смешивался с ароматом озона и мокрой сакуры. «Капитан, на горизонте штиль, но парень из Китая караулит нас по правому борту» — лениво зевнул пират в её голове. Китти открыла глаза и обернулась. В паре метров от неё, скрестив руки на груди, стоял Рен. Его гуандао осталось в комнате, шёлковая рубашка расстёгнута у ворота, а янтарные глаза в полумраке ночи казались расплавленным золотом. Он не хмурился, не сжимал кулаки — в его осанке сквозила непривычная, глубокая усталость шамана, который слишком долго несёт в себе тёмную тайну об убийстве Хрома ради её рассудка. — Опять травишь себя этой гадостью, Холливелл? — тихо, без привычного крика спросил Рен, делая шаг ближе и останавливаясь у перил под каплями дождя. — Угу, — Китти лениво выпустила струю дыма, глядя на него.  — Замок в голове требует топлива, Тао. А ты почему не спишь? Твои три победы уже в кармане, Оракул мигает золотом. Иди лови свой китайский дзен. Рен молчал несколько секунд, слушая, как шумит бамбук во дворе. Его кулаки едва заметно сжались, а по бледным щекам пробежала тень. Он посмотрел на её бок, где под шёлком халата скрывался шрам от яда Пейота. Его собственные чувства окончательно сломали в его душе вековую стену отчуждения клана Тао. — Мне плевать на дзен, Холливелл, — ледяным, но внезапно дрогнувшим от колоссального внутреннего напряжения голосом произнёс Рен. Он вскинул подбородок, буравя её глаза своим фирменным, высокомерным взглядом, но в его словах впервые звучала кристальная, тёплая и пугающая искренность: — Династия Тао веками учила меня видеть в людях только врагов, балласт или инструменты для достижения цели. Я приехал в Токио, чтобы уничтожить любого, кто встанет на моём пути к титулу Короля. Но ты... Твой невыносимый характер, твои дурацкие молнии и то, как ты ухмыляешься, даже когда истекаешь кровью на моих руках... Ты всё перевернула, ведьма. Рен сделал ещё один уверенный шаг вперёд, останавливаясь в сантиметре от неё. От него пахло дождём, металлом и чистой, горячей фуриоку Басона. — Клан Тао не умеет просить и не умеет красиво распускать слюни, как Рио или Хорохоро. Поэтому я скажу один раз, Холливелл. Ты... ты мне не безразлична. Не только как сокрушительный воин, с которым я обязан сразиться на Турнире. Ты не безразлична мне как девушка. И если ты посмеешь проиграть свой третий бой и вылететь из Турнира... я лично найду твою бамбуковую рощу в Киото и заставлю тебя пожалеть об этом. Поняла меня? В голове Китти в эту секунду наступила оглушительная, звенящая тишина. «Внутренний чат» замер в полном, гробовом шоке. «Святая инквизиция... Да этот заносчивый гном сейчас выдал самый пафосный и горячий подкат в истории магии!» — шокировано прошептала салемская ведьма. «Капитан... Похоже, наш корабль официально взят на таран... И мне это чертовски нравится!» — присвистнул пират. Китти на секунду онемела, её фиолетовые глаза удивлённо округлились. Она смотрела на бледное лицо Рена, на его упрямо сжатые губы и понимала, чего ему стоило произнести эти слова. Её ведьминское сердце пропустило удар, а шрам на боку окутало приятное, ментальное тепло. Она медленно опустила сигарету, сделала шаг к нему вплотную и ослепительно, невероятно дерзко ухмыльнулась прямо в его янтарные глаза: — Ну надо же, Рен Тао... — тихо, с обманчивой мягкостью протянула блондинка, и на кончиках её пальцев затрещала крошечная фиолетовая искра. — Самый высокомерный шаман Китая только что признался ведьме в любви в стиле военного ультиматума? Твоё признание такое же зажатое, как и твоя боевая стойка. Но знаешь что... Мне нравится этот пафос. Я принимаю твой вызов, сердитый мальчик. И клянусь своими катанами, я пройду этот третий бой, даже если мне придётся выжечь весь Токио. Чтобы на Турнире в Америке лично умыть тебя твоим собственным гуандао. Рен замер, его янтарные глаза на секунду расширились, а бледные щеки мгновенно залил густой, яростный румянец. Пальцы рефлекторно дернулись, словно искали рукоять верного гуандао, которого сейчас так не хватало для защиты своего пошатнувшегося пафоса. Китти сделала ленивый шаг назад, изящно покачивая бедрами. Она сделала глубокую затяжку, медленно выпустила густое облако дыма прямо в его растерянное лицо и ослепительно, убийственно дерзко ухмыльнулась: — Скажи мне, сердитый мальчик… — блондинка наклонила голову набок, и её фиолетовые глаза блеснули чистейшим ведьминским торжеством. — Мы скажем парням завтра за завтраком, что великий, ужасный и абсолютно беспощадный наследник династии Тао официально приручён блондинкой из ковена Холливелл? Представляю лицо Хорохоро! Он же своим раменом подавится от осознания, что наш китайский дракон теперь послушно мурлычет в ведьминых руках и ставит мне ультиматумы любви! «О-о-о-о! Наповал! Детка, ты его просто уничтожила! Смотри, как пацана перекосило, у него сейчас Оверсоул от стыда треснет!» — истошно, катаясь по полу, заржал рэпер в её голове. «Разрази меня гром, капитан! Это полная победа, сушите вёсла! Гордый флагман Тао спустил флаги перед нашей шхуной! Йо-хо-хо!» — гремел пират, гремя призрачными кружками. «Какая дерзость, какая грация… Приручить мужика в стиле военного трибунала — истинная магия, горжусь тобой, девочка!» — ехидно аплодировала салемская ведьма. Внутренняя коммуналка заходилась в таком диком, ржачном восторге, что у Китти едва не закружилась голова. Вся её ночная меланхолия и сомнения улетучились, сгоревшие в огне этого грандиозного троллинга. — Замолчи, Холливелл! — прошипел Рен, яростно скрежетнув зубами и делая шаг к ней, пытаясь вернуть остатки своего разбитого величия. Его голос дрожал от смущения и злости, а Басон в астрале испуганно закрыл лицо ладонями от позора своего господина. — Если ты посмеешь пикнуть хоть слово этой банде идиотов… особенно Хорохоро или Чоколаву… Клан Тао никому не подчиняется! И никто меня не приручал! Я просто… просто предупредил тебя, чтобы ты не позорила меня своим проигрышем на Турнире! — Да-да, конечно, я так и поняла, — Китти тихо, искренне рассмеялась, её смех прозвучал как хрустальный колокольчик в ночной тишине веранды. Она сделала последний шаг к входной двери, обернулась и бросила на Рена финальный, упрямый и безумно тёплый взгляд: — Спокойной ночи, мой зажатый дракон. Можешь спать спокойно — это наш маленький секрет. До тех пор, пока ты будешь хорошо себя вести на тренировках. Рен остался стоять на веранде под проливным токийским дождём, тяжело дыша и яростно пытаясь пригладить свои вставшие дыбом волосы. Он знал, что эта девчонка будет издеваться над ним до конца Турнира, но внутри его сердца впервые за всю жизнь горел настоящий, согревающий огонь. Полночь опустилась на заброшенное токийское городское кладбище, окутанное леденящим туманом и мертвенно-белым светом полной луны. Атмосфера здесь была настолько тяжёлой, что, казалось, сам воздух состоял из могильного холода и шёпота ушедших душ. Китти стояла у кованых железных ворот, небрежно прислонившись спиной к каменному столбу. На ней были её неизменные белоснежные кроссовки, чёрные спортивные штаны и короткий белый топ. Раны полностью затянулись, силы вернулись, а глаза горели безумным азартом. В её пальцах дымилась сигарета со вкусом спелой дыни, а в левом кармане лежал Оракул, на экране которого багровым цветом горело имя её третьего, решающего соперника: Фауст VIII. Сильнейший некромант, безумный доктор, чья грязная фуриоку поднимала скелеты из могил. У Китти был счёт один-один. Этот третий бой официально решал, летит ли она с парнями во второй тур в Америку или возвращается в Киото. За её спиной у ворот плотной стеной стояла вся банда из «Фунбари Онсен». Хорохоро нервно сжимал сноуборд, Чоколав и Лайсерг напряжённо переглядывались, а Рио без конца поправлял кок, молясь за свою музу. Йо Асакура расслабленно улыбался, поправляя оранжевые наушники на шее, но его карие глаза были предельно сосредоточенными. Рен стоял ближе всех к Китти, скрестив руки на груди и крепко сжимая гуандао. Его взгляд был прикован к блондинке. Ночной разговор на веранде и её дерзкая шутка про «приручённого дракона» до сих пор заставляли его сердце биться быстрее, и китаец был готов лично разнести всё это кладбище, если этот некромант посмеет причинить ей вред. На старой центральной аллее её уже ждал Фауст VIII. Безумный некромант сидел в своём инвалидном кресле, укрытый длинным чёрным плащом, его бледное лицо с тёмными кругами под глазами светилось фанатичным экстазом, а в руках он сжимал огромный шприц. — О-о-о... Какая редкая, живая и чистая энергия... — прохрипел Фауст, и вокруг него взметнулась леденящая, грязная и удушливая синяя фуриоку некромантии. — Моя погибшая Элиза требует новых душ... Ты станешь прекрасным подарком для её Оверсоула! Скелетная Армия! В ту же секунду земля на кладбище зашевелилась. Из сотен старых могил с диким треском начали вылезать костяные руки. Через мгновение Китти оказалась окружена целой армией из сотен скелетов, вооружённых ржавыми мечами и щитами. В её голове мгновенно на полную мощность проснулся весь её внутренний балаган, и мертвецы в черепной коробке взвыли от дикого, первобытного ужаса, резонируя с кладбищенской землёй. «Они повсюду! Земля осквернена! Китти, щиты Салема! Замок трещит, они сожрут наш разум!» — истошно, на ультразвуке визжала салемская ведьма. «Свистать всех наверх! Мы окружены сухопутными мертвецами! Вынимай мечи, капитан, руби этот костяной флот!» — безумно орал пират, гремя цепями. «Йоу, детка, держись... Дай фиолетового баса, не дай этой синей некромантии пробить твой бит!» — хрипел рэпер. Адский ор тысяч душ разрывал черепную коробку изнутри, перед глазами всё поплыло, пошла кровь из уголка рта. Китти пошатнулась, её фуриоку из-за ментаьного удара начала лихорадочно колебаться, а синий морок Фауста давил на её сознание с колоссальной силой. — Милан, в катаны! — сквозь зубы прокричала Китти, резко завела руки за спину. В её ладонях материализовались две шикарные катаны. ОВЕРСОУЛ! Фиолетовые молнии с громовым треском окутали лезвия, а за её плечами встал исполинский Милан. Но Оверсоул из-за ментального ора вышел рваным, плазма мигала. Бой был невероятно тяжёлым. Скелеты Фауста пёрли нескончаемым потоком, волна за волной. Китти крутилась в воздухе со скоростью молнии, её катаны со свистом разносили костяные щиты в щепки, высекая снопы фиолетовых и синих искр. Взмах! Она уничтожила десятерых, но в эту же секунду три огромных скелета подло спикировали со спины, и их ржавые клинки глубоко полоснули её по плечу и бедру. Китти вскрикнула от острой, обжигающей боли, кровь мгновенно хлынула, окрашивая её бледную кожу и белый топ в багровый цвет. От сильного удара она отлетела назад, сильно приземлившись на разбитую гранитную плиту одной из могил. — Кит! Вставай! — яростно, во весь голос заорал с трибуны Хорохоро, его кулаки дрожали. Рен стоял рядом, он с трудом сдерживал себя из-за дикого беспокойства. Его пальцы намертво сжали гуандао, золото Басона взметнулось до самого неба — он был готов плевать на все правила Патчей и судью Нихрома, готов лично броситься в этот ад, чтобы закрыть её своим телом. Ночной разговор, где она назвала его «приручённым драконом», жёг его душу. Он не мог потерять её здесь. В голове Китти начался кромешный, сумасшедший хаос. От запаха её собственной крови и чужой смерти мертвецы в черепной коробке взвыли в безумном экстазе, пытаясь сорвать замок разума. «Убийца... Кровь... Он погиб... Воин принёс смерть...» — сквозь туман некромантии Фауста снова попытались прорваться ночные голоса её обморока. Но Китти Холливелл не была бы сильнейшей ведьмой ковена, если бы сдалась. Её упрямый, безумно дерзкий характер и бешеная ведьминская гордость полностью выжгли и боль от ранений, и ор мертвецов в голове. Слова Рена: «Если ты посмеешь проиграть свой третий бой... я лично найду тебя» — набатом ударили в её подкорке. Она не проиграет. Не на его глазах. — Выкусите, костяные уроды! — прошипела Китти, поднимаясь с колен. Её фиолетовые глаза вспыхнули безумным, ослепительным электричеством. Собрав всю свою колоссальную фуриоку в одну-единственную точку, Китти пошла на решающий удар. Магия и молнии закрутились в бешеном вихре. В ту же секунду она исчезла с глаз Фауста, превратившись в чистую фиолетовую вспышку. Сотни скелетов не успели даже развернуться. Китти со скоростью истинной молнии появилась прямо перед инвалидным креслом некроманта. Её две катаны, объединённые в один гигантский плазменный столб, сокрушительным перекрёстным ударом пробили Оверсоул Элизы. БААААМ! Взрыв колоссальной мощности разорвал ночную тишину кладбища, подняв тучу пыли и гранитных осколков. Синяя фуриоку Фауста с диким свистом рассеялась, вся его армия скелетов в мгновение ока рассыпалась в прах, а самого доктора мощнейшей ударной волной отбросило далеко назад, и его кресло с грохотом перевернулось. Это была абсолютная, сокрушительная и вырванная в крови победа. Китти обессиленно опустилась на колени прямо на сырую землю, тяжело дыша. Её катаны медленно растворились за спиной. Она была тяжело ранена, её плечо, бок и бедро были багровыми от крови, а тело мелко дрожало от тотального истощения. Но глаза горели триумфом. Рен первым сорвался к ней с забора, его гуандао с грохотом выпало из рук, Йо, Хорохоро и остальные парни окружили их, их лица сияли от гордости и глубокого уважения. Китти медленно подняла дрожащую руку, в которой был зажат Оракул. На экране золотым светом официально горела её вторая, решающая победа. Она официально прошла во второй тур. Ведьма Холливелл перевела тусклый, но невыносимо дерзкий взгляд на Рена, выдав ему свою самую чарующую ухмылку: — Ну что, мой... приручённый дракон? — её голос сорвался на хрип, но  глаза сверкали. — Кажется, ведьма летит с тобой в Америку. Наш первый тур официально завершён. Готовь попкорн... для следующего раунда. Рен упрямо, гордо улыбнулся в ответ, крепче прижимая её к себе, а Йо дружелюбно рассмеялся, подмигнув подруге. На каменном заборе кладбища куратор Нихром медленно потрогал свой лоб, и на его бледном лице появилась холодная, предвкушающая улыбка. Первый тур Великого Турнира Шаманов был официально окончен, их банда была в полном сборе, а впереди их ждала Америка, Хао Асакура и новые, ещё более опасные грозовые штормы.