Оказывается, Лондон бывает теплым

1674 год

      Вестминстерский договор был подписан. Новый Амстердам Нью-Йорк окончательно перешёл к Англии. Стоит ли в этом деле благодарить Артура? Ещё не ясно, но видно одно: язык у него подвешен, раз смог колонию назад вернуть.

      1673 год. Это было начало третьей англо-голландской войны. Голландцы тогда поверили в свою смелость и под предводительством Микеля де Рютьера 10 марта подходили к Темзе. Нью-Йорк Новый Оранж был возвращён, но ценой чего? Ценой четырех тысяч смертей? Смертями Эдварда Спрэгга, Эдварда Монтегю и Вильема Йозефа Ван Гента с Исааком Свирсом? Но нет. Они считали, что это того стоило. Их прошлая земля вернулась снова к их покровительству!

Но… была ли это честная цена жизни одного ребёнка? Даже не ребёнка, а… одной колонии?

***

      Пока Натаниэль сидел в кабинете, он рассматривал Вестминстера. Бледный, высокий. Через его левое плечо была накинута орденская лента. На его поясе красовалась портупея, в подвесе которой была небольшая шпага. Его черные волосы были аккуратно уложены на правый бок, только одна прядь выбивалась из этого «порядка». И глаза, они зелёные, они всё время смотрели с некой хитринкой и холодом. Не сказать, что Артур выглядел устрашающе. Нет, скорее внушительным. Интересно, почему Уильям держал его при себе? Он выбивался из толпы только своей строгостью и хладнокровием, которое он не раз показывал, будучи на флоте или в резиденции.

Чем-то он похож на Николаса.

Да, точно, они похожи. Как две капли воды, только одна капелька была младше, а другая наглее.

      Те же черные волосы, та же бледность, только глазами отличаются. У Николаса они были карими и в них не читалась эта Вестминстерская хитрость.

Только подлость.

      В отличие от Артура, которого Натаниэль немного уважал, Николас его раздражал. Он всё время читал ему мораль, язвил, что не дело так отцу шёл на него жаловаться. Проще говоря, не особо они сдружились. Вы бы видели лицо пуританина, когда он спускался вниз, а рядом с отцом стояло это голландское чудо. Вот так сюрприз был! Смущало Натаниэля то, что Уинтроп был верующим до мозга костей. Пуританин, мать твою, одним словом.

Один раз Натаниэлю хотелось ему в морду врезать. Этот пуританин тогда рассказал Уильяму о его побеге из дома ночью. Однажды он допиздится и в морду получит, если ещё раз вякнет что-то.

***

      Договор был подписан. Артур закончил его тем, что поставил в конце свою подпись. Аккуратная, словно под стать ему. Он точно не жалел на подписание договора времени, если учесть, что они сидели здесь почти что три часа. Нет, наоборот, он был рад. Рад, что земли снова возвращены Англии, а не отданы французам. Пф, что угодно можно выбрать, но не их в качестве колонизаторов! Артур их терпеть не мог, особенно Парижа. Для него он был раздражающим, громким, неуместным, чрезмерно игривым и любопытным мужчиной. Артур просто не терпел таких. Хотя, возможно, Пьера он терпел за счёт того, что тот помог отвоевать Нью-Йорк, но не более. Признавать таких, как он, умелыми стратегами — это была бы клевета, чистого вида клевета. А Артур не любил это. Не в его вкусе врать человеку.       Бросив короткий взгляд на Натаниэля, темноволосый встал из-за стола. Интересно, чем этот актив так пригляделся Уильяму? По виду всего лишь девятилетний мальчик, который с натяжкой говорит на английском, да и то со своим портовым акцентом. Слух прям режет. Но говорит, хоть какой-то плюс.       Самому Натаниэлю стало не по себе, когда Вестминстер глянул на него. Сколько он тут с ним сидел? Час, два? Раз это договор о его возвращении к Уильяму, зачем тогда голландцы вообще его возвращали к себе? Так, для хвастовства? Или поиздеваться, дабы он снова убедился, что если привязаться, тебя вышвырнут, как утварь? — И чем же вы так угодили Уильяму? Неужели он открыл в своем поместье приют для сирот, раз второго ребенка берёт под свое покровительство? — спросил Артур с язвительной улыбкой на устах. — Или наша «многоуважаемая» столица решила поиграть в примерного отца? — процедил он, наклонившись к Натаниэлю. — Артур, милый мой, хватит ребенка кошмарить. Договор подписан, иди уже. — неожиданно раздался за спиной Артура мужской голос. Он принадлежал мужчине средних лет. Был он, если мягко сказать, немного полноватый. В его руках была трубка, которую он иногда закуривал, одновременно крутив ус на пальце.       Выпрямив спину, Артур повернул голову в сторону мужчины. — Ах, не беспокойся же ты так за нашего юношу, я всего лишь… — Вестминстер замолчал, стараясь подобрать слова. — …Интересуюсь тем, кого Уильям берёт под своё крыло. Много неожиданного можно увидеть, знаешь ли. «Точно как Николас, даже речью похож в чём-то…» — пронеслась эта мысль в голове. Как Уильям вообще с таким человеком умудрялся о чем-то говорить, если же он не нахваливал его со словами «Ах, Артур, ты так прекрасно растолковал эту мысль!» «Ах, ты так восхитителен! Повтори это, пожалуйста!»? Натаниэль до возвращения к голландцам не раз видел Вестминстера и Лондона в саду. Часто они сидели и пили чай там, даже Уильям, казалось, расслаблялся, беседуя с ним. Их беседа редко доходила до чего-то душевного, больше про политику и, как Артур бы выразился, «неразумные решения Уильяма». — Кончай уже и иди. Уильям явно не будет терпеть такого пренебрежительного отношения. Неужели ты не помнишь, что он сказал? «Ещё один раз ты…» — Закрой свой рот. Я не желаю сейчас говорить об Уильяме, — перебил его Артур.       В ответ мужчина цокнул. Было видно, что он не особо беспокоился о том, что Артур его перебил. Аккуратно положив трубку на стол, мужчина потянулся к шкафу за спиной и, проведя пальцами по бумагам, вынул письмо. — Забыл вот отдать, с утра ждёт. Гляди, может тебе прислали.       Взяв протянутое письмо, Артур открыл его. На удивление, пахло от него приятно, свежей выпечкой. «Cher William, j'ai appris que New York est retombé aux mains des Britanniques…» Вестминстер не стал дочитывать письмо. Оно было адресовано Уильяму, да и точно от этого француза. Даже идиоту будет понятно, кто отправитель! Только Пьер в письмах пишет «Cher William», а не «Cher William Thamesand-Stewart»       Закрыв письмо, Артур сложил его с договором пополам и положил за пазуху своего камзола. — Спасибо за свое «гостеприимство» и за помощь. Всего наилучшего. Пойдем, Натаниэль. — Выдавив улыбку из себя, Артур взял Натаниэля за плечо и вышел с ним из кабинета. Как же его этот мужчина бесил в такие моменты.       Почувствовав сжатые пальцы на своем плече, Натаниэль нахмурился. Ведут словно под конвоем! Можно было выразить благодарность, когда Артур наконец-то отпустил его плечо, позволяя Натаниэлю идти спокойно, не чувствуя напряжения. Не столько Артур, идущий рядом его настораживал, сколько была неприятна мысль о возвращении в поместье. Не сказать, что его не ждали там, нет, как раз наоборот, просто само возвращение его тревожило. А если это всё снова повторится? Его снова отвоюют голландцы, и он так и будет метаться из стороны в сторону, то в голландское поместье, то в английское? — А кто- — Господин Окто. Знакомый. — не дослушав вопроса, перебил Артур. — Мой старый знакомый. — А что он про Уильяма говорил? — спросил Натаниэль с любопытством в голосе. Врать не станем, Натаниэлю и вправду было интересно узнать, что такого Уильям говорил Вестминстеру, что тот даже слышать это не пожелал. — А я смотрю, вы очень любопытны, Натаниэль Амстел? — Артур кинул взгляд на мальчика. Между ними наступила тишина.       Господин Окто и вправду был знакомым Артура. Познакомились они случайно, Артур, будучи в канцелярии, составлял с ним документы. Ему было по нраву то, как с ним приятно работать: Окто не расспрашивал его о жизни. Артур назвал бы его балаболом, который готов всё рассказать, но спасибо, что Окто сдерживался. Он тогда бы точно бесил Артура вечными разговорами.

***

Дорога до поместья заняла два часа. За это время начался ливень. Только и было слышно ворчание кучера и фырканье лошадей сквозь звуки дождя.

Не сказать, что Артуру не нравился Уильям. Нет, он скорее слегка уважал его. Статус столицы не дают дуракам как-никак. Его лишь раздражало одно: все его заслуги приписывались ему: кто выиграл войну с голландцами? Артур Уильям. Кто вернул колонии Британии? Артур Уильям. Кто в каждой битве жертвовал собой, старавшись не допустить ошибку, дабы она не обернулась морем крови своих солдат? Артур Уильям. Всё, всё это приписывали ему. Но нет, все эти заслуги — это заслуги Артура. Именно он выиграл войну с голландцами. Именно он вернул Англии свои владения. Именно он старался не допустить ошибку в боях. Уильям там даже не участвовал ни разу! Это всё рук дело Артура! Но нет, люди до сих пор смеют это приписывать наглому, невоспитанному сынку Рима. Питал ли он ненависть к Уильяму из-за этого? Нет, скорее зависть. Зависть, что именно Лондон так замечали, не вникая и не замечая помощь Артура, без которой всё могло бы пойти по другому пути.

      Открыв дверь в поместье, Артур подтолкнул Натаниэля внутрь. Не дождавшись служанку, Вестминстер снял свой мокрый камзол и повесил его. С его черных, некогда уложенных волос стекала капля дождя. Чуть тряхнув головой, Артур обратился к подходящей служанке: — С возвращением, Милорд. — Мэрлин, будь добра, скажи Виктории, чтобы она юнца отвела в ванную и переодела. — Хорошо.       Минуту постояв в тишине, Артур спросил чуть спокойным тоном: — …И где Уильям? Неужели он не захотел удосужиться встретить меня с Натаниэлэм? — Милорд с утра уехал в резиденцию по делам. Просил передать, что вернётся поздно и следует уложить Николаса и Натаниэля в кровать, предводительно поужинав. — Благодарю, — произнёс Артур, чуть улыбнувшись. — Оу, и к слову… Мэрлин, будьте добры принести ужин в кабинет Уильяма. Я буду там, ясно?       Мэрлин чуть кивнула головой и сказав Натаниэлю: «Пройдёмте, сэр», поспешно ушла за Викторией вместе с ним. «Конечно, он уехал, даже слово об этом не сказав», — подумал Артур. Но теперь, когда он здесь, а Уильям там, разве это будет играть какую-либо разницу? С этой мыслью Артур неспеша прошел в кабинет.

***

      После ужина и принудительного мытья Натаниэль, будучи переодетым в белую рубашку, плёлся в свою комнату. Уж лучше самому пойти спать, нежели выслушивать слова Артура. В комнате было как всегда тихо. Только на кровати лежал свернувшийся рыжий клубок — это была Темза. Уильям рассказывал, что это воплощение его реки Темзы. Правда, Натаниэлю это больше казалось выдумкой. Как можно встретить воплощение реки? Это ведь детские сказки, не бывает такого! Но признать, кошка была довольно ласковая. Покосившись на вошедшего в комнату Натаниэля, Темза потянулась и снова принялась спать.       Время приближалось к полночи. Натаниэлю совсем не спалось. Ему оставалось только смотреть в потолок с мурлыкающей кошкой под боком. Привстать с кровати его заставила идея, пришедшая в голову. Дом сейчас практически пуст. Артур, как думалось Натаниэлю, спит. Уильяма в поместье нет. Только за стеной спал его черноволосый «друг». Никто не сможет потревожить. Но… Натаниэль не был бы Натаниэлем, если бы не поплёлся к Николасу с такой идеей. Если уж изучать дом, то стоит вовлечь в это и пуританина. Так даже веселее будет.       Взяв с тумбы свечу в подсвечнике, Натаниэль аккуратно зажёг её. Приоткрыв свою дверь, он посмотрел из стороны в сторону. Так, чтобы убедиться, что никто не помешает осуществить маленькую детскую шалость.

***

      Мирно спавший Николас даже не подозревал, что в комнату вошёл его ненаглядный брат. Как только Натаниэль, нависнув над кроватью, посветил ему в лицо, он поморщился. Стоило Николасу приоткрыть глаза, и Натаниэль зажал ему рот. Зная пуританина, он знал — тот закричит. А этого ему не хотелось.

— Шшш, — шикнул Натаниэль. — Это я, Николас. — На его устах красовалась улыбка. Решив, что черноволосый будет говорить тише, Натаниэль убрал руку. — Да что ты! — Да тихо, я же говорю! — пролепетал Натаниэль. Его явно раздражало то, что Николас не понимал, что стоит быть чуть тише. — Что ты вообще у меня в комнате забыл? — произнес Николас недовольным тоном, продолжая сверлить взглядом светлого соседа. Развеселившись от реакции Николаса, Натаниэль сел на край его кровати. — Я тут подумал… — Начал говорить Натаниэль, вертя в руках подсвечник. — Ты же знаешь, что сейчас в поместье практически никого нету. Все спят, Уильям ещё в… — Натаниэль замолчал, пытаясь вспомнить слово. — …В резиденции. Артур спит, а под нашими комнатами есть интересное место… — Натаниэль. — Николас покосился на него. — Ты сейчас предлагаешь мне спуститься вниз в библиотеку с тобой? Да как ты додумался до такого? Что я- — Знаю, знаю. Что ты у нас хороший, прилежный мальчик, который слушается Уильяма и читает мне мораль. Это я знаю, но, Никки, ты сам подумай! Вся библиотека будет в нашем распоряжении! Я просто уверен, что мы сможем найти там что-нибудь интересненькое. Усевшись на кровать, Николас ещё раз протёр глаза. По его лицу было ясно, он не хотел идти туда с Натаниэлем. Хотя… это ведь будет неправильно — оставлять этого дурака одного, правда ведь?

***

— Напомни, почему я согласился на это? — пробормотал Николас, глядя на то, как Натаниэль старался бесшумно открыть дверь в библиотеку. — Оу, Никки, бедный, бедный мой брат! Неужели тебя не преследует любопытство? — Ну я вообще-то… — Ну вот и славно! — Натаниэль толкнул Николаса локтем. — А я знал, что ты не только вечно занудливый пуританин       В кабинете Уильяма стояла тишина. Изредка слышалось шуршание листов бумаги. Глаза Артура слипались, слишком он устал за этот день. Он чуть ли не клевал носом. Ужин в тарелке так и оставался нетронутым. Еда уже как час холодная. Настроения ужинать совсем не было. Хотелось всего лишь сомкнуть глаза и оказаться в тихом саду. В Эдемском саду. Где нет ни боли, ни страдание, а лишь наслаждение. Это то место, где можно крепко выспаться. Сколько бы он ни перебирал документы, он всё не мог понять одного: не надоедает ли Уильяму сидеть здесь изо дня в день и перебирать такое количество бумажек? Самому Артуру редко приходилось их перебирать. Он больше предпочитал военное дело, нежели сидение в кабинете. Словно само море звало его к себе. Манило синевой своих вод. Ах, вот же было славно тогда! Так и хотелось снова почувствовать этот колыхающий волосы с одеждой ветер. Вновь увидеть манящую синеву вод. Снова услышать разговоры, пока все потягивают ром. Это была шумная среда, что не сочеталось с Артуром. Но эта среда была не столько шумная, сколько... Родная.       Из размышлений Артура выбил шум за дверью. Уже час ночи, ну кого может так носить в коридорах? Неужели Артур даже ночью не заслужил покой? — Какие черти в это время носятся? — усталым голосом произнёс Артур в тишине. Он, конечно, подозревал, что это за черти. Даже не черти, а два маленьких чертёнка. Один черноволосый, а второй светлый. Один ниже, другой выше. Один младше, другой старше. Николас и Натаниэль.       «Вот не дай бог это будут они…» — с такой мыслью Артур говорил дверь кабинета Уильяма. На удивление, в коридоре никого не было. Артура встретили лишь два мерцающих глаза в темноте. Это была всего лишь Темза, которая, увидя Артура, громко мяукнула и на своих коротких лапках поплелась к нему. — Ну и чего ты одна по поместью гуляешь? — мягко спросил Артур, садясь на корточки. Протянув руку, он аккуратно погладил Темзу по рыжей шёрстке.       Аккуратно взяв Темзу на руки, Артур мягко сказал ей: — Какая же ты упитанная, Темза. Пойдём ко мне в кабинет, маленькая.       Одобрительно мяукнув, Темза замурчала. Тихонько зайдя назад в кабинет, Артур прикрыл дверь. Вернувшись на своё место вместе с Темзой, Артур снова принялся разбирать бумаги.       Ах, как славно, что Артур не услышал в коридоре вздох одного из юношей. В тот миг в голове Натаниэля пронеслось лишь одно слово: «Пронесло». Наверное, стоит поблагодарить Темзу за то, что взяла этот грешной шумок на себя, дав возможность открыть дверь.