ГривИстория

Я проснулась от того, что было... тихо. Это было так непривычно, что я сначала не поняла, что случилось. Лежала, смотрела в потолок, слушала... ничего. Печка потрескивала. Где-то за стеной посапывали дети. Сверчок давно замолк, дождавшись рассвета. — Который час? — пробормотала я, глядя в окно. Солнце уже поднялось — не раннее, утреннее, но вполне себе бодрое. Часов восемь, не меньше. — А петух? Я встала с раскладушки и выглянула в окно. Петух Петька сидел на заборе. Он сидел тихо, как мышь, и смотрел на дом круглым глазом. Когда моя морда появилась в окне, он мелко-мелко задрожал, но не издал ни звука. Я помахала ему щупальцем. Петька икнул и быстро-быстро закивал. — Умный мальчик, — одобрила я. — Так и продолжай. Щупальце, которым я махала, довольно покачалось. Остальные потянулись, зевнули - образно - и начали расползаться по кухне в поисках утренних дел. — Крафт? — сонный голос Нитки из спальни. — Ты чего там шепчешь? — С петухом разговариваю, — честно ответила я. — Объясняю правила хорошего тона. — А-а, — зевнула Нитка. — И как он? — Усвоил, кажется. Из спальни донёсся смешок. *** За завтраком я объявила: — Сегодня пробуем варить мыло. Тростинка подпрыгнула: — Можно посмотреть? — Можно, — кивнула я. — Если уроки сделаны. — Сделаны! — соврала девочка с такой скоростью, что даже уши покраснели. — Тростинка, — строго сказала Нитка. — Сначала уроки. Потом мыло. — Ма-ам! — Не мамкай. Крафт никуда не денется. Льдинка, которая всё это время сосредоточенно пыталась завязать моё щупальце бантиком - у неё плохо получалось, щупальце извивалось и хихикало, подняла голову: — А мыло будет пахнуть? — Будет, — пообещала я. — Ты какое любишь? — Яблочное! — хором сказали обе девочки. — Яблок у нас полно, — улыбнулась Нитка. — В прошлом году запас ещё остался. Сушёные, если надо. — Пригодятся, — кивнула я. *** После завтрака Нитка вывалила на стол целую кучу бабушкиных записей — старых, пожелтевших, с выцветшими чернилами. — Вот, смотри. Здесь рецепты мыла, мазей, настоек. Я сама в них мало что понимаю — травы собирать умею, а считать пропорции... — она махнула копытом. Я уткнулась в записи. И тут случилось странное. Я читала строчки, написанные незнакомым почерком, и вдруг... вспомнила. Не просто прочитала — вспомнила, как сама когда-то стояла над котлом, помешивала что-то длинной ложкой, нюхала, добавляла ингредиенты. Другой котёл, другое мыло? Или не мыло? Что-то похожее, но... другое. — Крафт? — Нитка смотрела на меня с беспокойством. — Ты чего застыла? — Вспоминаю, — сказала я медленно. — Я ведь правда это делала. До того, как... ну, до всего. — До взрыва? — уточнила Нитка. — Ага. Я закрыла глаза и позволила памяти течь. Картинки были смутными, как старые фотографии. Лаборатория. Колбы, пробирки, весы. Длинные столы, заставленные банками с разными жидкостями. И я — не в фиолетовом костюме, а в белом халате поверх обычной шерсти, с нормальной гривой (или уже не совсем нормальной?) и сосредоточенным выражением морды. — Химик, — прошептала я. — Я была химиком. Настоящим. Не только шампуни — всё подряд. Мыло, кремы, даже... даже что-то другое. Но это потом. — Что другое? — спросила Нитка. Я открыла глаза. — Неважно, — сказала я твёрдо. — Сейчас важно мыло. Потому что «что-то другое» — это были компоненты для супергривной пушки. Я вспомнила. Те же копыта, те же рецепты, только цели другие. Кем я была до того, как стала Мэйн-йак? — подумала я. — Неужели тоже химиком? Или меня заставили им стать, когда втянули в этот дурацкий сценарий? — Крафт? — Нитка снова позвала. — Всё хорошо, — улыбнулась я. — Просто воспоминания нахлынули. Давай работать. *** Мыло мы варили во дворе, чтобы не задымить дом. Нитка притащила большой котёл, Молот соорудил примитивный очаг из камней, дети крутились рядом, путаясь под ногами. — Основа — жир и щёлок, — бормотала я, сверяясь с рецептом. — Жир у нас есть? Щёлок? — Жир — да, — кивнула Нитка. — Щёлок из золы делается, у меня есть готовый. — Отлично. Тогда смешиваем, греем, помешиваем... Щупальца включились в работу с энтузиазмом, которого я от них не ожидала. Четыре пряди мешали варево в котле, две подбрасывали дрова в огонь, ещё две подавали Нитке ингредиенты. — Это невероятно, — выдохнула Нитка. — Ты как фабрика. — Спасибо, — усмехнулась я. — Теперь добавляем яблочный отвар. И сушёные яблоки, мелко покрошенные. И немножко мёда для запаха. — Мёд есть! — Льдинка метнулась в дом и через минуту притащила горшочек. Процесс затянулся на пару часов. Мы мешали, добавляли, нюхали, снова мешали. Щупальца устали, но не жаловались — им нравилось делать что-то новое, мирное, полезное. — Готово, — объявила я наконец, когда масса в котле загустела до нужной консистенции. — Теперь разлить по формам и оставить застывать. — По формам? — переспросила Тростинка. — По формочкам, — кивнула я. — Чтобы мыло было красивым. Нитка принесла старые формочки для выпечки — звёздочки, сердечки, цветочки. Мы аккуратно разлили жидкое ещё мыло по ним, стараясь не обжечься. — Завтра будет готово, — сказала я. — Если всё сделали правильно. — А если неправильно? — спросила Льдинка. — Тогда завтра будем пробовать снова, — пожала я плечами. — В этом и есть наука. *** На следующее утро петух Петька по-прежнему молчал, только косился на окна с уважением и лёгким ужасом, а мы вынули мыло из форм. — Красота, — выдохнула Нитка. Мыло получилось — плотное, приятно пахнущее яблоками и мёдом, с красивыми оттисками на поверхности. Оно не разваливалось, не крошилось, выглядело настоящим, магазинным. — Получилось! — завопили девочки хором и бросились меня обнимать. Щупальца ловили их, кружили, подкидывали в воздух. Я смеялась — впервые так громко и свободно. — Нитка, — сказала я, когда суматоха улеглась. — Я, кажется, поняла, чем хочу заниматься. — Мылом? — улыбнулась та. — Мылом, — кивнула я. — И шампунями. И всем таким. Варить, придумывать, делать красивое и полезное. — А как же кузница? — подал голос Молот, который тоже вышел посмотреть на результат. — А в кузнице я буду помогать, когда ты позовёшь, — пообещала я. — Совмещать. Щупалец много, на всё хватит. — Ну смотри, — улыбнулся кузнец. — Дело твоё. Я посмотрела на формочки с мылом, на детей, на Нитку с Молотом, на мирное утро над маленьким домиком. — Это моё, — сказала я тихо. — Настоящее. Не навязанное. Моё. Щупальце согласно погладило меня по щеке. — Ну что, — сказала я бодро. — Кто хочет попробовать новое мыло? — Я! Я! — заорали дети и понеслись в дом — мыться. Я пошла за ними, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Мейнкрафт, — прошептала я, пробуя имя на вкус. — Звучит неплохо. Прямо скажем, очень неплохо.