ГривИстория

— Крафт! Крафт, смотри, что я нашла! Льдинка вбежала во двор, сжимая в копытцах целый пучок ярко-синих цветов с необычными, будто светящимися листьями. Она была с головы до копыт перепачкана в зелёном соке, а на морде сияла гордая улыбка. — За забором, в овражке! — выпалила она, размахивая букетом. — Там целая полянка! Я хотела тебе подарить, ты же любишь растения для мыла! Я замерла. Щупальца, почуявшие неладное раньше меня, тревожно заколыхались. В воздухе витал странный, чуть кисловатый запах — не от цветов, а от самой Льдинки. — Льдинка, — осторожно начала я, приближаясь. — Ты как себя чувствуешь? — Хорошо! — девочка сияла. — Только почему-то все цветы… падают… Она подняла копытце, чтобы показать, и в этот момент с её гривы прямо на глазах начали опадать мелкие синие лепестки. Не цветы — лепестки. Из её гривы. — Ой, — сказала Льдинка, глядя, как её прекрасные, вечно непослушные кудряшки стремительно редеют. — А это что? — Ничего страшного, — автоматически сказала я, хотя понятия не имела, страшно это или нет. Через пять минут Льдинка сидела на крыльце с почти лысой головой, держа в копытцах последний уцелевший клок шерсти и глядя на меня круглыми от ужаса глазами. — Крафт… я лысая? — Ты красивая, — поправила я, сама не веря в это. — Просто… немного лысоватая. Временно. — А волосы вырастут? — Вырастут, — пообещала я, мысленно добавляя: надеюсь. В этот момент из дома вышла Тростинка, зевнула, посмотрела на сестру… и подавилась воздухом. — Льдинка! Ты чего лысая?! — Я не лысая! — заревела та. — Я просто… просто… И разрыдалась. *** — Так, — Нитка обвела взглядом кухню. — Давайте по порядку. За столом сидели: Льдинка — лысая; Тростинка — почему-то с голосом, как у старой вороны, хотя пыталась говорить нормально; и я — с щупальцами, которые отказывались шевелиться и висели плетьми, как обычные волосы — впервые в жизни. — Я пошла за грибами для супа, — начала Нитка. — Ничего странного не трогала. А ты? — кивок на Тростинку. — Я вообще в доме была! — каркнула та. — К цветам не подходила! Все посмотрели на Льдинку. — Я… я просто хотела подарить Крафт цветочки, — всхлипнула она. — Они красивые, синие… — Синие? — переспросила я, напрягая память. Где-то я уже слышала про синие цветы с необычными свойствами. В старом мире? В сценарии? Или… — Где ты их нашла? — За забором, в овражке. Там целая поляна! Я встала, сделала шаг к двери и споткнулась о собственное щупальце, которое продолжало висеть безжизненной верёвкой. — Я схожу посмотрю, — сказала я, стараясь не обращать внимания на унизительное состояние. — Крафт, — Молот поднялся следом. — Я с тобой. Вдруг там опасно. — Опасно уже, — я кивнула на лысую Льдинку и хрипящую Тростинку. — Теперь надо понять, что это и как лечить. *** Овражек за забором оказался совсем близко — метров сто от дома, заросший кустами и высокой травой. Я бывала здесь раньше, но никогда не заходила вглубь. — Вот, — Молот раздвинул кусты. — Смотри. Я смотрела. Поляна, залитая солнцем, была сплошь покрыта синими цветами. Они росли плотным ковром, переливаясь на свету, и от них исходил тот самый кисловатый запах, который я почуяла на Льдинке. — Красиво, — выдохнул Молот. — И опасно. — Очень, — согласилась я, рассматривая растение. Высокие стебли, узкие листья, цветы колокольчиками, синие до синевы. Семенные коробочки уже созревали, лопаясь и рассыпая мелкие семена вокруг. — Надо сжечь, — решил Молот. — Нет! — вырвалось у меня. — Почему? — удивился он. — Из-за них Льдинка лысая. — Именно поэтому, — я прилегла, рассматривая цветок поближе, стараясь не касаться. — Это не просто сорняк. Это… это что-то особенное. Оно действует избирательно. На Льдинку — одно, на Тростинку — другое, на меня — третье. Я таких растений не знаю. — И что ты предлагаешь? — Изучить, — твёрдо сказала я. — Понять, как работает. Может быть, даже использовать. — Крафт, — Молот посмотрел на меня с беспокойством. — Это опасно. — Всё опасно, если не знать меры, — я уже щупальцами, которые понемногу начинали шевелиться собирала несколько цветков, осторожно заворачивая их в лист лопуха. — Я химик. Я разберусь. — А дети? — Детей мы лечить будем параллельно. Но без знания, что это, мы не найдём противоядия. *** Моей «лабораторией» стала кладовка, которую Нитка любезно освободила от банок с соленьями. Туда я перетащила всё, что нашла — ступки, склянки, мерные кружки, остатки трав. Щупальца, окончательно пришедшие в себя, помогали раскладывать образцы. — Так, — бормотала я, рассматривая цветок под увеличительным стеклом, которое одолжил Молот. — Стебель — волокнистый, внутри полый. Листья — с восковым налётом, значит, защита от влаги. Цветы… Я разобрала цветок на части, рассматривая каждый элемент. Пыльца — синяя, мелкая, липкая. Тычинки — длинные, с мешочками на концах. Запах… — Химический состав, — я закрыла глаза, пытаясь вспомнить старые знания. — Что-то с алкалоидами. Или гликозидами. Или… — Крафт! — крикнула Нитка из кухни. — Иди посмотри! Я вылетела из кладовки и застыла. Льдинка сидела за столом, и на её лысой голове… росли цветы. Маленькие, синие, прямо из кожи. — Крафт! — заорала она. — У меня цветы на голове! — Вижу, — выдохнула я. — Очень… необычно. — Это не смешно! — А я и не смеюсь, — честно сказала я. — Я в шоке. Рядом Тростинка пыталась что-то сказать, но из её горла вырывалось только кваканье. Она размахивала копытами, пытаясь объяснить, что с ней происходит, но мы понимали только одно: ей очень плохо. — Так, — я собралась. — Нитка, кипяток есть? — Есть. — Молот, принеси мёд. И лимон. И ту настойку, что от простуды делали. — Крафт, ты знаешь, что делать? — с надеждой спросила Нитка. — Понятия не имею, — призналась я. — Но надо что-то делать. Первым подопытным стала я сама. — Крафт, ты с ума сошла? — Нитка попыталась меня остановить, когда я протянула щупальце к цветку. — Я уже испытала на себе, — напомнила я. — Щупальца отвисали час. Теперь надо понять, что именно на меня повлияло. Пыльца, сок, запах? Я осторожно коснулась цветка. Ничего. Потерла лист между щупальцами — появилось лёгкое жжение. Лизнула — горько, сразу захотелось сплюнуть. — Запах, — решила я. — И, возможно, контакт с соком. Льдинка тащила их в копытах, тёрлась мордой. Тростинка была рядом, но не касалась — значит, воздушно-капельно? — Что значит «воздушно-капельно»? — не понял Молот. — Вдохнула пыльцу, — перевела я. — Поэтому у неё голос пропал, а не голова облысела. — А почему у тебя щупальца отнялись? — Потому что я тоже пыльцу вдохнула, когда к Льдинке подошла. Просто эффект другой — на щупальца подействовало. Я задумалась. Если это пыльца, значит, нейтрализовать её можно… — Нитка, — позвала я. — У вас есть масло? Любое растительное? — Есть подсолнечное. И оливковое, немного. — Давай оливковое. И мёд. И ту траву, которую ты для чая сушишь — ромашку, календулу. Через час у меня было три склянки с разными составами. Первая — просто масло. Вторая — масло с мёдом. Третья — масло с травяным отваром. — Испытываем на мне, — объявила я. — Если щупальца снова отвиснут — не то. Если нет — будем пробовать на детях. *** Третья склянка сработала. Я сидела и смотрела, как щупальца, которые я специально натёрла пыльцой до онемения, медленно оживают после компресса с маслом и календулой. — Дышит, — выдохнула я. — Работает. — Что работает? — Нитка вбежала в кладовку. — Компресс. Масло связывает пыльцу, календула снимает раздражение. Надо варить ванну. — Ванну?! — Общую. С отваром. Купать всех, кто контактировал. Через час в корыте во дворе плавала Льдинка, вся в пене из травяного отвара, мыла и масла. С её головы медленно, но верно исчезали синие цветочки, а на их месте проклёвывалась нормальная, пусть и короткая, шерсть. — Крафт, я не лысая! — орала она, разбрызгивая воду. — Я снова с волосами! — Почти, — улыбалась я, сидя рядом. Тростинка парилась в отдельном корыте — Нитка настояла на раздельном купании, чтоб не заражали друг друга, и уже могла говорить нормально — хрипло, но разборчиво. — Крафт, — каркнула она. — Ты гений. — Я просто вспомнила старые рецепты, — отмахнулась я. — Масло связывает, травы успокаивают, вода смывает. Базовая химия. — Базовая химия спасла нам жизнь, — Нитка обняла меня, не боясь намочить фартук. — Спасибо. Я прижалась к ней в ответ, чувствуя, как щупальца довольно обвивают нас обеих. — Это вам спасибо, — прошептала я. — Что верите в меня. *** Ночью, когда все уснули, я сидела в своей кладовке-лаборатории и рассматривала оставшиеся цветы. — Интересно, — бормотала я, записывая наблюдения в самодельный блокнот. — Пыльца содержит алкалоиды, влияющие на рост волос. В малых дозах — стимулирует? А если разбавить? Сделать настойку? Добавить в шампунь? Щупальце осторожно коснулось цветка. — Нет, — остановила я его. — Пока нет. Надо больше тестов. Безопасных тестов. На мне. Я посмотрела на цветы, на склянки, на свои записи. — Может, это не проклятье, — прошептала я. — Может, это… сырьё. Новые рецепты. Новые возможности. В голове уже крутились идеи: шампунь для роста гривы, маска от выпадения, укрепляющее средство. Осторожно, малыми дозами, с контролем качества. — Завтра, — решила я. — Завтра начну эксперименты. А сегодня — спать. Я погасила свечу и вышла из кладовки. В доме было тихо, только Льдинка посапывала во сне, прижимая к себе подушку и бормоча: «Я не лысая… я красивая…» — Красивая, — прошептала я, поправляя ей одеяло. И пошла спать, думая о том, как много ещё предстоит узнать и сделать.