ГривИстория

— Крафт, ты мою заколку не видела? — Льдинка стояла посреди двора, растерянно ощупывая голову. — Красивую, с бабочкой, мне Тростинка подарила. — Не видела, — я отвлеклась от мыловарения. — Потеряла? — В том-то и дело, что нет! Я её в гриву засунула, чтоб не потерять, а она… исчезла! Я посмотрела на её короткую, только-только отросшую после ядошутки гриву. Заколка с бабочкой там явно не помещалась — слишком мелко. — Точно в гриву? — Точно! Я всегда так делаю, когда копыта заняты. Сунула — и забыла. А теперь её нет! Я вздохнула, отложила мыло и подошла к девочке. Щупальцами перебрала каждую прядку — пусто. — Странно, — пробормотала я. — Может, выпала? — Не выпадала! Я бегала, прыгала — на месте была. А потом раз — и нет. — Ладно, найдём, — пообещала я. — Куда она денется. Но внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. *** Через час, когда я мыла щупальца после мыловарения — процедура обязательная: мыло в прядях засыхает и мешает, одно из них вдруг дёрнулось и выплюнуло… заколку с бабочкой. — Льдинка! — позвала я. — Иди сюда! — Моя заколка! — обрадовалась девочка. — Где была? — В щупальце, — растерянно сказала я. — Оно её… нашло. — Носик, ты молодец! — Льдинка чмокнула щупальце в кончик. То довольно засияло. А я задумалась. Заколка завалилась в щупальце? Но как? Я же их перебирала, там ничего не было. — Ещё раз, — сказала я сама себе и принялась методично ощупывать каждую прядь. Через полчаса у меня на столе лежала коллекция: три камешка, две где-то подобранные медные монетки, перламутровая пуговица, гайка из кузницы и засохший леденец, который Льдинка давно оплакивала. — Щупальца-хомяки-клептоманы, — выдохнула Тростинка, разглядывая сокровища. — Они всё это прятали? — Не специально, — попыталась оправдаться я. — Наверное, завалилось случайно… Но щупальца виновато поникли. Они явно знали, что делали. *** — Так, — после ужина я уселась за кухонный стол, разложив перед собой блокнот и несколько предметов. — Давайте разбираться. Первым подопытным был маленький камушек. Я положила его в одно щупальце и мысленно приказала: «Спрячь». Щупальце послушно обвило камень, и… он исчез. Прямо на глазах. Я ощупала прядь — пусто, гладко, никаких следов. — Куда делся? — спросила я вслух. Щупальце показало на другое щупальце. То развернулось и выплюнуло камень. — Перемещение? — я даже записала это слово. — Вы можете передавать предметы друг другу? Эксперимент показал, что могут. И не только друг другу — в любую часть гривы и хвоста. Предметы путешествовали внутри, словно по невидимым тоннелям, и появлялись там, где я мысленно указывала. — Подпространство, — выдохнула я. — У меня внутри подпространство. — Как у кенгуру? — не поняла Льдинка. — У кенгуру сумка, — поправила Тростинка. — А у Крафт — порталы. Следующие несколько часов мы выясняли, сколько всего можно запихнуть в щупальца. Результаты поражали. В двадцати трёх щупальцах поместились: десять кусков мыла, три банки варенья, молоток — Молот попросил проверить, все четыре подушки с кровати Льдинки, сама Льдинка, причем эксперимент пришлось прервать из-за щекотки, и коробка с инструментами. — Это не подпространство, — сказал Молот, когда я для пробы прошлась по дому, затем вышла и выгрузила всё это добро на лужайке. — Это склад. — Магический, — добавила Нитка. — Крафт, ты ходячий магазин. — Я ходячая загадка, — поправила я, рассматривая щупальца. Они выглядели абсолютно нормально — ни намека на то, что внутри скрываются килограммы груза. — А вес? — спросила практичная Тростинка. — Ты чувствуешь, что тащишь? — Нет, — удивилась я. — Вообще не чувствую. — Значит, это реально другое измерение, — заключила девочка. — Физика там не работает. *** Ночью, когда все уснули, я сидела в своей кладовке и размышляла. Если щупальца — это порталы в другое измерение, и они существовали всегда… что ещё там может быть? Я закрыла глаза и попыталась «прощупать» глубину. Темнота, пустота, лёгкое шевеление — обычное состояние. Но где-то далеко, на пределе восприятия, мерещилось что-то… знакомое. — Есть кто? — мысленно позвала я. Тишина. Но ощущение не исчезало. Я нырнула глубже. Щупальца вели себя странно — они не сопротивлялись, но как будто предупреждали: «Осторожно, там далеко, можно потеряться». Я мысленно плыла сквозь темноту, пока не наткнулась на… На предметы. Они висели в пустоте, как в музее — старые, пыльные, забытые. Я подплыла ближе и ахнула. — Не может быть. Первым в темноте висел белый халат. Лабораторный, с вышивкой на кармане — имя, которого я не могла разобрать, но чувствовала, что оно моё. Настоящее. То, что было до всего. Рядом парила колба с остатками синей жидкости — шампунь, который я разрабатывала до того, как стала оружием. Я помнила его запах, помнила, как смешивала ингредиенты, как радовалась первому удачному образцу. Дальше — пробирки, банки с реактивами, записная книжка в потёртой обложке. Всё это плавало в невесомости, ожидая, когда хозяйка вспомнит о них. — Это же моя лаборатория, — прошептала я. — Моя настоящая. Которая была до… До превращения. До сценария. До того, как меня сделали злодейкой. Я протянула щупальце к халату — и в тот же миг картинка вспыхнула перед глазами. Я, молодая, в этой лаборатории. Смешиваю, записываю, улыбаюсь. Рядом кто-то стоит — фигура, черты морды не разобрать, но тёплая, родная. Голос говорит: «У тебя получится, ты талантлива». — Кто это? — спросила я вслух, но видение растаяло. Я открыла глаза. В щупальце висел белый халат — пыльный, старый, но настоящий. — Ты помнишь, — прошептала я своим конечностям. — Вы всё помните. Щупальца тихонько погладили меня, утешая. *** За завтраком я молчала, переваривая открытия. Но когда Льдинка снова попросила показать «фокус с исчезновением», я решилась. — Смотрите, — сказала я и достала из щупалец белый халат. — Ого, — выдохнула Тростинка. — Ты где это взяла? — В глубине, — честно сказала я. — Это моё. Из прошлой жизни. Нитка подошла ближе, осторожно потрогала ткань. — Красивая вышивка, — сказала она. — А что здесь написано? Я посмотрела на кармашек. Буквы расплывались, но одно слово можно было разобрать: «лаборатория». — Моя лаборатория, — сказала я. — Я была химиком. Настоящим. До того, как… — До того, как тебя сделали другой? — мягко спросила Нитка. Я кивнула. — А ещё там есть, — добавила я и выложила на стол колбу, пробирки и записную книжку. — Крафт, — Молот присвистнул. — У тебя там целый склад прошлого. — Похоже на то, — согласилась я. Льдинка уже тянулась к колбе. — Не трогай, — остановила я. — Я не знаю, что там внутри. Надо проверить. — А можно я посмотрю книжку? — спросила Тростинка. — Там рецепты? — Не знаю, — я протянула ей потрёпанный блокнот. — Осторожно, страницы старые. Девочка открыла первую страницу и ахнула: — Крафт, тут формулы! И названия! И… ой, а это что за каракули? Я заглянула. На полях были рисунки — смешные рожицы, цветочки, чьи-то портреты. Я не помнила, когда рисовала, но почерк был мой. — Кто-то был счастлив, — тихо сказала Нитка, глядя на рисунки. — До всего. — Наверное, — я провела копытом по странице. — Наверное, я была счастлива. — Будешь снова, — твёрдо сказала Льдинка и обняла моё щупальце. — Мы сделаем. Я посмотрела на неё, на Тростинку, на Нитку и Молота, на щупальца, которые мирно покачивались вокруг, создавая уютный полукруг. — Уже счастлива, — сказала я. — Сейчас. Здесь. И это было чистой правдой.