ГривИстория

После дня рождения Льдинки на кухне царил бардак. Ленточки, фантики, остатки крема на столешнице, и — забытая всеми — поваренная книга, которая так и осталась лежать у края стола. Я прибралась щупальцами (быстро, привычно, почти не глядя), а потом села передохнуть. Взгляд упал на книгу. — «Сто способов удивить гостей», — прочитала я название. — Автор... не важно. Я открыла первую страницу. Телекинезом перевернула ещё одну. Потом ещё. — Мука, сахар, яйца, — бормотала я. — Соль, сода, масло. Смешать, взбить, испечь. Химия. Я отложила книгу. Потом взяла снова. — Химия, — повторила я. — Но какая? Рецепт эклера: заварное тесто, крем, шоколадная глазурь. Я перечитала ингредиенты — и вдруг увидела их по-другому. Не как еду. Как реактивы. — Мука — основа. Вода — растворитель. Масло — эмульгатор. Яйца — связующее. При нагревании белок денатурирует, структура застывает, образуется полость... Я захлопнула книгу. — Это химия, — сказала я вслух. — Кухня — это лаборатория. А повар — химик-технолог. Щупальца за моей спиной заинтересованно зашевелились. Им явно нравилась эта мысль. Я открыла книгу снова и принялась штудировать её уже профессиональным взглядом опытного химика. Замес теста — гидратация белков, гомогенизация. Выпечка — термообработка, денатурация белка. Карамелизация сахаров, гелеобразование, эмульгация жиров. — Крафт? — Нитка заглянула на кухню. — Ты чего? — Я постигаю науку, — ответила я, не отрываясь. — Какую? — Кулинарию, — я подняла голову. — Это химия, Нитка. Самая настоящая химия. Она посмотрела на меня, потом на книгу, потом на щупальца, которые уже тянулись к полкам с ингредиентами. — Ты что задумала? — Ужин, — я улыбнулась. — Сегодня я готовлю. — Без подрывов? — Постараюсь. Нитка вздохнула и вышла. Наверное, пошла за аптечкой. На всякий случай. Я решила начать с простого. Суп-пюре из тыквы. Это же просто: сварить, взбить, приправить. Но я хотела не просто сварить — я хотела понять. Я взяла тыкву. Оранжевая, плотная, с матовой кожурой. Клетчатка, вода, каротин. При нагревании клетки разрушаются, вода выходит, структура становится мягкой. Добавить лук — в нём есть серные соединения, которые при жарке дают тот самый запах. Морковь — каротин, но в другой форме. Чеснок — аллицин, антисептик и ароматизатор. — Крафт, — Тростинка заглянула на кухню. — Ты разговариваешь с едой. — Я анализирую, — ответила я. — Это страшно. — Это наука. Тростинка молча вышла. Я нарезала овощи. Щупальца работали слаженно, быстро, ровно — одни резали лук, другие чистили морковь, третьи измельчали чеснок. Ни одного пореза. Ни одной слезинки — я вспомнила, что лук можно охладить, и рефлекторно подержала его в магическом поле. Закинула всё в кастрюлю. Добавила бульон. Включила огонь. — Теперь ждать, — сказала я себе. Пока суп варился, я решила заняться основным блюдом. Перечитала рецепт запечённой рыбы в сливочном соусе. Рыба — белок. Сливки — эмульсия жира в воде. Сыр — белок и жир, плюс ферменты, которые при нагревании тянутся. Зелень — эфирные масла, антиоксиданты. — Щупальца, — скомандовала я. — Разогреть духовку. До ста восьмидесяти. Щупальца метнулись к духовке. Одно открыло дверцу, второе проверило температуру, третье начало выставлять регуляторы. — Не перегрейте, — попросила я. Они обиженно замерли. А точнее, двести? — Сто восемьдесят, — твёрдо сказала я. Щупальца подчинились. Рыбу я выпотрошила — отвратительно, но интересно: внутренности, анатомия, строение. Промыла, натёрла солью и перцем. Соус смешала в отдельной миске — щупальца работали синхронно, как миксер. — Крафт! — Льдинка заглянула на кухню. — Можно я попробую? — Соус сырой, — ответила я. — А можно сырой? — Нельзя. — Жалко, — она вздохнула и убежала. Я поставила рыбу в духовку. Вернулась к супу. Пюрировала погружным блендером (электричество, механика, гидродинамика). Добавила сливки. Посолила. Поперчила. — Готово, — сказала я себе. Попробовала. Вкусно. Даже очень. — Химия, — улыбнулась я. Дальше был десерт. Я решила не рисковать с тортом — это казалось мне слишком ответственным. Взяла яблочный пирог. Просто, надёжно, проверенно. Тесто: мука, масло, вода, соль. Замес — гидратация клейковины, эмульгирование жира. Яблоки: нарезать, обвалять в сахаре и корице. Корица — эфирные масла, антисептик, ароматизатор. — Крафт, — Нитка заглянула на кухню. — У нас тут дым? — Нет, — я принюхалась. — Пар. Всё нормально. — А почему духовка светится? — Это свечение — индикатор нагрева. — А почему оно зелёное? — Потому что я колдую, — я улыбнулась. — Не бойся. Это не опасно. Нитка посмотрела на меня, на щупальца, на духовку, и медленно закрыла дверь. — Ужин через час, — крикнула я ей вслед. — Я буду в саду. Жить. Вечером вся семья сидела за столом. Суп-пюре, запечённая рыба в сливочном соусе, яблочный пирог. Пахло так, что Льдинка облизывалась в предвкушении. — Ну, — Нитка пододвинула тарелку мне. — Первый блин... — Не блин, — перебила я. — Суп. Но суть та же. Я попробовала первой. Вкусно. Безопасно. Даже красиво. — Ешьте, — сказала я. — Все отлично. — Вкусно, — согласилась Льдинка с уже набитым ртом. — Ты гений. — Я химик, — поправила я. — И повар. Теперь. Мы ели и смеялись. А я думала о том, что кухня — это лучшая лаборатория. Потому что здесь не нужны взрывы. Здесь нужно только желание сделать вкусно и любовь к тем, кого ты кормишь. — Крафт, — Тростинка отодвинула пустую тарелку. — А завтра ты тоже готовишь? — Завтра — нет, — я покачала головой. — Завтра — мыло. — Жалко, — вздохнула она. — Но послезавтра — снова кухня, — пообещала я. — Химия требует практики. — Ура! — завопила Льдинка. Я смотрела на них — на свою семью — и думала, что это и есть настоящая жизнь. Не битвы, не погони, не спасение мира. А суп, рыба, пирог. И счастливые лица тех, кого ты любишь. — Спасибо, — прошептала я. — За что? — удивилась Нитка. — За то, что дали мне это. Она улыбнулась и погладила меня по щупальцу. — Ты сама это взяла, — сказала она. — Мы только рядом. — И это главное, — я обняла её. — Главное. За окном садилось солнце. На столе пустели тарелки. А впереди была целая жизнь — с мылом, с химией, с ужинами и новыми открытиями. — Хороший день, — сказала я. — Хороший, — согласились все.