ГривИстория

Луна сидела в своей башне и смотрела на звёзды. Не потому, что надо было — просто любила. С детства. Ещё до того, как стала принцессой. До того, как стала Найтмер Мун. До всего. Звёзды были её тихой гаванью. — Ваше Высочество, — раздалось от двери. — Входи, — не оборачиваясь. Стражник приблизился и положил на стол свиток. — Доклад из Понивилля. По делу гражданки Крафт. Всё улажено. Лжесвидетеля арестовали. Заказчиков ищут. — Хорошо, — Луна наконец обернулась. — А сами заказчики? — Пока не найдены. Но их описали. Серый крупный жеребец и рыжий помельче. Мы распространили ориентировки. — Этого мало, — покачала головой Луна. — Они могут уйти. Спрятаться. А потом снова попытаться. — Мы делаем всё возможное, Ваше Высочество. — Знаю, — она вздохнула. — Ступай. Стражник ушёл. Луна осталась одна. Она снова повернулась к звёздам, но мысли были далеко. — Они хотели убить кузнеца, — прошептала она. — Потом пытались подставить ту, что спасла мне жизнь. И теперь гуляют на свободе? Звёзды молчали. Но Луна знала, что они видят всё. — Значит, придётся заняться этим лично. Луна подошла к своему ложу и легла, глядя в тёмный потолок. Она могла бы послать стражу. Могла бы написать указ. Могла бы… Но это был бы долгий путь. А она устала от долгих путей. — Иногда, — сказала она себе, — старые методы работают лучше новых. Она закрыла глаза и провалилась в сон. Но не в свой. *** Серый жеребец по имени Кремень спал в дешёвом номере придорожной таверны. Ему снилось, что он богат. Что все его проблемы решены. Что… — Здравствуй, Кремень. Он открыл глаза и закричал. Вокруг была тьма. Абсолютная, бесконечная. И в этой тьме горели два глаза — огромные, белые, без зрачков. — К-кто ты? — заикаясь, выдавил он. — Ты хотел убить пони, — голос шёл отовсюду. — Ты пытался подставить другую. Ты думал, что останешься безнаказанным? — Я… я не… это не я… это он предложил! — Неважно, кто предложил. Важно, кто согласился. Тьма вокруг начала сгущаться. Кремень почувствовал, как что-то холодное обвивает его ноги. Потом туловище. Потом шею. — Пожалуйста… — прохрипел он. — Ты просишь пощады? — голос стал почти ласковым. — А тот пони просил пощады, когда падал в реку? Когда вода заливалась в лёгкие? Когда он думал, что умирает? — Я… я не хотел его убивать… просто напугать… — Резать берег в темноте — это не напугать. Это убить. Щупальца — чёрные, как сама тьма — сжались чуть сильнее. — Слушай меня внимательно, Кремень, — голос стал тихим, почти шёпотом. — Ты уйдёшь из этих мест. Ты уйдёшь далеко. Ты никогда не вернёшься. Ты забудешь дорогу к дому того кузнеца. Ты забудешь, что вообще существовала такая пони — Крафт. — Я… я понял… — И если ты когда-нибудь, хоть краем мысли, подумаешь о том, чтобы снова навредить кому-то… — пауза. — Я вернусь. И следующий раз будет не сном. Щупальца исчезли. Тьма рассеялась. Кремень лежал на кровати, мокрый от пота, и смотрел в потолок. — Я уйду, — прошептал он. — Прямо сейчас. *** Рыжего звали Лисик. Он был хитрее, умнее, и в тот момент, когда его напарник корчился в кошмаре, Лисик праздновал удачную аферу в другом городе. — За тех двоих нам неплохо заплатили, — усмехался он, засыпая в уютном номере. — А главное — чистенько. Никто не докопается. — Ты уверен? Лисик открыл глаза. Над ним склонилась пони. Красивая. Тёмно-синяя. С гривой, в которой переливались звёзды. И глазами — ярко белыми, без зрачков. — Ты кто? — Лисик попытался отползти, но тело не слушалось. — Я та, кто приходит к тем, кто думает, что можно спрятаться. Она мило улыбнулась — и эта улыбка была жуткой. — Я та, кто видит всё, даже в самой тёмной ночи. — Ты… ты принцесса? — дошло до него. — Я — Луна. И ты пытался навредить хорошей пони. — Я не знал! — заверещал Лисик. — Мне заплатили, я просто… — Просто помогал убийцам, — закончила Луна. — Просто нанял лжесвидетеля. Просто считал, что это сойдёт с копыт. Вокруг начали загораться звёзды. Но не красивые, не мирные — злые, острые, летящие прямо на него. — А-а-а! — Лисик закрыл голову копытами. — Не бойся, — голос Луны звучал почти ласково. — Это просто сон. Но запомни: я могу сделать так, что ты никогда не проснёшься. — Что ты хочешь?! — Ты уйдёшь. Ты исчезнешь. Ты никогда больше не появишься в этих краях. И передашь своему другу — если он ещё не понял, — что шутки кончились. — Передам! — заорал Лисик. — Всё передам! Только отпусти! — Сладких снов, — улыбнулась Луна и растаяла. Лисик проснулся с криком. *** В таверне, где ночевал Кремень, хозяин удивился — постоялец ушёл затемно, даже не позавтракав. Просто выбежал, как ошпаренный, и был таков. В другой таверне, за пятьдесят миль, Лисик собирал вещи трясущимися копытами и бормотал: — Я ухожу. Навсегда. В другую страну. Где нет никаких пони со щупальцами и принцесс, которые снятся. — Ты чего? — спросил сосед по номеру. — Не твоё дело! — рявкнул Лисик и выскочил на улицу. Больше этих двоих в Эквестрии никто не видел. *** Луна открыла глаза. В башне было тихо. За окном всё так же сияли звёзды. Прошло всего несколько минут — а она успела побывать в двух снах, в двух городах, в двух головах. — Порядок, — сказала она сама себе. — Вопрос решён. Она встала, подошла к окну и посмотрела на юг, туда, где спала маленькая мыловарня и её обитатели. — Спокойной ночи, Крафт, — прошептала Луна. — За твоих теперь не беспокойся. Звезда мигнула в ответ — то ли случайно, то ли в знак согласия. Луна улыбнулась и пошла спать. По-настоящему. *** — Крафт, — Льдинка трясла меня за щупальце. — Проснись! Мне такой страшный сон приснился! — Какой? — я села, пытаясь сообразить, который час. — Что какие-то плохие пони на тебя напали, а я не могла помочь! — Это просто сон, малышка, — я обняла её. — Со мной всё хорошо. — И ещё мне приснилось, что принцесса Луна сияет в небе и говорит: «Всё будет хорошо». — Наверное, так и есть, — улыбнулась я. — А ещё что-то про звёзды. И про то, что плохие пони ушли далеко-далеко. Я замерла. — Интересный сон, — сказала я осторожно. — А про кого именно? — Не помню, — Льдинка зевнула. — Но они больше не придут. Точно. — Откуда знаешь? — Звезда сказала. Я посмотрела в окно. Наступало утро. Звёзды гасли одна за другой. — Спасибо, — прошептала я. — Если это ты. Звезда на западе мигнула в последний раз и погасла. — Идём завтракать, — сказала я Льдинке. — Сегодня будет хороший день. — Правда? — Правда. Я чувствую. И мы пошли на кухню — к блинам, смеху и новому дню мирной жизни.