ГривИстория

— Крафт! Смотри, что я принесла! Тростинка влетела в мыловарню с таким энтузиазмом, что я даже не удивилась — привыкла. Зато удивилась, когда увидела книгу. Толстенная, в твердом переплёте, с потрепанными уголками и названием, вытисненным золотом: «Полное лукошко». — Что это? — я вытерла щупальца о фартук. — Справочник по грибам! — Тростинка плюхнула фолиант на стол. — Автор — Спаркли Хоуп. Мисс Страница сказала, это лучшая книга о грибах в Эквестрии. Написано простым языком, без заумностей. Я подумала, тебе пригодится. Я открыла книгу. Крупные буквы, понятные рисунки, и правда — без заумностей. В первой же главе автор объясняла, как отличить съедобный гриб от поганки: «Если сомневаешься — не бери. А если взял и сомневаешься — выбрось. А если съел и сомневаешься — беги к лекарю». — Занятно, — хмыкнула я. — А ты ищи! — Тростинка уже пролистывала страницы. — Вот, смотри. Сыроежки Беглые Зрячие. Те самые, про которые Мэттер рассказывала. Я углубилась в чтение. «Сыроежка Беглая Зрячая (Russula Carmina Sighted) — гриб, который бегает. Размером с крупную крысу. Шляпка белая, с синими «глазами» концентрическими кругами. Ножка тонкая, гибкая, с корешками на конце. Обитает в светлых лиственных лесах. Вечнодикого леса избегает — там темно, а сыроежки любят солнце. Питается мелкими животными и насекомыми, которых ловит с помощью корешков. Способна кульбитировать через голову, развивая приличную скорость. Сезон размножения — ранняя осень. В остальное время споры не созревают, и гриб относительно безопасен (если не считать стремления вцепиться в Вас корешками с целью самозащиты). Способ ловли: сыроежка видит угрозу (в том числе тень от нависшего предмета). Поэтому приближаться к ней надо аккуратно, с той стороны, куда «глаза» не смотрят. Ловить лучше всего «сетью» — набрасывать материю или распускать по земле веревки, чтобы гриб бежал прямо в ловушку. Вкус: приятный, грибной, напоминает белый гриб. Перед готовкой необходимо удалить корешки (они жесткие) и «глаза» (они горчат)». Я оторвалась от книги. — И где их искать? — На опушках, — ответила Тростинка. — Где солнце. И на полянах. Там, где светло. — А Вечнодикий лес? — Не подходит. Там темно. Я задумалась. Светлые леса, опушки, поляны — это недалеко. В паре часов ходьбы от дома. — Крафт, — Тростинка посмотрела на меня серьезно. — Ты пойдешь? — Пойду, — решила я. — Но одна. — Почему?! — Потому что я иду охотиться, — я посмотрела на щупальца. — Не спасать. И не учить. Охотиться. Это не для детей. — Я не маленькая! — Ты умная и взрослая не по годам, — я погладила ее по голове. — Но грибы эти — хищники. И хоть книга говорит, что они безопасны вне сезона размножения, я не хочу рисковать. — Тогда возьми Молота! — Молот нужен в кузнице. — Мэттер! — Мэттер ученый, а не охотник. — А себя ты взяла? — Тростинка уперла копыта в бока. — Себя — да, — улыбнулась я. — Потому что у меня есть щупальца и рефлексы бывшей злодейки. А у вас — нет. Идем ужинать. *** Лес встретил меня тишиной. Я ушла после завтрака, когда солнце поднялось достаточно высоко. Шла час, потом второй. Остановилась на опушке, где березы расступились, открывая поляну, залитую светом. — Здесь, — прошептала я. Щупальца разошлись веером, прощупывая землю. Тишина. Только птицы поют. Я сделала шаг вперед. Еще шаг... И увидела их. Три белые шляпки торчали из травы на краю поляны. Они не двигались, но я чувствовала — смотрят. Те самые синие капли-«глаза» блестели на солнце. — Ага, — я улыбнулась. Щупальца приготовились. Часть 4. Охота Я решила действовать по книге. Медленно подкралась с той стороны, куда «глаза» не смотрели — со спины. Щупальца поднялись в воздух, зависли над грибами... И те рванули с места. Кульбит, еще кульбит — и три белых шляпки уже на другом краю поляны. Они двигались быстрее, чем я ожидала. — Хитрые, — проворчала я. Щупальца метнулись следом, но грибы уворачивались, как ужи. Одна прядь чуть не схватила крайнего, но тот отпрыгнул в сторону и скрылся в траве. — Ладно, — я выпрямилась. — Играем по-другому. Я расстелила щупальца по земле — широким веером, почти незаметно среди травы. Сама встала с той стороны, откуда грибы бежали ко мне. И медленно пошла вперед. Сыроежки заметили угрозу. Они заметались, пытаясь уйти, но щупальца уже замкнули круг. Одна прядь сомкнулась, вторая, третья... — Есть! — я рванула. Грибы попадали в ловушку, как перепуганные мыши. Щупальца сжались, хватая их за корешки. Те дергались, пытались вырваться, но я держала крепко. — Сильные, — удивилась я. — Для крысоразмерных грибов. Корешки скребли по щупальцам, пытаясь впиться, но кожа была слишком толстой. Грибы не могли причинить вред — только дрыгались и, кажется, шипели. — Успокойтесь, — сказала я. — Вас съедят. Это почетно. Грибы не успокоились. Но это уже не имело значения. Я открыла «карман» и отправила туда грибы — одного за другим. Они замерли в темноте, обездвиженные, но живые. — Три, — посчитала я. — Мало. Я прошлась по поляне еще раз. Нашла два гриба, прятавшихся под березой. Потом еще один — в овражке. — Шесть. Хватит на ужин. Я уже собиралась уходить, когда услышала шорох. Рефлексы сработали раньше, чем я успела подумать. Щупальца выстрелили в кусты, — пять прядей одновременно. Ветки захрустели, листья полетели, но... Никого. Я подошла ближе. Щупальца шарили по земле, по кустам, но находили только ветки и старую листву. — Померещилось, — сказала я себе. Но что-то не давало покоя. Я раздвинула кусты щупальцем и замерла. В кустах, свернувшись калачиком, лежал... щенок. Из веток. Маленький, размером с кошку, с едва заметными зелеными глазками-бусинками. Древолк. — Ох ты ж, — выдохнула я. Щенок не двигался. Я осторожно тронула его щупальцем. Ветки были тёплыми, живыми. Он спал. — Или притворяется, — прошептала я. Я отступила на шаг. Потом на второй. Потом развернулась и пошла прочь. — Нельзя, — сказала я себе. — Нельзя тащить на базу неизвестно что. Мало ли, мамаша рядом. Или стая. Или он сам проснется и устроит погром. Я шла и все повторяла: нельзя, нельзя, нельзя. Но щупальца тянулись назад. К щенку. К веткам. К чему-то, что показалось мне знакомым. — Нельзя, — рявкнула я уже вслух. — Я иду охотиться. А не спасать. И ускорила шаг. Уже на опушке я вспомнила, что щенок — хищник. И что хищники умеют идти по следу. — Глупая, — сказала я себе. — Глупая, глупая, глупая. Я вернулась. Осторожно, стараясь не шуметь, обошла кусты с щенком по широкой дуге. Потом еще раз. Потом заметала следы, как умела в той, прошлой жизни: петляла, ходила по воде, благо ручей рядом, прыгала с камня на камень, перелезала с дерева на дерево. — Теперь не найдт, — выдохнула я, когда вернулась на тропу. Щупальца все еще тянулись назад. Я мысленно приказала им успокоиться. — Мы идем домой. К семье. К ужину. Где нас ждут. Щупальца поникли, но подчинились. — Крафт! Ты пришла! — Льдинка повисла на моей шее. — Мы уже волновались! — Волновались, но не очень, — уточнила Тростинка. — Мы знали, что ты справишься. — Справилась, — я достала из подпространства грибы. — Держите. — Ого! — Льдинка округлила глаза. — Они большие! — Я до сих пор думаю... — сказала я. — Грибы ли это вообще? — А что еще? — удивился Молот. — Не знаю, — я пожала плечами. — Но на вкус — грибы. Проверим. Нитка взяла грибы, осмотрела. — Корешки надо удалить. И «глаза». Говорят, горчат. — Я читала, — кивнула я, доставая ножи и разделочную доску. Через час на столе стояла сковорода с жареными сыроежками. Пахло так, что слюнки текли. Мы ели и смеялись. А я думала о щенке в кустах. О том, что оставила его там одного. О том, что, может быть, зря. — Крафт, — Льдинка толкнула меня в бок. — Ты чего задумалась? — О грибах, — соврала я. — И о том, что жизнь — удивительная штука. — Это да, — согласилась Нитка. — Еще грибов принесешь? — Обязательно, — пообещала я. — Обязательно. Но в душе знала — в следующий раз я пойду не за грибами.