ГривИстория

Я лежала на своей новой кровати, в своей новой комнате, и смотрела в потолок. За окном тихо шумели деревья — те самые, что я посадила у крыльца. Их листья шелестели на лёгком ветру, и этот звук был таким же родным, как дыхание спящего дома. В доме было тихо, только где-то за стеной посапывала Льдинка, а из комнаты Мэттер доносился ровный скрип пера — она опять не спала, строчила в блокноте, записывала наблюдения, гипотезы, вопросы. У неё всегда были вопросы. У меня — ответы не всегда. — Щупальца, — прошептала я в темноту. — Вы устали? Они лениво зашевелились, мягко покачиваясь в лунном свете. Кончики прядей слабо светились — так они делали, когда были спокойны и довольны. — Я тоже. Я закрыла глаза. Сон пришёл не сразу — я слышала, как скрипнула дверь в комнате Мэттер, как она прошла на кухню за водой, как потом всё стихло. А потом я провалилась в тёплую, глубокую темноту. *** И оказалась в звёздах. — Крафт, — раздался голос. — Просыпайся. Ну, почти. Я открыла глаза. Вокруг было звёздное небо. Бесконечное, тёмное, усыпанное искрами, которые мерцали, как живые. Они двигались — не просто висели, а дышали, переливались, складывались в узоры. Я сидела на чём-то тёплом и мягком — наверное, на облаке, хотя оно было плотным, как шерсть, и пахло ночью и мятой. А рядом, чуть склонив голову, сидела Луна. Она была прекрасна. Не парадно, не официально — по-настоящему. Её тёмно-синяя шерсть мягко светилась в звёздном свете, крылья были сложены за спиной, но я видела, как они чуть подрагивают — как будто она готова была взлететь в любой момент, если понадобится. Её грива и хвост текли, переливались, как ночное небо, живое и подвижное, в них мелькали далёкие галактики, вспышки, туманности. Глаза Луны — большие, тёплые, с лёгким прищуром — смотрели на меня с таким спокойствием, что я почти забыла, как дышать. — Принцесса? — я села прямее. — Я... — Тш-ш-ш, — она приложила копыто к моим губам. Движение было лёгким, почти невесомым. — Мы не при дворе. Мы во сне. Твоём сне. — Моём? — Ты заснула, и я решила заглянуть, — она чуть склонила голову, и прядь звёздной гривы скользнула по плечу. — Смотрела на тебя сверху. Ты улыбалась во сне. Я заинтересовалась. Я почувствовала, как тепло разливается в груди. Она присматривает за мной. Просто так. Не потому что должна, а потому что хотела. — И что вы... что ты увидела? — Это, — Луна указала вперёд. Перед нами, распростёртый в звёздной пустоте, висел огромный комикс. Страниц было много — десятки, сотни — они переливались мягким светом, кадры двигались, как живые картины. Каждая страница была как окно в прошлое. — Твоя жизнь, — сказала Луна. — С того дня, как ты упала в чан с химикатами. До сегодняшнего вечера. Я смотрела на страницы, и сердце забилось чаще. Это была я. Вся я. Мои ошибки, моя боль, мои победы. Всё, что я пережила, было здесь — нарисовано, оживлено, разложено по кадрам. — Это... вся я? — Вся ты, — она улыбнулась. Уголки губ чуть приподнялись, взгляд стал мягче, в глазах мелькнула искра тёплого участия. — Хочешь посмотреть? Я кивнула. Потому что не могла отказаться. Потому что хотела увидеть себя — настоящую. Ту, которую я почти забыла. Луна поднесла копыто к первой странице. Её движение было плавным, почти танцующим — она касалась бумаги краями копыт, и страница раскрывалась сама, подчиняясь её жесту. Она делала это бережно, как будто боялась повредить воспоминания. Кадр первый: лаборатория. Столы, мензурки, пробирки, штативы, зелёная жидкость, пузырящаяся в стеклянной колбе. Молодая пони в белом халате — Маргарита. Она улыбается, держит в копытах пробирку, и глаза её светятся любопытством. — Ты была красивой, — сказала Луна тихо. Её голос звучал как шёпот ночного ветра. — Была, — я кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Я почти не помню. — Помнишь, — поправила Луна. Она чуть наклонилась ко мне, и я почувствовала запах ночи и прохлады. — Просто не хочешь вспоминать. Кадр второй: тот самый мост с подпиленной оградой, и чан под ним. Вспышка. Электричество. Крик. Я видела, как Маргарита падает в зелёную жидкость, как её тело пронзает молния, как она бьётся в конвульсиях, захлебываясь в зеленой мути. — Здесь больно, — я отвернулась. — Не смотри, — Луна мягко взяла меня за копыто. Её прикосновение было тёплым, несмотря на звёздный холод вокруг. — Это уже не ты. — Тогда кто? — Тень. Та, что осталась в прошлом. Она перевернула страницу. Я не видела, как она это делает — просто страница перевернулась сама, подчиняясь её воле. Кадр третий: книжная лавка в Кантерлоте. Я лежу на полу, щупальца растопырены, красно-зелёные смотрят в никуда. Рядом — разбитая витрина, осколки стекла, разбросанные книги. — Это я, — сказала я. — Первый день. — Ты выглядела... растерянной. — Я была растерянной. И напуганной. — А теперь? Я посмотрела на Луну. Её глаза смотрели на меня с теплотой. В них не было жалости — только понимание. — Теперь — нет. Следующие страницы пошли быстрее. Луна перелистывала их с лёгкостью, иногда задерживаясь на особенных моментах. Кадр: река. Тонущий Молот. Я прыгаю в воду, щупальца вытянуты вперёд, как сети. — Ты спасла его, — заметила Луна. — Даже не зная, кто он. — Я слышала крик, — я пожала плечами. — Не могла пройти мимо. — Могла, — мягко сказала Луна. — Но ты не прошла. Кадр: кухня в доме Молота. Я сижу за столом, Нитка ставит передо мной тарелку. Льдинка смотрит на мои щупальца с восторгом, Тростинка — с любопытством. — Они не боялись, — сказала Луна. — Они не боялись, — я улыбнулась. — Это было странно. Но приятно. — Ты была для них не чужой, — Луна повернулась ко мне. — Ты стала своей. Сразу. — Я не знала, как быть своей. — Ты научилась. Кадр: мыловарня. Я мешаю в котле, рядом — Тростинка с книгой, Льдинка с бантиком. Я улыбаюсь. — Ты нашла своё дело, — кивнула Луна. — Я нашла дом. Луна перевернула страницу. Кадр: ядошутка. Льдинка лысая, Тростинка без голоса. Я мечусь между ними, щупальца напряжены. — Страшно было? — спросила Луна. — Очень, — я покачала головой. — Но я справилась. — Как? — Просто была рядом. Кадр: телега, летящая в Мейнхеттен. Я в упряжке, щупальца на пределе, земля мелькает под копытами. — Ты быстрая, — заметила Луна. — Была, — поправила я. — Теперь я медленнее. — Почему? — Потому что теперь я не убегаю. Я иду к тем, кто ждёт. Луна кивнула, и в её глазах мелькнуло одобрение. Кадр: ярмарка. Льдинка на карусели, Тростинка с книгой, Нитка с корзинкой, Молот с подковами. Я рядом с ними. — Это счастье, — сказала Луна. — Это жизнь, — ответила я. Последняя страница была ещё не дописана. На ней был только набросок: я, сидящая на крыльце, щупальца мирно покачиваются. Рядом — Льдинка, Тростинка, Нитка, Молот, Мэттер. Все улыбаются. — Это сегодня, — сказала Луна. — Ты легла спать. Уставшая. Довольная. — Я счастливая, — поправила я. — Знаю, — улыбнулась Луна. Её улыбка была тёплой, как солнечный свет. — Поэтому я и пришла. — Зачем? — Чтобы ты увидела себя со стороны, — она мягко коснулась моего плеча краем крыла. — Ты прошла долгий путь. Ты изменилась. Ты стала собой. — Настоящей? — Да, — Луна кивнула. Глаза её сияли. — Настоящей. *** Я открыла глаза. В комнате было светло. За окном пели птицы — те самые, что каждое утро будили меня, даже когда я хотела спать дольше. Солнце золотило край одеяла, и я чувствовала тепло на шерсти. — Крафт! — Льдинка влетела в комнату с таким грохотом, что я подскочила. — Ты спала? Мы уже завтракать! — Иду, — я села. Щупальца потянулись, зевнули — я чувствовала, как они медленно расправляются, проверяя утро на прочность. — Вам снилось? — спросила я. Они кивнули — слабо, но уверенно. — Мне тоже. Я встала и пошла на кухню. Впереди был новый день. Но что-то изменилось. Я чувствовала это — лёгкое тепло, которое осталось после встречи с Луной. Тёплый свет в груди. Как будто часть звёздного неба осталась там, внутри. Я улыбнулась, открывая дверь. — Доброе утро, — сказала я семье. — Доброе утро, — ответили они. Все, кроме Льдинки.