любовь, что побеждает все

Чон Юнхо выглядит в реальности так же, как и на своих фото в приложении для знакомства, поэтому Хонджун и начинает нервничать. Обычно в приложении они все себя льстят: обеляют кожу, делают мягче или острее черты лица, выбирают ракурсы, чтобы скрыть непропорциональные, и от того не подходящие под новейшие стандарты, красоты лоб или нос. Чон Юнхо сидит перед ним, смиренно сложив руки на коленях, и выглядит так, словно только что вышагнул с экрана телефона Хонджуна в реальную жизнь. Есть от чего распереживаться. У него аккуратно выкрашенные в мягкий блонд волосы, сливочного оттенка нежная на вид кожа, большие выразительные глаза. Он выглядит просто идеально в мягком кашемировом джемпере и темных брюках. От него пахнет какими-то явно селективными духами, которые Хонджун не может опознать, но лишь потому, что ему все равно на такие вещи - Хонджуна привлекают более витальные запахи. Чон Юнхо выглядит идеальнее, чем фото в журналах, поэтому его пусть и очень красиво очерченные, но порядком искусанные губы, эту глянцевость картинки и портят. И именно они делают его живым, заставляя выйти из образа идеальной куклы. И именно эта деталь заставляет огонь внизу живота Хонджуна начать медленно разгораться. Как ты можешь быть девственником, думает он, а потом у него во рту пересыхает от картин, которые заполняют его разум. Все, что он может с Юнхо сделать. Все, что Юнхо даст ему покорно с собой сотворить, ведь именно за этим он сюда и пришел: отдать свое тело в полную собственность другому человеку в обмен на деньги. До этого они переписывались несколько дней и Хонджун знает, что Юнхо нужны деньги на лечение матери. Самоубийство отца разрушило их жизни. По словам Юнхо он готовился принять сан, но все, что произошло за пару месяцев до этого, поставило на том, что Юнхо выбрал для себя как смысл жизни, крест. Жизнь все-таки поганая до смешного шутка. Ну, это может объяснить наличие действующей девственности у Чон Юнхо, и все-таки... Хонджун с силой проводит пальцами по волосам, пытаясь вернуть себе концентрацию. Ему нельзя поддаваться искушениям, особенно сейчас. Особенно когда искушение, сидящее напротив него, делает все, чтобы он ему поддался. - То есть, - неуверенно спрашивает его Чон Юнхо, - вы хотите, чтобы я просто провел одну ночь в комнате? Чтобы я просто проспал в постели? И все? - Я провожу исследование, - говорит Ким Хонджун, - оно достаточно специфичное, но не нарушит вашей телесной автономии. Чон Юнхо в этот момент смотрит на него так, словно подозревает, что Хонджун над ним издевается, поэтому Хонджун невольно нервно ерзает в своем кресле. Ну могу на мизинчиках поклясться, чуть не вырывается у него, но Хонджун вовремя прикусывает язык, потому что это было бы совсем не к месту. - Ну, хорошо, - соглашается Чон Юнхо и Хонджун чувствует себя так, словно у него с плеч сваливается огромный камень. Нет, целая, мать его, гора! - Я согласен, - прибавляет он куда увереннее и Хонджун с облегчением переводит ему половину суммы, которую он ему уже предложил. В спальне все так, как было при жизни Есана, и Хонджун прикладывает все усилия, чтобы поддерживать эту иллюзию как можно дольше, хотя прошло уже почти десять лет. Со стороны кажется, что Есан, позевывая, выйдет из ванной и направится к кровати. А потом уже с нее, глядя на Хонджуна немного рассеянно и мечтательно, поманит того пальцем. И Хонджун двинется к нему как дети за Крысоловом или как лемминги к краю обрыва. И если все пройдет хорошо, то сегодня так и случится. Кажется Юнхо понимает, что находится в жилой комнате, прихода хозяина которой, ожидают с минуты на минуту. Он застывает в пороге спальни Есана в подготовленной для него Хонджуном сине-белой полосатой пижаме, с черной шелковой маской, которая сдвинута сейчас ему на лоб. В его взгляде сквозит напряженное удивление, но Хонджун ему улыбается, надеясь, что его улыбка Юнхо успокоит. - Устраивайтесь поудобнее, - говорит он, незаметно поглаживая в кармане своего домашнего кардигана тонкостенный фиал. Юнхо вначале садится на край кровати. Кажется, он ожидал, что Хонджун нацепит на него датчики всякие или что там еще исследователи крепят на свои объекты. - Никаких будильников, - поясняет ему Хонджун, - для чистоты эксперимента вам надо спать столько, сколько будет нужно вашему организму. Я буду рядом. Вести записи. Наверное, у Чон Юнхо есть вопросы о том, как его девственность связана с фазами сна или что там еще пытается изучать Ким Хонджун, если он ему не врет, но он их благополучно не озвучивает. - Хорошо, - кивает он покорно, прежде чем откинуть одеяло и забраться в постель. Внутри Хонджуна все сладко замирает и он ломает фиал. Тонкие как пергамент, но все равно острые осколки впиваются ему в пальцы, запуская ритуал. Хорошо. Так, хорошо. Когда он познакомился с Есаном, то тот практически не выходил из комнаты. Что уж говорить о путешествиях в другие страны или хотя бы города. Но теперь, если все удастся, они смогут отправиться куда глаза захотят. Да хоть на край света! Окрыленный этими мыслями, Хонджун пододвигает кресло и с удобством на нем устраивается, пока Чон Юнхо возится в постели. Ему неуютно и дело не в жестком матрасе или тонком одеяле. Юнхо чувствует чужое присутствие. И Хонджун снова сам себе улыбается, чуть ли не в ладони от этого хлопает. Значит, это действительно началось. Комната хранит в себе отпечатки личности Есана, но только потому, что эта комната Есан и есть. Частички его души прячутся в книгах, что он читал, в косметике, что Есан пользовался, в одежде, что он носил. Его душу было сложно сохранить, но Хонджун не только постарался это сделать, но и спрятал повсюду, пусть и раздробленную на множество фрагментов. И теперь они радужными бликами очень медленно сползаются по стенам комнаты наверх, стекаются к потолку. Прямо к месту, под котором располагается кровать с мирно спящим на ней Юнхо. Во сне он выглядит еще красивее, поэтому Хонджун не выдерживает и все же начинает трогать себя через мягкую ткань подкладки кармана в домашних брюках. Если все получится, то он, наконец, с Есаном сегодня воссоединится. Разумеется, Есан пленил его своим умом и красотой, свой широкой улыбкой, которую он прикрывал ладонью, смущаясь. Но и отрицать красоту его тела и лица Хонджун тоже ведь не мог. От невозможности вбиться в его тесное тело или ощутить мягкие губы Есана на своем члене Хонджун сходил иногда с ума так же сильно, как и от бесконечной скорби по нему. Ватикан безжалостно истреблял всех, в ком текла кровь Нефилимов, и Хонджун знал, что косвенно в физической смерти Есана был виноват именно он. Ведь это с ним таинственный старший и единственный сын клана Кан начал посещать выставки и приемы. Хонджун дал им Есана заметить. И нес теперь за это справедливое и жестокое наказание. К счастью, рецепт священного меча, который уничтожал душу Нефелима, был утерян еще во времена Филиппа Второго. Поэтому у Хонджуна оставался шанс вернуть Есана в этот мир. Он изучил множество древних манускриптов, большая часть из которых была еретической, прежде чем найти пусть и не уникальный, но все-таки рецепт. Все упиралось в оболочку и с этим было очень сложно: людские тела были слишком слабы, особенно те, которым уже доводилось стать пристанищем того или иного порока. Стоило душе Есана просочиться в них, как они сразу лопались, словно перезрелые ягоды. Но последние...экземпляры держались чуть дольше, и Хонджуну удавалось даже с Есаном переговорить. О, Есан не был зол на него как и полагалось ангелу. Наоборот, он ждал встречи с ним. Нужен был только нужный хост: невинный, верующий, выбравший путь смирения. Тот, кем двигала лишь благородная цель, и он был готов взять предложенные ему деньги, но не ради наживы. Так в поле зрения в специальном приложении для знакомств, что было особенно популярно в Дубаи, где многие продавали свою невинность, и появился Чон Юнхо. Как завороженный Хонджун наблюдает за тем, как то, что было вместилищем души Есана собирается в подобие человеческой фигуры над спящим Юнхо. Эктоплазма пузырится, принимая иногда знакомые черты, от которых у Хонджуна начинало заходиться сердце. Но то было временно - душе требовалось физическое тело. И в тот момент, когда она должна была стечь с потолка, чтобы облечь Юнхо в подобие прозрачного кокона, он и открывает глаза. Рот Юнхо раскрывается в беззвучном крике, и в этот момент душа Есана обрушивается на него, затыкая собой этот крик. От того, какие звуки издает Юнхо, бессильно бьющийся под заполняющей его через раскрытый рот и ноздри эктоплазмой, Хонджун не выдерживает и сжимает свой член через тонкую ткань сильнее. Борьба Юнхо с непрощенным вторжением в себя выглядит для него горячее, чем самая разнузданная порнуха, потому что борьба такого рода, когда одно тело подчиняет другое через силу, пусть первое тело и эфемерное, начала возбуждать его очень давно. Хонджун даже научился получать удовольствие от деформации неприспособленных для вместилища души Есана тел. В конце концов, это была единственная форма близости, доступная сейчас им с ним. Но сейчас все должно было пройти идеально. И когда Юнхо хрипло дыша откидывается на подушки, пока его тело сотрясает сильная и крупная дрожь, Хонджун рывком поднимается с кресла и подходит к кровати. Веки Юнхо крепко зажмурены. Ресницы, слипшиеся от пота и слез, едва трепещут. Но когда Хонджун останавливается возле изголовья, глаза Юнхо распахиваются , и взгляд Хонджуна встречает такой любимый и родной взгляд, что он чуть не кричит от радости. - Милый, - голоса Юнхо и Есана звучат в унисон, одновременно, но не сливаясь в единый голос, - милый, мой милый Хонджун. И затем Есан (и Юнхо) протягивает ему руки. Хонджун и не понимает как именно он оказывается в постели, не отслеживает тот момент, когда его губы оказываются на сухих и истрескавшихся губах Юнхо. Это все абсолютно неважно. Важно лишь то, что Есан, его Есан вернулся. Его новое тело - прекрасно физически и духовно. Важно было то, что Хонджун свои голод по нему и тоску глубокую, мог утолить. Что он и сделал. Тело Юнхо не было родным, Хонджун не знает его, но прекрасно помнит все, что любил Есан, поэтому сейчас он перекраивает желания и потребности Юнхо, который еще не слился полностью с душой Есана, под привычное ему лекало близости. Его кожа была мягкой и нежной, а тело - таким чувствительным, что он успевает кончить не раз и не два в ладони и рот Хонджуну. От счастья и удовольствия Хонджун теряет счет времени. И даже не замечает, что в какой-то момент Юнхо переворачивает его на кровати на спину, оседлывая его бедра, уже по своей инициативе. Юнхо смотрит на него сверху вниз, прижимая за запястья к кровати. И в его взгляде - нечитаемый холодный блеск, которого не было ни у Есана, ни у нетронутого им Юнхо раньше. - Хорошая попытка, - говорит Юнхо, потираясь о его член своей задницей, - но нет. - Нет? - переспрашивает, задыхаясь от посторгазменной неги, Хонджун. - Есана ты не получишь, - шепчет Юнхо, а потом снова опускается на член Хонджуна. И по телу того от единого сладостного слитного движения проходит мелкая дрожь, а пальцы на ступнях поджимаются. Пусть он и был девственником, но был чертовски хорош, а память Есана заставляла Юнхо делать все, что сам Есан когда-то любил, а Хонджун - обожал безмерно. И даже если Юнхо пытался сопротивляться в самом начале, то сейчас... Сейчас он не смирился. Он просто получал удовольствие. Но... - Неужели ты думал, что массовые пропажи людей, - ладони Юнхо упираются ему в грудь, когда он начинает двигаться на его члене в более быстром темпе, заставляющем глаза Хонджуна закатываться от удовольствия, - в одном городе не привлекут внимание? - Он, - шепчет Юнхо и Хонджун понимает, что не может сдвинуться, не может столкнуть его с себя, а еще что Юнхо говорит не с ним, он говорит с Есаном, - очень уж у тебя глупый, дорогой мой Нефилим. Мне очень жаль, но со мной, во мне, тебе будет намного лучше. Но я не жадный. Напоследок поделюсь. Он наклоняется, чтобы поцеловать Хонджуна. От кротости прошлого Юнхо не осталось сейчас и следа. Юнхо кусает его за губы так, что они начинают сразу кровить, а потом с жадностью втягивает нижнюю губу Хонджуна в рот, давит на нее языком, сглатывает его слюну, смешанную с кровью. По телу Хонджуна ползет холодок. Чья-то невидимая ладонь сжимает его за горло. В глазах Юнхо ничего нет, кроме непроницаемой тьмы, когда он шепчет снова, склонившись к Хонджуну так близко, что его морозное дыхание оседает у того на губах: - Всегда мечтал съесть ангела, знаешь ли. За завтраком Есан присутствует с ними неясной тенью, которую отбрасывает Юнхо на стену. Он намазывает джем на половинку сдобной булочки. Смотрит на нее внимательно, а потом добавляет еще джема. Хонджуну тяжело смотреть на следы укусов и засосов на шее и ключицах Юнхо, но взгляда он не отводит. Только делает глоток кофе из своей чашки побольше. От еды его тошнит, поэтому его омлет так и остается нетронутым. Слуги давно отвыкли задаваться вопросами о тех, кто приходит в поместье Кан и исчезает тут без следа. Но Юнхо, который приходит и остается, заставляет их перешептываться - Хонджун знает об этом. Но к сожалению он настолько вытрахан прошедшей ночью, что сейчас ему на это как-то все равно. - Ты убил очень много людей, - говорит ему Юнхо, прежде чем сделать осторожный укус от булочки с джемом, - знаешь? Больше, чем я. Моя мама правда умирает, метастазы в мозгу. Доступная нам медицина бессильна, знаешь ли. Но это не значит, что маму я не могу спасти. Ты знаешь, что душу одного человека можно обменять у Джукрен-саджа на десять тысяч душ? Но мы договорились и на сотне. Ты знаешь, что пожиратели грехов могли случайно вместе с хлебом с груди покойника съесть не только его грехи, но и прихватить случайно душу? Я вот знаю. Я очень много знаю того, что обычно считается просто древними выдумками. С этими словами Юнхо делает большой глоток из своего стакана с апельсиновым фрешем и его лицо озаряет довольная улыбка. - Сколько всего можно узнать на реддите, - прибавляет он, - если просто спрашивать у людей. Я спросил у Джемини, я спросил у Грока, а я написал чуваку с католического сабреддита в личку и он дал мне ссылку на оцифрованные из запретной секции Ватикана еретические тексты и даже варианты Библии на форуме в Даркнете. Как там говорится? Ищущий да обрящет. - Так ты...не священник? - Разумеется нет, - фыркает Юнхо, - но до тебя...до вас... я ни с кем не ебался, если тебе это настолько важно. Просто я знал, что если не напишу про то, что должен был стать священником, то ты бы меня не выбрал. А мне надо было сюда попасть. Как ты думаешь, сколько душ стоит душа Нефилима в глазах Джукрен-саджа? Внутри от этого вопроса у Хонджуна начинает все дрожать, перед глазами темнеет. Юнхо лишь смеется на это: - Прости, мне нравится то, каким испуганным становится твое лицо, Ким Хонджун, когда ты понимаешь, что больше никогда в жизни не увидишь своего ангела. Но я не так жесток. - Чего ты хочешь? - Вылечить маму. А больше мне и не надо ничего. Ведь так и должны поступать добродетельные дети, да? Заботиться о своих родителях. Я даже останусь с тобой, пока мы не выберем подходящего хоста. Видишь? Не такой уж я и монстр. Молчание зависает между ними и Хонджун думает о том, что делать ему нечего. Казалось, что он все предусмотрел, а в результате? - А мои грехи ты можешь съесть? - Только после обеда, - говорит серьезно Юнхо, а потом снова начинает хихикать, - Прости-прости, я слишком люблю это выражение на твоем лице. - Люблю - это слишком громкое слово для тебя, пожиратель, - глухо говорит Хонджун. - Да, если не испытывать то, что чувствует он, - Юнхо прикладывает свою ладонь к груди и в какой-то момент Хонджун видит Есана. Ему хочется упасть перед Есаном на колени и начать извиняться за все, что случилось с ним по его, Хонджуна вине с момента появления в его спокойной жизни затворника. Хонджун хотел выкупить картину для галереи, а в итоге потерял любовь своей жизни. Есан хотел увидеть мир за пределами своей обители, а в итоге потерял жизнь. Юнхо же всеми силами свою потерю избежать пытался и не ему, Хонджуну, его осуждать, потому что он сам бы отдал Джукрен-саджа любое количество душ, если бы тот вернул ему Есана. Ладно, думает он, ладно. - Я согласен, - выдыхает он и на лице Юнхо появляется торжествующая улыбка, - договорились. Но я хочу, чтобы ты остался. Никаких больше хостов. Хватит смертей. - Это не смоет кровь с твоих рук, - Юнхо качает головой, - но теперь я понимаю, что он в тебе нашел. Твоя горячность. Он сильно озяб в своем одиночестве. - Как и ты, - догадывается Хонджун, но Юнхо ничего ему на это не отвечает. Он смотрит мимо тарелки, и Хонджун думает о том, в какой момент этой ночи, когда они занимались сексом и Юнхо делил свое тело с Есаном, Юнхо передумал его убивать, чтобы добавить еще одну душу в своей коллекции. - Как и я, - наконец говорит Юнхо и смотрит на него таким долгим и измученным взглядом, что Хонджун понимает - Юнхо из их дома теперь не уйдет. Есан его просто так не отпустит - он всегда любил подбирать брошенных животных. И эта привычка передалась от Есана и ему. - Тогда добро пожаловать, - говорит ему Хонджун и салютует кофейной кружкой, - чувствуй себя здесь, как хочешь. Они выполняют каждый свою сторону сделки: Хонджун находит лучшие клиники в Швейцарии и лучших специалистов со всего мира, а Юнхо отдает ему Есана. Ночью или днем, утро или вечером, губами Юнхо его целует Есан, и это на самом деле его пальцы зарываются Хонджуну в волосы, царапают шею и плечи, пусть тело под ним слишком большое и крепкое. Юнхо начинает даже пахнуть как Есан, и Хонджун в такие дни надышаться им просто не может. Но в какой-то момент Юнхо становится в его постели так же много, как и Есана. В их постели. Потому что призрачные пальцы Есана сжимают горло Юнхо, когда Хонджун ставит его на колени на кровати,а его губы невесомыми касаниями порхают по лицам Юнхо и Хонджуна. Невидимые руки обвивают Хонджуна за дрожащие и потные плечи, когда он задыхается от оргазма, кончая на живот всхлипывающего от перевозбуждения Юнхо. Есан не наблюдатель, не третий лишний, он с ними, и Хонджун в какой-то момент понимает, что Юнхо из проводника, хоста, превратился в что-то другое. В то, что им с Есаном не хватало даже когда Есан был жив. Потому что кто-то же должен уравновешивать ангела и психопата. Так почему этим кем-то не стать пожирателю грехов? И засыпая между ними, чувствуя почти теплое бедро Есана у своего бедра и горячее мерное дыхание Юнхо на своей шее сзади, Хонджун думает о том, что иногда жизнь сама решает, когда тебе стоит остановиться и обрести равновесие. Даже если перед этим тебе кажется, что ты потерял абсолютно все. Когда маме Юнхо становится лучше, Юнхо все равно остается в доме Кан. Их напряженные молчаливые завтраки давно сменились долгими разговорами над остывающим кофе. И иногда к ним даже присоединяется Есан. Хонджун почти видит, как щурятся его глаза от острых шуток Юнхо и как он прикрывает ладонью рот, когда начинает смеяться вместе с ними. И иногда Хонджун даже слышит его голос в других комнатах, а не только в спальне, к которой Есан прикован. Иногда он слышит его шаги в коридоре перед тем, как провалиться сон в объятиях Юнхо. Хонджун знает - до его возвращения осталось совсем ничего. Но в этот раз встречать Есана будет не только он один. Они с Юнхо для этого сделали все и даже больше. И количество чужих жизней и душ не имеет тут никакого значения как и во всех прочих историях о любви, что побеждает все.