Devoured: The Serpent and the Pomegranate // Змея, проглотившая гранат

Амон небрежно протянул руку и отправил в рот золотую фигурку в виде маленькой птицы. Наин всякий раз испытывал изумление, слушая, как мягко золото сминается под зубами божества. Он и сам пробовал грызть золото, но для человеческих зубов оно было слишком твердым. Жемчужины он как-то глотал, но вкуса в них не было никакого. Наин робко спросил: — Довольны ли вы угощением, Амон? — Есть можно, — безразлично отозвался тот. Ему было всё равно: что золото, что мясо — выражение лица оставалось одинаково безучастным. Наин наполнил чашу вином, и Амон, взглянув на него, так же равнодушно пригубил. Набравшись храбрости, Наин поднес виноградину к губам Амона. Тот открыл рот, проглотил ягоду и тут же взял палец Наина в рот. Это не было в новинку, но Наин все равно замер, широко распахнув глаза. Он явственно чувствовал, как ягода лопается между зубов, и сок течет по его коже — казалось, будто Амон вгрызается прямо в его плоть. Амон медленно и демонстративно облизал сок с пальца, после чего произнес: — Сладко. — Если вам нравится… я дам еще… — Наин старался говорить ровно, чтобы голос не дрогнул. Лицо его то бледнело, то вспыхивало. Амон кивнул, и Наин протянул вторую ягоду. Когда бог приоткрыл губы, Наин невольно сглотнул: его острые клыки ослепительно блеснули. Виноградный сок, смешанный с его дыханием, казался кроваво-красным, и взгляд Наина затрепетал. Проглотив вторую ягоду, Амон внезапно перевел взгляд в сторону. Даже когда торговый караван с Севера привез белоснежную, пушистую корову — диковинку, при виде которой другие бы ахнули, — Амон оставался равнодушен. Сейчас же, впервые за всё время, он впился взглядом в кого-то, кроме Наина. Тот проследил за его взором. На него смотрели все — в зале воцарилось странное напряжение. Наин коротко выдохнул: это был тот самый новый Реша. Их невозможно было не заметить. Волосы и глаза юноши имели нежный оттенок розовых лепестков — в точности как у редкого растения в саду Наина. *«Может ли человек обладать таким цветом?»* — подумал он, и тут же лицо его окаменело. Если это не природный цвет, значит, Реша посмел наложить на себя чары? Реша не опустил голову в страхе, как это делали остальные, едва встретившись с ним взглядом. Напротив — он дерзко смотрел прямо в глаза Наину, а затем позволил себе едва заметную, насмешливую улыбку. Даже Наин, привыкший к самым красивым лицам, не мог не признать: этот юноша был не просто хорош собой, он был пугающе прекрасен. И тут случилось немыслимое. Амон, который на пирах обычно хранил молчание, повелел: — Приведите его ко мне. У Наина внутри всё оборвалось. Виноградина выпала из руки, оставив на белой ткани едва заметное пятно. Амон никогда прежде не проявлял интереса к Реша. Жрец, следивший за каждым движением бога, поспешил передать приказ. Осен Ияд, заметив перемену, немедленно приблизился. Он не сводил глаз с Амона, но Наин чувствовал, как Осен сканирует его собственную реакцию. Он до боли закусил губу, лишь бы не выдать волнения. — Смиренный слуга приветствует великого и всемогущего Ша. Реша опустился на колени у подножия лестницы. По залу пронесся гул: все были поражены. Вблизи экзотическая внешность юноши стала еще заметнее. Даже коротко стриженные, словно у раба, волосы придавали ему особый, дикий шарм. — Подними голову и назови имя и происхождение, — приказал Осен. Юноша поднял взгляд, на губах его играла мягкая улыбка: — Имя мое — Лан Гвен. Я родом из земель Сола на Севере. Наин слышал о Сола. Оттуда привозили качественный белый камень для статуй. Но путь туда занимал долгие месяцы. — Почему ты проделал такой путь, чтобы стать Реша? — резко спросил Наин. — Прошу прощения, Ша Наин. Я люблю странствовать. Возвращаясь из земель за океаном, я посетил Трастасу и был столь очарован красотой этих мест и величием Ша, что решил остаться. И мне выпала великая честь стать Реша. Речь юноши была безупречна, без малейшего намека на чужеземный акцент. Но это лишь разозлило Наина: как можно было допустить в храм варвара с сомнительным прошлым? Наин не успел допросить его, так как Амон поднялся. Наин в ужасе сжал подлокотники: Амон не просто позвал Реша, он спустился к нему сам! Амон остановился у самой нижней ступени и посмотрел на Лан Гвена сверху вниз: — Подними голову. — Слушаюсь, Ша. Наин видел лишь спину Амона. Юноша поднялся. Его тело, не уступающее лицом, мягко сияло в свете ламп. Амон медленно обошел его кругом, впившись взглядом в розовые волосы и глаза. Наин видел в его глазах явное любопытство. — Значит, Север… — пробормотал Амон. — Слышал, что тамошний бог недавно обрел супруга, — осмелился дерзко заметить Лан Гвен. — Как ты смеешь открывать рот без дозволения! — взревел Осен Ияд. Амон лишь слегка повел бровью. Он протянул руку и схватил юношу за подбородок, приподнимая его лицо. Наин и Осен затаили дыхание. Амон наклонился и почти уткнулся лицом в шею Реша, замирая на мгновение. Наин не верил своим глазам. *«Амон… так близко?»* Ни один Реша прежде не удостаивался такой близости. Наин вновь взглянул на розовые глаза юноши. Лан Гвен поднял на него взгляд — вызывающий, прямой. Наин задохнулся. — От тебя пахнет чем-то необычным, — произнес Амон. — Я немного смыслю в составлении ароматов, Ша. Что это был за запах, что так привлек Амона? Наин пытался втянуть носом воздух, но чувствовал лишь привычный запах благовоний зала. Амон же, еще мгновение изучая Лан Гвена, вернулся на свое место. — Я удалюсь, Ша, — Лан Гвен поклонился и отступил. Даже после его ухода взгляды всех присутствующих были прикованы к нему. Наин чувствовал жгучую ревность, исходившую от других Реша. Пир закончился в гнетущей атмосфере. Амон ушел первым, Наин последовал за ним, напоследок бросив взгляд на розоволосого юношу. Ночь в храме была тихой. Наин, сгорая от нетерпения, догнал Амона. Его божественная внешность казалась еще более пугающей в полумраке. — Сюда, — Амон поманил его пальцем. Наин подошел ближе, запинаясь, и тихо спросил: — Амон… можно узнать, чем от него пахло? — …Я никогда прежде не чувствовал такого аромата.