Devoured: The Serpent and the Pomegranate // Змея, проглотившая гранат

— Наин, не жарко ли вам? Быть может, велите принести из святилища прохладный, сладкий напиток из фруктов? Если отправиться сейчас, успеете освежиться к моменту прибытия. — Не хочу. Стоило Попо произнести это вкрадчивым голосом, как последовал резкий отказ, и Наин зашагал быстрее. Солнечные блики заиграли на его белом лбу, и Ру, семеня следом, принялся старательно создавать тень, размахивая над головой господина огромным веером. Кончики страусиных перьев, закрепленных на длинном древке, то и дело щекотали челку. Ру, уже задыхаясь, попытался его успокоить: — Наин, если будете идти так быстро, вы… непременно перегреетесь. — Мне ни капельки не жарко. В голосе сквозили явные капризы и дурное настроение. Однако, несмотря на эти слова, на его утонченном лице уже проступил легкий румянец от жары. Попо решил зайти с другой стороны: — Скоро вернется Ша Амон. Как насчет того, чтобы вернуться, принять расслабляющий массаж и привести себя в порядок? При этих словах Наин невольно вздрогнул. Но, сделав вид, что не расслышал, он упрямо уставился вперед и лишь ускорил шаг. Ру совсем выбился из сил. А жрецы и рабы, следовавшие на почтительном расстоянии, уже покрылись крупными каплями пота. Вскоре Наин достиг цели. Люди в струящихся льняных одеждах, завидев его, тут же падали на колени, склоняясь в глубоком поклоне. Наин даже не взглянул в их сторону. Его сандалии из тонкой козлиной кожи гулко стучали по белоснежному полу из кальцита. Золотые украшения на теле звякали при каждом движении, рассыпая блики света. Здание было огромным, и идти пришлось долго. Наконец Наин остановился. Рабы, до этого суетливо переносившие мебель и сундуки, в испуге распластались на полу. Наин вытянул шею, заглядывая внутрь. Один из жрецов, до того склоненный в поклоне, приблизился на коленях и вопросил: — Приветствую вас, Ша Наин. Нужно ли что-то этому смиренному слуге? — Слышал, в Лотосовый дворец прибыл новый Реша. Наин помедлил, прежде чем задать вопрос, не сводя глаз с дверного проема. Внутри было пусто: лишь кое-где стояла недоставленная мебель да валялись пеньковые веревки, которыми крепили груз. Неужели это покои того самого Реша? Судя по беспорядку, здесь, возможно, прежде жил другой. Жрец склонил голову еще ниже: — Прошу прощения, Ша. Новый Реша сегодня совершает обряд очищения у озера. Плечи Наина безвольно опустились. Он одарил жреца недовольным взглядом и резко развернулся. От этого движения золотые украшения отозвались резким звоном. Обратно он пошел куда медленнее. На всем пути рабы и Реша так и застыли в глубоких поклонах, не смея пошевелиться без его позволения. Но Наин был не в духе и не собирался даровать им свободу движений. Неспешно он покинул Лотосовый дворец, где жрецы теснились, точно стая птиц. Снаружи его ожидало золотое паланкин. Распорядитель тут же подставил лестницу — тоже золоченую. Будь она из чистого золота, носильщики давно бы надорвались под ее весом. Наин легко взошел на паланкин, и его белые льняные одежды мягко опустились, подобно облаку. Ру тут же раскрыл над ним веер из страусиных перьев. Наин бросил взгляд на носильщиков и нахмурился: — Воняет. — Просим прощения, Ша. Жрец, услышав это, немедленно пал ниц, вжавшись лицом в землю. Рабы затаили дыхание. На их загорелых, крепких телах, разгоряченных солнцем, блестели капли пота. — Разве я не приказывал предварительно обсохнуть в тени, чтобы от вас не разило потом? Жрец побледнел. Он продолжал бить поклоны, без конца прося о прощении: — Мы боялись заставить вас ждать, Ша, поэтому совершили столь непростительную грубость. Впредь я лично прослежу, чтобы их вытерли, высушили и умастили благовониями. — …Довольно. Пошли. Стоило ему раздраженно бросить эту фразу, как жрец с облегчением выдохнул. Он даже не посмел стряхнуть пыль с колен и махнул рукой. Носильщики двинулись вперед, стараясь не качать паланкин. Вскоре показался жрец, бегущий со всех ног. Паланкин притормозил. Задыхаясь, гонец опустился на колени и провозгласил: — Великий Ша Амон пересек девятые врата! — Уже? — изумился Наин. Обычно Ша Амон возвращался с охоты на магических зверей лишь глубоким вечером. Наин закусил губу от досады: знал бы, послушался бы Попо и занялся своим видом заранее. Жрец, поймав взгляд наставника, знаками подгонял носильщиков. Те, обливаясь потом, припустили быстрее. Попо шел рядом, пытаясь развеять грусть хозяина: — Может, смените украшения на изумрудные? Это поможет сменить настроение. — Не изумруды. Рубины. Наин пробормотал это невнятно, подперев щеку рукой, но Попо, знавший его долгие годы, понял всё без слов. — Конечно. Прекрасному Ша к лицу и рубины, и изумруды. Увидев вас столь блистательным, Ша Амон будет вне себя от радости. Наин лишь тяжело вздохнул. Обернувшись на Лотосовый дворец, он тихо проронил: — …Надеюсь на это.