Кофе на двоих

Шум мелкого сентябрьского дождя за окном смешивался с монотонным, усыпляющим шуршанием мела по доске. В кабинете информатики пахло влажной одеждой, старым пластиком и остывшим кофе из автомата на первом этаже. Уроки давно закончились, школа погрузилась в сонную тишину, и только в самом углу класса, за дальним компьютером, всё ещё горел тусклый экран. ​Элина устало подпёрла щеку ладонью, наблюдая за тем, как быстро и ритмично двигаются чужие пальцы по клавиатуре. Иван Бессмертных был, как обычно, застёгнут на все молнии своего безразмерного чёрного худи, словно пытался отгородиться от всего мира. И в особенности – от неё. ​Они не разговаривали уже минут двадцать. Вся их совместная работа над дурацким школьным проектом, от которого почему-то так сильно зависели оценки в полугодии, строилась на вот таких тягучих, почти осязаемых паузах. ​– Твои анимации весят как чугунный мост, Романова, – негромко нарушил тишину Ваня, даже не повернув головы. Его низкий голос в пустом классе прозвучал неожиданно чётко. – Если интерфейс будет виснуть при каждом клике, код просто откажется прогружаться. Убери половину эффектов. ​Элина раздражённо выдохнула. Несколько длинных, светлых прядей, упрямо вьющихся на концах, выбились из небрежного пучка и упали ей на лицо. Она заправила блондинистые волосы за ухо и резко развернулась к нему на стуле, сверкнув в полумраке насыщенно-зелёными глазами. ​– Это называется юзабилити, Бессмертных, – отчеканила она, едва сдерживаясь, чтобы не ткнуть в его сторону стилусом от графического планшета. – Но откуда программистам знать такие слова? Вам же лишь бы всё работало, а то, что пользователь сломает глаза об этот минимализм, – плевать. ​Ваня наконец остановился. Его пальцы зависли над клавишами. Он медленно повернул голову, лениво опершись подбородком на ладонь, и посмотрел на неё в упор. Свет от неонового экрана мягко очертил резкие линии его лица, уставшие глаза и едва заметную ухмылку, которая бесила Элину ещё с восьмого класса. ​Тогда, четыре года назад, он появился в их школе посреди зимы – колючий, молчаливый и абсолютно равнодушный к местным правилам. Элина, привыкшая к идеальному порядку, попыталась было наладить контакт со странным новеньким, но наткнулась на такую глухую стену иронии, что их холодная война началась сама собой. Четыре года взаимного игнорирования, мелких пакостей и язвительных комментариев у доски. И надо же было завучу в одиннадцатом классе решить, что объединить их в пару для итогового портфолио – это блестящая идея. ​– А ты всё такая же упрямая, – тихо заметил Ваня. В его голосе впервые за долгое время не было привычного желания задеть. Скорее... странное, немного измотанное любопытство. Он скользнул взглядом по её бледному, словно фарфоровому лицу, задержавшись на поджатых губах. ​– А ты всё такой же невыносимый, – Элина выдохнула, чувствуя, как запал злости куда-то испаряется, оставляя после себя лишь давящую усталость. ​Ваня помолчал пару секунд, а затем негромко вздохнул и пододвинул к себе её чашку с недопитым латте, без зазрения совести делая большой глоток. Элина даже возмутиться не успела – просто ошеломлённо уставилась на то, как он спокойно возвращает кружку на место. ​– Ладно, дизайнер, – Ваня освободил часть стола для её планшета. – Давай свои референсы. Посмотрим, что там можно сделать. ​Элина сглотнула внезапно подступивший к горлу ком, глядя, как он устало трет переносицу, закрыв глаза. За окном продолжал хмуриться сентябрь, системный блок монотонно гудел, а в полумраке пустого кабинета ей вдруг впервые кажется, что эта вынужденная близость медленно ломает правила их старой войны, превращая её в кружку кофе, наспех разделенную на двоих.