Незрячий: Приквел

— Ты прошел, — торжественно произносит Ирука, подавая мне протектор генина. Меня раздражал тот факт, что мне не пришлось сдавать экзамен. Мне вручили звание, даже не удосужившись проверить мои навыки. Это выглядит, как подачка, и это меня оскорбило до глубины души. Ведь, я сам хотел получить протектор, за свои заслуги. Со злостью срываю старую повязку с глаз. Кожей чувствую любопытные взгляды, что сверлили мое лицо. За все обучение еще никому не удавалось сорвать ткань с моих глаз и увидеть, что скрывается под ней, их любопытство было даже приятным. Так и не подняв веки, завязываю протектор поверх. Слышу за спиной разочарованные стоны. С уст срывается смешок. Ведь все эти ничтожные дети не годятся мне и в подметки. Пусть радуются, смотря на мир сквозь розовые очки. Очень скоро они все будут вынуждены повзрослеть. — Наруто, ты будешь обучаться дальше самостоятельно с наставником. С одной стороны это было неприятно, ведь ко мне особый подход из-за демона, а с другой стороны это было удобно, не нужно было нянчиться с одноклассниками в команде. Хирузен-сан учил во всем искать плюсы. — Твоим наставником будет, — Минато торжественно умолкает, но, не видя во мне интереса, выдает: — Джирайя. В кабинете воцаряется тишина, и, судя по напряжению Намикадзе, в этот миг должен появится мой наставник. Но он не появляется, а ожидание затягивается. Хокаге не выдерживает, шипит что-то не одобрительное сквозь зубы, отдаленно на поминающее «Этот старый х… », и исчезает в своей коронной технике. За миг он возвращается, притаскивая за собой мужчину предпенсионного возраста, вдвое больше себя самого. — Вот, Наруто, это твой наставник. Джирая, это твой ученик – Наруто Икамузу, — коротко представил нас друг другу Минато. — Это мой ученик? — глуповато переспрашивает мужчина и, не дожидаясь ответа, начинает делать совершенно не понятные мне движения, пританцовывая ногами. — Я... — Прошу освободи меня от лицезрения твоего пафосного представления, свое появление ты уже завалил и выглядишь смешно. — прерывает начинающую тираду Хокаге. — Я Великий Герой, мне можно! — высокомерно и как-то по-ребячески заявляет Джирайя и, надувши губы, отворачивается спиной к Намикадзе, а ко мне лицом. Мое мнение? Он мне совершенно не нравится! — Приятно познакомиться… — Минато-сан, а можно мне другого учителя? — игнорирую его, обращаясь к Каге. У меня сложилось впечатление, что мужчина вот-вот заплачет, но вместо этого он взмахивает кулаками, обещая мне доказать собственное силы, но это еще больше опускает его в моих глазах. — Нет, Наруто, поверь, он лучший из лучших, — чувствуя исходящий от меня волнами скептицизм добавляет: — Может и ведет себя как шут, но он действительно компетентен и в его силах научить тебя управляться с Девятихвостым, запечатанном в тебе. — Услышав о лисе мгновенно подобрался. Минато знал на что давить. — Сегодня можете познакомиться поближе, завтра заглянете ко мне за первым заданием. — Ну что ж, идем, — отзывается мужчина, и первым покидает кабинет. Мне ничего не остается, как последовать за ним. Оказавшись на улице, он оборачивается ко мне, произнося: — Я знаю отличное местечко, где мы можем расслабиться и поболтать. Безразлично пожимаю плечами, я вообще не знаю, что делать в таких случаях и полностью в полагаюсь на сенсея учителя. «Отличным местечком» оказываются горячие источники. С настороженностью слежу за человеком, которого мне дали в наставники. Раздеваясь, не могу отделаться от желания сбежать, все-таки, зная свою карму, не хотелось оказываться еще й с извращенцем в подобной обстановке. Его взгляд прошелся по достаточно многочисленным шрамам, недовольно цокнул языком. — Не слабо тебе досталось. — Не жалуюсь, — сочуствие в его голосе не вызывала ничего, кроме отторжения. Я был рад скрыться под водой от изучающего взгляда. Горячая вода расслабляла, усыпляя бдительность, но я не мог полностью избавится от напряжения. Держусь подальше от Джираии, предпочитая удерживать максимальное расстояние. — Ты ведь слепой, но, знаешь, по тебе так не скажешь. Ты довольно уверенно держишься. К стати мог бы снять протектор с глаз, я не кисейная барышня, меня не испугаешь шрамами. Снять повязку я не мог, просто не мог. — Нет, — слишком резко бросаю, прикрывая лицо руками, будто он мог силой стянуть повязку в тот же миг. Видя мою реакцию, мужчина решает больше не лезть. Воцаряется молчание. — Даже не думал, что будет так сложно, — спустя десять минут отзывается Джирайя, — признаюсь, даже не знаю о чем с тобой поговорить. Ты ведь не горишь желанием рассказать о своей жизни? — Желаете записаться в психологи? — Подловил, — беззлобный ответ. — Парень, я хочу помочь тебе. Я даже не представляю, что ты пережил за это время, но это совершенно точно оставило на тебе отпечаток. — Я не нуждаюсь в помощи. После мы практически всё время молчали. От приглашения перекусить в раменной я отказался. Просто не мог находится в заведении, в котором меня когда-то давно, кажется, в прошлой жизни, угостил мой первый и единственный друг. Попытки Джираи подружится, стать ближе, были безжалостно откинуты. Люди рядом со мной гибнут. Шу и Хирузен-семпай погибли из-за меня. Я уже безнадежно привык к одиночеству, разрушать свою защиту было бы слишком рискованно. Я понимаю, что генинам не могут давать серьезных миссий, но то, что я получил, было даже оскорбительным. Полоть сорняки, серьезно? Стоит ли говорить, что первое задание было с треском провалено? На следующий день я завалил еще одно задание. Выгул собак это не мое — едва учуяв меня, псы бежали без оглядки. С котами та же история. Помощник на стройке с меня вышел лучше, но и здесь не обошлось без курьеза. Жизнь выпускника выявилась куда менее красочной, чем я думал. Я ожидал серьезных задач, но получал только рутину. Из нас готовили воинов, а в итоге поручили исполнять мелкие поручения, и черновую низкоквалифицированную работу, помогая гражданским. Сказать, что я был разочарован — ничего не сказать. Джирайя пытался втереться в мое доверие, откровенно надоедая своей настойчивостью. Отделаться от него было трудно, если не сказать невозможно. Стоило мне открыть глаза, как он порхал по моей квартире с завтраком и списком дел на день. На миссиях едва я отрывался от работы, чтобы перевести дух, он настойчиво совал в мои руки данго или мороженное, или бутерброды. Он даже сделал СВОЮ перестановку мебели в МОЕМ доме. Я был взвинчен и напряжен. Шарахался буквально каждого шороха, ожидая, когда появится надоедливый наставник. Он уже должен был понять, что я сбежал. Хотелось хотя бы ненадолго остаться одному. Хотя бы час в полном одиночестве, неужели я так много прошу? Лес за оборонительной стеной Конохи был огромным и кишел разнообразной живностью. От мелких грызунов до опасных хищников. На лесных жителях было удобно тренироваться. И не важно, что это, метание кунаев по белкам или же сражение с десятиметровой многоножкой. Даже охота на кроликов увлекала. В еде особо я не нуждался, но убийство животных приносило мне особое удовольствие. Я предпочитал не думать о природе этих ощущений. Это было интересно и приятно, стоит ли об этом думать? Зачем выворачивать на изнанку и, без того, явно слишком ненормальное? Хотя мне трудно понять, что нормально, делал я выводы на основе собранной информации о жизни других людей. Я мог часами следить за жителями Конохи, изучать их поведение, искать ключ к пониманию, подбирая маску, которая помогла бы мне влиться в общество.

***

Белый Зецу годами приносил ему обрывки слухов из Конохи. Слепой ребенок. Сирота. Джинчурики. Потом появились другие донесения. Академия. Корень. Вспышка демона-лиса. Каждое новое известие само по себе ничего не значило, но вместе они постепенно складывались в портрет человека, которого он начинал считать достойным. Достойным для того, чтобы воплотить его план в реальность. Мир невозможно было спасти, пока люди имели свободу воли. Они неизменно испытывали страх, жадность, желание мести... порождали войны.... искренне называя все это борьбой за любовь, правду и справедливость. Ему нужен был исполнитель, способный понять, самостоятельно прийти к тем же выводам, до которых сам добирался всю свою бесконечно долгую жизнь. И наконец спустя долгие десятилетия он его нашел. — Приведи его, — приказал Мадара Учиха.

***

Пробуждение было сродни выныриванию из-под воды после долго подводного заплыва. Выпускаю нити сознания, обследуя территории в поисках подсказки, в какой заднице я опять оказался. То, что я ощущаю, заставляет меня замереть. Человек… нет… человекоподобное существо предо мной было соединено с ветвистой и огромной системой чакроциркуляции дерева. Восприятие выхватывало все больше и больше, вырисовывая прекрасный рисунок чакроканалов. Оно не казалось опасным, не способный пошевелиться, вросший корнями в саму землю. Долго осматриваюсь по сторонам, в поисках человека, который на меня на пал. Это было внезапно и неприятно, я даже не успел понять, когда меня вырубили. — Что… или кто ты? — осторожно подхожу ближе. — Я Мадара Учиха, — отзывается собеседник, совершенно серьезно и живо, для человека, что умер давным-давно. — Да быть такого не может, — прячусь за сарказмом, не давая себе думать о происходящем слишком долго. Я определенно сошел с ума. — Но я перед тобой, хочешь верь, хочешь не верь, — отрешенно устало выдает он, — За свою жизнь я устал доказывать что-то кому-то. — Зачем я здесь? — Я скоро покину этот мир, так и не успев его спасти… Дальше был долгий-предолгий разговор о сотворении мира. Несколько дней Учиха только и говорил со мной о своей самой сокровенной мечте, вдохновенно рассказывал, выжимая со своего едва дышащего тела все, что только можно. Он поведал о своем помощнике, что уже начал собирать хвостатых, но споткнулся, и предложил продолжить дело. Я согласился. На самом деле мне было плевать на все его слова. Старый маразматик предложил мне свои глаза в обмен на исполнение своей мечты. Ринненган. Въебаться головой об стену, Риненган! Если для этого нужно было лгать умирающему старику, я готов врать, как никогда. Операция проводилась без анестетиков, и без инструментов. Зетсу попросту аккуратно изъял глаза Мадары, а затем мои. Было адски больно, но я терпел, сомкнув покрепче зубы. Это мой шанс. Нужно только потерпеть. Едва риненган оказался в моих глазницах, началась регенерация. На четвертый день я смог снять повязку и увидеть мир. Пещера была покрыта мраком, что мало чем отличался от темноты слепоты, но все же, слабое свечение давало рассмотреть огромную подземную пещеру и трон в корнях дерева, на котором раньше восседал один из основателей Конохи. Смотреть было больно, голова раскалывалась от попыток обработать совершенно новую информацию. Я становился... еще более слепым, если это можно так назвать, все мои чувства будто притуплялись - слух, нюх, ощущение пространства. Зетсу помогал мне с освоением риненгана, пояснял умения, правила. Но все же большинство времени я предпочитал держать глаза завязанными. Ушел я, не прощаясь, к концу второй недели. Времени на привыкание нужно было куда больше, но я не мог позволить себе остаться еще. Меня наверняка искали, и было бы куда лучше, чтобы я их нашел, а не они меня. Конечно, было искушение прийти в деревню с помпой, вот как сам Учиха прискакал на девятихвостом и навел шухер. Но если задуматься, привлекать к себе внимание было ни к чему. Риненган должен оставаться тайной. Я еще не знал, чем именно буду заниматься. У меня не было плана. Я не чувствовал в себе готовности покинуть деревню именно сейчас, ведь я совершенно не знал, что там, за пределами Конохогакуре. Страха не было, но неуверенность и сомнение не давало распрощаться с привычной жизнью. В конце концов, мне жилось не так уж и плохо.