Toujours liés

      На следующее утро Гарри проснулся рано. Он открыл глаза, щурясь от яркого солнца за окном, и взволнованно кинулся к будильнику. Неужели проспал?       К счастью, ничего подобного не произошло. Пусть утренняя звезда уже была высоко, мальчик проснулся даже раньше нужного и с приятным беспокойством вскочил с кровати.       Регги пообещал, что сегодня они посетят магический район. Впервые Гарри удастся увидеть всё своими глазами. И даже получить ещё один подарок от крёстного.       Крёстный сказал, что юный волшебник сможет выбрать то, что захочет сам. Ведь мальчик уже достаточно взрослый — ему целых десять лет. Значимая дата!       — Доброе утро, тётя Петунья, — выдохнув, Поттер взял себя в руки, стараясь не светить улыбкой слишком сильно. Ему ещё предстояло помочь с делами по дому и побыть в компании опекунов и кузена, прежде чем Регулус заберёт его.       Сухая женщина смерила его уставшим и холодным взглядом.       — Займись завтраком, мальчик, — плохо скрывая раздражение, тётушка ушла наверх. — Дорогой, ты проснулся?       Её голос всегда менялся, стоило ей обратить внимание к своему сыну. Она шла будить его так, будто для Дадли каждый день был праздником.       Подобного отношения Гарри не видел даже в свой день рождения. Никогда от тёти или дяди. Но мальчика это не сильно расстраивало. Очень уж утешала мысль о скорой встрече с крёстным.       — И смотри, чтобы бекон не подгорел! — гаркнул из-за стола грузный мужчина. Дядя Вернон пребывал в хорошем расположении духа этим утром. Он читал свою газету, изредка поглядывая на Гарри. Видимо, ждал.       С верхнего этажа, сонно потирая глаза, спустился пухлый ребёнок, за ним — мать. Вся во внимании, она наклонилась вперёд, щебеча о том, не голоден ли её ангелочек. Вернон, едва оторвав взгляд от газеты, при виде сына мгновенно преобразился. Ещё секунду назад морщина между бровей — результат напряжённого чтения и едких комментариев в сторону «приёмыша» — была глубока, но теперь лицо разгладилось, словно само солнце выглянуло из-за туч.       — Доброе утро, Дадли, — медоточиво протянул он, следя краем глаза за тем, как Гарри бесшумно суетится у стола, раскладывая тарелки.       Газета летит на стол. Вилка оказывается в руке. Семья рассаживается. Вернон с хрустом накалывает ломтик бекона и запихивает его в рот с таким рвением, словно за ночь проголодался до истерики. Неплохо. Даже съедобно. Пожалуй, мог бы и похвалить… но в духе своего великодушного настроения он ограничивается скупым: «В следующий раз следи за беконом внимательнее», — и принимается за яичницу, снова насаживая еду на вилку.       Петунья с видом заботливой монашки аккуратно заправляет салфетку за воротник Дадли, придвигает к нему тарелку и снисходительно фыркает в ответ на «похвалу» мужа в сторону Поттера.       За столом — настоящее шоу одного актёра. Дадли, пуская слюни и чавкая, увлечённо пересказывает приснившийся ему сон. Петунья хихикает в нужных местах, то и дело гладя его по волосам, всё такая же трогательная до отвращения. Картинка с сахарной глазурью, приторная до скрежета зубов.       Идиллию с глянцевой обложки неожиданно прерывает резкий треск. Что-то за задней дверью — характерный звук аппарации. Через мгновение за окном возникает тень: маг с тёмными волосами в дорогой мантии. Несколько секунд — и раздаётся стук.       Петунья вскидывает бровь, Вернон поворачивает голову. Они переглядываются. В глазах мелькает раздражение, граничащее с тревогой, стоит только Регулусу появиться на пороге их дома.       — Я открою, — вскочив, Гарри оставляет тарелку полупустой.       Выкинь он подобное в любой другой ситуации, остался бы голодным чуть ли не до следующего завтрака. Но рядом с крёстным мальчику ничего не страшно.       Поттер едва не спотыкается о порог, слегка путаясь в не по размеру широких штанах. Дёргает за ручку входную дверь, точно зная, что она отперта, и делает интуитивный шаг назад, освобождая пространство для гостя.       Он так рад, что никакие стёкла очков не скроют сияющих глаз. Даже треснутые и заклеенные скотчем.       Регулус не вздрагивает от звука шагов — резких, чуть сбивчивых, чужих и в то же время до боли знакомых. Дверь со скрипом отворяется, и на пороге появляется худой мальчишка — копия Джеймса Поттера, только с вывернутым наружу сердцем.       Взгляд Блэка, сначала цепкий, отстранённый, почти колючий, скользит сверху вниз, изучает до мелочей: разбитые очки, сутулые плечи, сползающие с бёдер штаны, мятая футболка. И в этот миг что-то в нём ломается.       Вся холодная настороженность стирается, тает, словно её никогда не было. Лицо смягчается, черты становятся удивительно мягкими, почти домашними. А в глазах — это невозможно спутать — появляется та самая, непрошеная нежность, которую Блэк раньше себе запрещал.       — Гарри, — почти шепчет он, кивая и делая шаг вперёд. Затем наклоняется чуть ниже, руки раскрываются в стороны — жест, медленный, терпеливый, как будто предоставляющий выбор. Он ждёт.       — Регги! — Гарри только шепчет, срываясь в подставленные объятия. Мальчишеские руки тут же распахиваются, чтобы сомкнуться тонкими тисками поперёк чужого живота.       Ребёнок почти не дышит. Он и слов подобрать не может, чтобы сказать, как он рад. Как скучал, как ждал. Вместо того, вжимаясь худым телом в крёстного, Поттер думает, как было бы хорошо постоять так ещё немного.       Регулус окончательно расплывается в улыбке. Одной рукой он прижимает Гарри к себе за плечо, а другой небрежно елозит по его волосам, делая их ещё более взъерошенными.       — Ты уже собрался? — уточняет мужчина, выпрямляясь и ненавязчиво намекая, что время обнимашек подошло к концу, а чтобы успеть выполнить план прогулки, им неплохо бы скорее покинуть маггловский район.       Гарри смущается и вскоре отстраняется от мужчины. Делает шаг назад, с застенчивой улыбкой смотря на крёстного счастливыми глазами.       И наверняка никто и ничто не сумело бы сейчас испортить этот момент.       — Я... — взволнованно бросив взгляд в сторону коридора, юноша чуть замялся. Даже если сейчас он вернётся на кухню, наверняка его тарелки уже не будет на месте. — Думаю, да. Тётушка с остальными сейчас завтракают, но я уже закончил.       Кивнув для убедительности, Поттер улыбнулся. Очень уж не терпелось поскорее пойти гулять.       — У меня есть одно незаконное дело, — подмигивает мужчина, расплываясь в ленивой, почти кошачьей улыбке. Плавным движением вытягивает руку в сторону — хлопок — и в аристократичных пальцах возникает бумажный пакет, источающий соблазнительный аромат свежей выпечки. Всего-то магия домовика.       Не торопясь, он обходит Гарри и, приняв величественную осанку важного мага чуть ли не с мировым именем, шествует в гостиную. Туда, где, ведая о приближающемся социальном катаклизме, сидела вся чета Дурслей.       — Bonjour, — здоровается он вежливо и в то же время нарочито, прежде чем буквально материализоваться в центре комнаты. Пакет с угощением он ставит на стол с видом, будто преподносит дар королевской крови. — Ещчо тёплые. Купил их в одном обвaррожительном фхррансузском заведении, где подают просто нeвэрхоятные кхруассаны.       Он специально выделяет каждую грассирующую «р», наслаждаясь тем, как комната замирает, как пропадает звук вилок и ножей, то и дело разрезающих бекон и яичницу о поверхность тарелки. Регулус бросает через плечо взгляд на Гарри, подмигивает — легко, игриво, будто всё происходящее абсолютно в пределах нормы.       А вот чета Дурслей замирает, как если бы в их уютный маленький мир вторгся инородный элемент. Вернон, раздув ноздри, пытается удержаться на плаву своей доминантной уверенности, но подбородок выдаёт лёгкий тремор, когда нижняя челюсть поджимается, пару раз дёрнувшись со стороны в сторону. Петунья сидит с выпрямленной спиной, как струна, плечи её напряжены, брови слегка хмурятся, будто даже вздох вызовет у неё раздражение.       — О, — женщина раскрывает губы на выдохе, будто воздух внезапно стал густым, как сироп, — доброе утро, Регулус. Ну что ты, не стоило так… напрягаться, — она косится на мужа, тот переглядывается с ней с видом обречённого, которому забыли сообщить, кто именно теперь главный в доме.       Сколько лет прошло, а одно лишь появление Регулуса Блэка всё ещё вызывает у них мурашки. Не от страха — от какого-то дурного предчувствия. Будто стены сейчас распахнутся, и в дом влетит магическая буря.       Маг резко оборачивается, точно хищник, уловивший движение. Его взгляд скользит по столу — три тарелки почти опустошены, четвёртая, Поттера, не тронута. Маленький негодник.       — Что ж, господха, — говорит он, и хлёстко, с безупречным изяществом шлёпает пухлую руку Дадли, неумолимо тянущуюся к пакету. — Я заберру Гарри до вечхера. Пхриятного вам аппетита.       Он не кланяется. Не прощается. Просто разворачивается на пятках, как будто танцует свой собственный вальс, и идёт обратно к своему крестнику. Из внутреннего кармана мантии появляется палочка, сверкая рукоятью на фоне выцветших обоев.       Гарри следовал за крёстным совсем тихонько. Ему хотелось посмотреть, чем же закончится их утренняя встреча. Казалось, Дурсли никогда не были готовы к тому, что выкинет господин Блэк.       Остановившись за дверным косяком, мальчишка спрятал смешинку в кулак. Пародирующий французский акцент мужчина, казалось, был безупречен в своей небольшой лжи, и только маленький Поттер видел её. Видел, как хитро прищуренные глаза мага не скрывают насмешки над ничего не понимающими маглами. Видел, как сухое лицо тёти вытягивается, как она хмурится, а затем краснеет, стоит чужому человеку коснуться её любимого сына.       Дадли резко затихает. Замирает и переводит взгляд на маму. Только дрожащая губа выдаёт, как скоро дом заполнится плачем.       Гарри успевает уйти раньше, чем начнётся эта истерика, и до того, как Регги заметит его подслушивающим. Не то чтобы последнее волновало юного волшебника, но поспешить все равно стоило.       Он обувается быстро, небрежно засовывая шнурки за край обуви, и тут же выходит за дверь, ожидая, когда крёстный выйдет следом.       — У меня есть небольшой план на сегодняшнюю прогулку. Как только мы с ним справимся, — выберешь сам, куда пойдём, — произносит Блэк, выходя на улицу к крестнику.       Стальные глаза скользят по пустынной улице. Всё движение уехало вместе с маглами — кто в офис, кто в магазин. Потому, не особенно скрываясь, Регулус поднимает палочку и взмахивает ею у лица.       — Illusio faciei, — чётко произносит он.       Черты лица начинают меняться: небольшая горбинка на носу исчезает, скулы смягчаются, брови становятся тоньше и теряют резкий драматичный излом, вытягивается форма глаз. Чёрные кудри выпрямляются до мягкой волны и собираются сзади в аккуратный хвост. Белёсые шрамы прячутся под чарами.       — Occulus Reparo, — лёгкое движение кончиком палочки — и очки Гарри, едва заметно поблёскивая, вновь становятся целыми, как ни в чём не бывало.       — Твою внешность тоже придётся немного изменить, Гарри, — спокойно добавляет он, обращаясь к мальчику.       Некоторое время Гарри тихо и заворожённо наблюдал за чужой магией. Сколько бы времени ни прошло, он всякий раз вздрагивал, стоило волшебной искре у его лица поправить сломанные очки.       Не то чтобы юноша ломал их слишком часто. К тому же для крёстного это не казалось проблемой.       — Регги, — тихонько оглядываясь, Поттер убедился в том, что их точно никто не видит. И всё же его голос снизился почти до шепота, — почему мы должны скрываться?       — Не думаю, что некоторые волшебники останутся в восторге от вида нашей с тобой прогулки, — тихо усмехается Регулус, скользя взглядом следом за взглядом Поттера, вдоль по пустынной улице. Он вдруг протягивает руку и запускает пальцы в пушистые волосы ребёнка, как будто невзначай, почти рассеянно. — Скажи, как бы тебе хотелось выглядеть сегодня? Что-то выдающееся? Или сыграем в скромность?       Он склоняет голову чуть набок, изучая лицо Гарри.       — Имена, кстати. Ты задумывался, какие тебе по вкусу? Хотя бы на случай, если захочешь впечатлить публику.       Лицо Гарри сделалось озадаченным. Он чуть нахмурился, склоняя голову вбок, и пристально посмотрел в изменившееся под действием чар лицо.       Неужели крёстный преступник?       Зелёные глаза испуганно расширились, мальчишка тут же смущённо порозовел. Не хотел бы он по случайности произнести такое вслух. К тому же явно показать Регулусу свой страх.       Не за себя. За крёстного.       Поттер слегка потупился. Мягкая и тяжёлая рука в волосах успокаивала, но мальчишка не торопился находить ответы на вопросы крёстного. Его гложили собственные, не озвученные им мысли.       Волшебник не отводит взгляда от мальчишки, терпеливо выжидая, когда тот нарушит затянувшуюся паузу и наконец выберет себе новый облик. Молчит, но он не слеп, а потому легко замечает, как в глазах ребёнка внезапно вспыхивает испуг, как его плечи напрягаются, а взгляд теряет фокус. Он понял: Поттер думает вовсе не о длине волос и не о цвете глаз.       — Гарри, — мягко произносит Блэк, опуская ладонь на узкое плечико и присаживаясь перед ним на корточки. Теперь Регулус смотрит немного снизу вверх, подстраиваясь под уровень взгляда ребёнка. — Тебе не о чем беспокоиться. Это всего лишь мера предосторожности. Не все волшебники добрые, но слишком многие ищут мальчишку со шрамом на лбу.       Он говорит осторожно, почти шёпотом, тщательно подбирая слова, будто боится спугнуть. Его большой палец медленно сдвигается от плеча выше, к щеке, а потом мягко касается шрама над бровью и задерживается там, почти невесомо.       — Но... — Гарри выражает недоумение хмуростью, — для чего тогда скрываться тебе? Регги, тебя тоже ищут?       Поттер почти неуловимо склоняется в сторону руки, позволяя ей касаться лба, волос и шрама. Того самого, который, по словам Регулуса, был страшно особенным, а по мнению тёти — уродливым.       Гарри верил крёстному. И всё же его прическа никогда не была в порядке настолько, чтобы открывать ту самую рваную и светлую полоску кожи.       Сейчас мужчина перед ним давал ему возможность на время надеть маску. Скрыть метку смерти с его лица. Только это уже ощущалось волнительным, но разум мальчишки неустанно подкидывал новых переживаний.       — Я… — взгляд метнулся в сторону, будто нащупывая путь в полумраке, — ты ведь уже взрослый волшебник. И никому не расскажешь, правда?       Регулус сидел напротив, словно готовясь вывернуть душу наизнанку. Он бы не стал вдаваться в подробности, но выбрал бы слова так, чтобы у мальчика не осталось ни единого вопроса о том, почему порой маги прячут своё настоящее лицо.       — Когда я был подростком, я связался не с той компанией, — начал он, не спуская глаз с лица Поттера. — Поверил не в того человека.       Блэк замолчал. Не ради эффекта — просто пришлось вынырнуть из воспоминаний, смахнуть с них вековую пыль.       Гарри слушал, по-серьёзному сведя брови. У крёстного были свои тайны. Прошлое, о котором он не сильно любил рассказывать. И эти частички — то, что стоило слушать с особым вниманием.       — Кажется, магглы называют это «Бандой», — говорит он, и лицо внезапно меняется: уголки губ расползаются в хитрой усмешке. Регулус встаёт с корточек, стряхивает пыль с мантии и прищуривается. — Представь: я, кожаная куртка, модный мотоцикл… — он делает паузу, выдержанную, театральную. — Ну чистый бунтарь, правда? Осталось только обзавестись татуировкой.       — Мотоцикл? — мальчишка просиял. Конечно, рассказы о мётлах и прочих способах передвижения волшебников захватывали дух. Но выросший среди маглов Гарри плохо представлялись полёты и телепортации. Зато что-то вроде крутого байка всплывало в голове яркими образами крутых парней из телевизора.       Может, и ему однажды посчастливится прокатиться на таком.       — У моего брата был мотоцикл, — вдруг говорит Регулус, как будто между прочим, даже не моргнув. Образ крутого маггловского парня у него мгновенно и безоговорочно связывается с Сириусом. — И татуировки под кожаной курткой.       Губы чуть опускаются, совсем на миллиметр, почти незаметно, но мягкая, чуть насмешливая улыбка всё ещё держится. Он скучал. Скучал так, как скучают по детству, в котором было больше шума, чем тепла. Даже старые, заскорузлые обиды, хранимые с подростковой яростью, не перекрывают этот образ — лихой, пыльный, с запахом дыма и свободы.       — Так что, Гарри, — он чуть наклоняет голову, голос делается ленивее, — ты уже решил, как хочешь выглядеть сегодня?       Изменившееся настроение Гарри легко позволило сменить тему. Перестав переживать, мальчишка с воодушевлением был готов наконец закончить все приготовления и отправиться на прогулку.       К тому же ничего не мешало расспросить обо всём крёстного позже ещё разочек.       Регулус мягко усмехнулся — такая улыбка, что в ней проскальзывала не только доброта, но и чуть прищуренная ирония. Он повёл ребёнка в сторону маггловского заведения, при этом его мысли нежданно ускользнули к Гарри. Вот уж действительно — парень все утро ничего не ел. И, может быть, и за ужином?       Первая прогулка по магической стороне Лондона должна была стать особенной. Никакой голод, никакое раздражение не имели права испортить этот момент.       Они шли рука об руку, мальчишка уверенно рассуждал вслух над вопросами крёстного, что тот поставил перед ним ещё в начале прогулки. Гарри предстояло выбрать себе новое имя и внешность.       Конечно же, он хотел быть похожим на Регулуса. На близкого человека, что по возрасту легко сошёл бы за его отца.       — Имя... Я не хотел бы по случайности забыть, как представиться, или же и вовсе назвать своё настоящее. Нужно выбрать что-то похожее, — младший Поттер глянул на крёстного, а потом вдруг нахмурился. — Регги, а как же мне называть тебя?       — Арктур, — произнёс он уверенно, без малейшей тени сомнения. Конечно, он знал, чьё имя хочет носить, имея чужой облик.       — Почти как твоё, я запомню, — Гарри поправил очки. Словно новенькие, они приятно ощущалась под подушечками пальцев.       Заводя Поттера в оживленный район, Регулус остановился у кафе — не слишком заметном, но с уютной атмосферой, где запах свежего хлеба перебивал даже уличный шум.       — Надеюсь, ты не против позавтракать? — мягко спросил он, почти извиняясь. — Я так спешил к тебе, что совершенно забыл поесть.       Мальчишка слегка удивился. Посмотрел на крёстного, что не был похож на спешащего или забывчивого человека, а после перевёл взгляд на дверную вывеску.       Поттер верил Регулусу почти слепо, но здесь чувствовался подвох.       — Я не против, — поспешив ответить, Гарри про себя по-прежнему старался составить логическую цепочку. Живот, неприятно отозвавшийся, напомнил, что юноша и сам последнее время не доедал. А утром и вовсе выскочил из-за стола, не успев положить в рот и крошку.       Наверняка крёстный, когда прошёл на кухню, увидел, что тарелка Гарри осталась нетронутой. В моменте мысли юноша даже зарделся. Ему не хотелось доставлять Регги неприятностей.       Зайдя в маггловское кафе, они выбрали самый дальний столик в углу — тот, где на них точно никто не обратит лишнего внимания. Много времени на перекус не понадобилось: сэндвичи-круассаны оказались неожиданно вкусными, и за едой им всё же удалось обсудить то, какой внешностью Гарри хотел бы обзавестись.       — Что скажешь насчёт имени “Гарольд”? — спросил Регулус, деликатно промокнув губы салфеткой и допив остатки кофе. — Просто, со вкусом. В случае провала не забудешь, как откликаться.       Гарри лишь хмыкнул, пряча улыбку в чашке.       Когда они вышли из кафе, Регулус неторопливо повёл его по боковой улочке, где было пусто и тихо. Из кармана он достал палочку и, бросив короткий взгляд на ребёнка, негромко произнёс заклинание.       Внешность мальчика начала понемногу меняться: ярко-зелёные глаза стали прохладно-голубыми, чёрные волосы смягчились и приобрели лёгкую волну, ложась аккуратными прядями до ушей.       — Первый раз всегда немного странный, — предупредил Блэк спокойно, прежде чем взять Гарри за руку. — Иногда кажется, будто тебя вот-вот расплющит.       И в следующую секунду они исчезли, оставив за собой лишь треск магического перемещения.