Истерзанный

Он чувствует что-то поперëк своего живота, потом рывок, выбивающий воздух из лëгких, и приземление на что-то тëплое. Его качает как на волнах и он чувствует плечом чужое тяжёлой дыхание. Секунда, и Сокол впечатывается лицом в бетонную крышу. -Бляяя, -послышалось откуда-то сверху. Сокол, всë ещë не пришедший в себя, перевернулся на спину и увидел поднимающегося мужчину. Тот потянулся, хруснул шеей и уставился на него. -Ну ты по ходу реально больной, -сказал Холстинин и протянул онемевшему Соколу руку. Тот на автомате дал свою и почувствовал, как его потянули наверх. Оказавшись на ногах, Сокол, всë еще не понимающим взглядом, растерянно бегал глазами по фигуре гитариста. -Ну что уставился, суицидник, -устало спросил Владимир и, не получив никакого ответа, подхватил его под руку и потянул в сторону лестницы. Сокол ещё секунду помедлил, а потом выдернул свою руку. -Если это правда ты, Володя, а не моя галлюцинация, то должен тебе сказать, что... -Да по хрен мне - махнул рукой Володя и немного отступил от Сокола, -Я не знаю, что ты там себе надумал, но мне честно говоря, абсолютно всë равно до этой катавасии. Я тебя не знаю, да и не сильно хочу знать. Просто ты тут страдаешь какой-то реальной фигнёй... Володя замялся подбирая слова, а Сокол почувствовал себя главным клоуном своей же комедии. Глаза предательски заблестели,   он уставился в пол, чтобы не выдать себя. Он такой идиот, тупой, отсталый, плаксивый нюня не способная вести диалог. Слëзы потекли по щекам, и он почувствовал чужую ладонь на своëм плече. - Так, ну всё, успокойся - сказал Володя, неловко похлопав его по плечу - если тебе настолько хочется мне выговориться, то говори, что ты там хотел сказать... Сокол поднял заплаканные глаза и поймав спокойный взгляд серых очей пустился в долгий сбивчивый монолог приправленный всхлипами и судорожными вдохами. Он рассказал ЕМУ всё. От раскаяния за позорную докиматуру, до пересказа пьяного бреда. Он выразил ему всё, что так долго копилось в его душе и грызло его изнутри, поражая нервные клетки и мозг своей болезненной желчной смесью стыда, гнева, радости и страха. Он отдал себя под суд, надеясь на хоть толику снисходительности и понимания. Он посмотрел в ЕГО глаза, пытаясь отыскать в них поддержку. Глаза смотрели на него морем пофигизма и спокойствия, отливали тенью доброжелательности и Сокол замолчал, понимая, что дальше ему нет смысла говорить, оправдываться, тонуть в спазмах горести. Душа Сергея разлилась умиротворением и принятием всего, что случилось за эти мучительные месяцы. Володя ещё раз похлопал его по плечу, взял за руку и они пошли вниз по лестнице. Тишина и покой. Свет пробивается сквозь стëкла, лестница бесконечной змей бежит вниз, перила холодом скользят под рукой, а Сокол понимает, что все прошло, он пережил это, он справился, пусть и не сам, но справился и сейчас он не может подобрать подходящих слов, но они и не нужны. Сокол обязательно запишет гневное видео разоблачение всей Арийской семейки, что попортила его нервы. Но сейчас ему хорошо, спокойно и он лежит под капельницей, обсуждая с Володей какие-то бредовые мелкие вещи.