Лес

Несмотря на бесконечно мерещащиеся в полудреме звуки чьих-то шагов и постоянно сменяющие друг друга кошмарные сновидения, Обито поспал в этот раз намного лучше, чем в Портленде за последние семнадцать лет, прожитых там. Было ли это влияние сего странного и, на удивление, уютного мотеля, или у этого была какая-то другая причина – факт оставался фактом. Учиха почти выспался и на утро был полон сил. По крайней мере на поход в мэрию точно хватило бы. Разлепив глаза и увидев над собой совершенно незнакомый потолок, мужчина сел на постели и окончательно понял: он в Браунсвилле. Не в шумном мегаполисе, а в маленьком родном городке, который теперь, к сожалению, выглядел чужим. Обито только сейчас заметил на стене перед телевизором часы в форме совы с витиеватыми вензелями. Часы были деревянные, но искусно вырезанные настолько, что казались пластиковыми, просто с покрытием под дерево. В момент, когда мужчина на них взглянул, часы заскрежетали и вдруг начали «ухать» на манер птицы, пробивая семь утра. Он встал раньше будильника, но позже, чем вставал обычно. Интересная, все-таки, здесь атмосфера. Учиха потер глаза и поднялся, наскоро поливая лицо водой из-под крана, чистя зубы одноразовой гостевой щеткой. Из поверхности зеркала на него смотрел изможденный, несмотря на неплохой сон, уставший мужчина. Теперь понятно, почему Крейн сказал, что он сюда впишется. Обито тоже не выглядел живым. Неужели он действительно создает такое впечатление? Учиха обернулся и хотел было переодеться, только вот его взгляд невольно упал на прикроватную тумбочку. На ней лежал пейджер Какаши, разряженный в ноль, но не было обрывка газеты, положенного вчера перед сном… Брови Обито свелись к переносице. Он же точно оставлял обрывок там? Мужчина подошел к кровати, перебрал ее полностью, в поисках злосчастного клочка бумаги. Его не было ни на кровати, ни под ней. Он проверил даже карманы куртки, в которых нашел только выпуск Мстителей, забранный из дома, ключи от номера и от дома Какаши, ключ от машины и удостоверение. Обрывка нигде не было. «Что за чертовщина…» - пронеслось в мысях Обито, пока он все таки переодевался, натягивая на себя черный тонкий свитер, брюки и куртку. – «Такого не может быть, наверное, я устал и обронил его где-то…» Обито не верил ни в какое проявление паранормального, так же как и не был религиозным человеком, считая, что Бога нет и полагаться можно только на себя, а любые странности можно объяснить наукой или совпадением, но тому, что происходило в последние сутки, мужчина никак не мог найти объяснения, несмотря на все свои старания. В конечном счете пришлось бросить поиски пропажи, поскольку время поджимало и он должен был спуститься, наскоро позавтракать и отправляться на встречу с мэром. Дверь в комнату была плотно закрыта на ключ, а все необходимые документы лежали во внутреннем кармане куртки, когда Обито тихими шагами спустился по деревянной лестнице вниз. За стойкой сидела миссис Грин, тихо перелистывая страницы какой-то книги. Учиха присмотрелся: это был бульварный роман со странным названием: «Барбекю на двоих». Больше не уделяя внимания читательским вкусам старушки, он хотел подойти поближе и сказать, что завтрак необязателен и он бы выпил только кофе, однако та заметила его раньше, даже не подняв головы от книги. — Доброе утро, шериф. Надеюсь, спалось вам хорошо. – сегодня голос миссис Грин не казался таким мягким, как вчера. В нем появилась странная резкость. – Позавтракать можете на кухне, там уже накрыто. — Доброе, - ответил Обито. – Благодарю. Учиха по натуре относился к пожилым людям с большим уважением, так и здесь он не смог отказаться, когда еда была уже в тарелке на столе, не мог обидеть старушку. Загвоздка была в том, что ей самой скорее всего было бы все равно. Но таким уж был сам Обито. Он прошел в помещение, называемое кухней, находящееся в самом конце коридора. Средних размеров комната, где стоял одинокий духовой шкаф, холодильник, плитка для разогрева и приготовления пищи, а так же шкаф с посудой и мойка. Посередине комнаты стоял стол на шесть персон, что свидетельствовало о небольшом потоке гостей. На столе, заправленном клетчатой скатертью, действительно стояла тарелка с глазуньей, несколькими полосками жареного бекона и кружка с кофе. Рядом лежало две заботливо положенные салфетки. Обито мысленно удивился сервису: во всех мотелях или гостиницах за завтраком следовало подходить самостоятельно, а здесь ему накрыли на стол еще до того, как он успел обмолвиться о завтраке. Теперь Учиха точно не мог отказаться. Еда оказалась вкуснее, чем мужчина мог себе представить, и он быстро съел все, что было предложено. Но вот кофе ему не очень понравился: там был сахар, который Обито просто ненавидел. Этот противный, приторный вкус сладкого, который перебивал всю насыщенность напитка. Однако, и кофе Учиха выпил в пару глотков, после чего сам помыл за собой посуду и аккуратно составил в посудный шкаф, несмотря на то, что на листке с информацией было написано оставить все на столе. Предстоял путь в мэрию, где Обито должен будет получить значок шерифа, форму, ключи от патрульной машины и ценные указания от главы города. Крейн ни слова не сказал о нынешнем мэре Браунсвилла, поэтому мужчина совершенно не знал, чего ожидать от него. Но на построение каких-либо ожиданий попросту не было времени: он и так безбожно опаздывал. Опоздания начинали переходить в привычку и Учихе это не нравилось, ведь за всю свою карьеру, не считая последнего года, он не опоздал ни одного раза. Нужно было вернуть тот уровень дисциплины. Об этом Обито размышлял, пока выходил из мотеля, закрывая за собой тяжелую деревянную дверь и, к собственному удивлению, щурясь от луча солнца, ударившего прямо в глаза. — Ну, хоть погода радует… - пробормотал он себе под нос, вдыхая свежий утренний воздух, пропитанный хвойным запахом. Выудив ключ от пикапа из кармана и сев за руль, мужчина еще около секунды посидел, тупя в приборную панель. Вчерашние события никак не хотели складываться в единую картину. Всё было разбросано по уголкам разума, хаотично перемешиваясь и вызывая ощущение безысходности. Учиха утешал себя тем, что когда ему будет доступно больше информации, картина таки составится и будет легче. В голове возник Какаши, словно настоящий, и Обито задал себе мысленно вопрос: «Как Хатаке вообще здесь жил и работал? Как он вел расследование? Как он объяснял происходящее хотя бы самому себе?». Естественно, на этот вопрос уже никто не мог дать ответ. Или мог? В голове промелькнула мысль, что в участке могли быть какие-то материалы, наработанные Какаши за время жизни в Браунсвилле, а возможно и данные о его пропаже. Над головой Учихи загорелась бы лампочка в этот момент, если бы происходящее было детским мультиком или комиксом, ну а в реальности это можно было назвать озарением. Точно! Как он мог не думать об архивах, ведь наверняка там сохранились факты и доказательства, которые могли бы привести его к разгадке. Обито чуть прибавил скорости на прямой, чтобы добраться быстрее, и он совсем не ожидал, что через пару секунд к нему под колеса бросится какой-то бедолага с удочкой наперевес и безумным криком. Учиха вдарил по тормозам одновременно с сигнальным гудком, и пикап, визжа трущимися об асфальтное покрытие шинами, сбавил скорость, в конце концов останавливаясь. Однако был слышен удар капота о человеческое тело. Внутри мужчины все сжалось: новый шериф, даже еще не назначенный, в первый же день сбивает жителя города насмерть. Да его же закопают прямо здесь… Отпустив руль, Обито быстро вышел из машины и обошел ее спереди, ожидая увидеть труп, истекающий кровью, с перекошенным от боли лицом и заваленными глазами. Но вместо этого его взгляду предстала иная картина. На асфальте, прямо перед капотом, вглядываясь в решетку радиатора и противно дергая ноздрями, сидел мужчина, на вид лет сорока-сорока пяти. Его кожа была неестественно бледной, волосы – угольно черными с одной стороны и белыми с другой – видать, какая-то новая мода. Выражение его лица было сложно описать словами: безумие, смешанное с пустотой. Словно бы этот мужчина сбежал из психоневрологического диспансера, из палаты для тех, кто мнит себя Линкольном или Вашингтоном, и просит отвезти его в Белый Дом немедленно, угрожая посадить всех в тюрьму за ненадлежащее отношение к президенту Соединенных Штатов. Одет он был в грязный комбинезон темно-зеленого цвета, на голое, такое же бледное, как и лицо, тело. Комбинезон был покрыт пятнами, то ли от машинного масла, то ли от какой-то еды, но воняло от этого мужика совсем не как от бомжа. От него пасло перегноем, влажным мхом и почвой, как от трупа или зомби. Обито поморщился и оценил состояние потерпевшего. На вид с ним было все хорошо, не было кровотечений или открытых ран. Но это еще не значило, что Учиха не нанес ему травмы типа сотрясения головного мозга, или не повредил внутренние органы. — Все нормально? Давайте отвезу вас в больницу. – сдерживая нарастающее раздражение, предложил Учиха, наблюдая за тем, как мужик лезет пальцами в решетку радиатора. Он даже не обратил внимания. – Вы меня слышите? Как вас зовут? Странный незнакомец продолжал упорно игнорировать Обито, пока тот не подошел ближе и не попытался заглянуть в его лицо. Тогда потерпевший медленно повернул голову, вглядываясь своими пугающими зелеными глазами в глаза Учихи. На какую-то секунду последнему показалось, что он находится в фильме ужасов, а на него смотрит зараженный или призрак, но «привидение» вдруг заговорило мерзким, писклявым голосом. — Хе-хе-хе… Шери-иф… - Обито нахмурился. Откуда это чудо знает, кто он? – Вы все-е лезете куда вас не про-осят… Лес не любит шери-ифов… Но э-этого шерифа лес бои-ится… На лице Учихи не было субтитров, но по его выражению было ясно: ситуация выходит из под контроля. Либо это городской сумасшедший, которого сам мужчина никогда в жизни не видел, либо это все вообще его галлюцинация. — Что за бред? – задал вопрос Обито, чуть повышая тон и отдергивая руку потерпевшего от решетки радиатора. – Вам нужно в больницу, видимо, все же повредил что-то… Мужчина попытался схватить руку незнакомца и усадить его в машину, но тот на удивление резво вырвался из хватки и запрыгал на одном месте, потирая запястье и хихикая. — Зецу не надо в больницу! Зецу здоров! Шери-иф не навредил Зецу… Он сам бросился под маши-ину… Чтобы предупреди-ить… Обито окончательно потерял нить происходящего, когда стоящий перед ним безумный мужик, назвавшийся «Зецу», начал пританцовывать на месте, а потом, застыв на секунду и вперив взгляд на север, в сторону реки, пустился бегом в том же направлении. Учиха постоял еще минуту, глядя ему вслед, а потом тяжело вздохнул, потирая переносицу и прикрывая глаза, после чего вернулся в машину. Да уж, что только ни случилось уже за последние часов тридцать. Этот город удивлял с каждым часом, проведенным внутри. Мужчина повернул ключ зажигания и тронулся с места, проезжая по улочкам и замечая, что людей, снующих по городу, стало гораздо больше, чем вчера. Где-то переходила дорогу мать с двумя детьми, подозрительно взглянув на незнакомую ранее машину. Где-то седой мужчина открывал свою лавку с рыболовными снастями, а где-то шумел фонтан, у которого, весело смеясь, болтали две молодые девушки, одна из которых напоминала внешне вчерашнюю «статую» с заправочной станции. Неужели ему только показалось, что город мертв? Может быть, это он безумен, а не тот странный мужик? До здания мэрии оставалось всего ничего, когда перед последним поворотом взгляд Обито упал на закусочную. На крыше горело неоновым огнем название: «Fly&Tackle». Туда толпой заходили местные мальчишки, а перед входом было написано, что сегодня скидка на весь фастфуд. Фыркнув, Учиха решил как-нибудь наведаться туда и попробовать здешний гастрономический колорит. Спустя пару минут пикап был припаркован возле большого здания белого цвета. Мэрия возвышалась над городом, выбиваясь из общего мрачного вида своей новизной и красивым садом вокруг. Возле здания развевались два флага: один со звездами и полосками, другой синий с желтой надписью «штат Орегон». «Да… Всё, как у всех. Люди голодать будут, зато у мэра в кабинете новый факс…» - пронеслось в мыслях у Обито, когда он входил в здание, закрывая за собой тяжелую дверь. Он шагнул внутрь и остановился, невольно задержав взгляд на внутренней отделке. В холле было чисто, просторно и очень тихо. Пол был выложен светлым дубовым паркетом, натертым до мягкого блеска, без единой трещины или выщербленного участка. Стены выкрашены в теплый кремовый оттенок, вдоль них висели многочисленные документы, грамоты, сертификаты, словно их город был чемпионом штата по чему бы то ни было. Под потолком висела простая, но изящная люстра, отбрасывающая ровный золотистый свет на ухоженную стойку ресепшена, выполненную из красного дерева. В углу стоял большой фикус в керамическом горшке, и тоже выглядел ухоженным, живым, с глянцевыми листьями. Как иллюстрация в мебельном каталоге. На какой-то миг Учиха подумал, что он находится не в Браунсвилле, а в районной администрации в Портленде. Обито подошел к стойке. За ней сидела молодая девушка, где-то двадцати пяти лет на вид, с темными волосами, собранными заколкой, одетая в белую блузку и темную юбку. Все по форме. На столе перед ней лежала открытая книга, но когда мужчина поднял взгляд, девушка уже не читала – она смотрела на него с легкой улыбкой, внимательным взглядом изучая его лицо. Она поднялась, едва он приблизился. — Вы, наверное, новый шериф? – спросила она. В ее голосе не было напряжения или усталости, она словно была живым… роботом? Обито непонимающе оглядел ее. Он еще не успел представиться, не успел даже рта раскрыть или предоставить документы о переводе, а его уже узнали. Ну, Голливудская знаменитость, не меньше. Он кивнул. — Да. Обито Учиха. Мне нужно в приемную мэра. Девушка кивнула в ответ, вышла из-за стойки и сделала приглашающий жест рукой. — Пойдемте, я вас провожу. Мэр Миллер вас ждет. Она пошла по коридору, и он последовал за ней. Коридор был широким, с высокими потолками и такими же светлыми стенами, как в холле. Под ногами мягко скрипел паркет. Картины, появившиеся на стенах, сменившие грамоты, повторялись в одном и том же стиле, и более того, они были идентичны картинам в мотеле. На весь город, что ли, один художник? Девушка шла впереди, и на втором этаже, поднимаясь по лестнице с деревянными перилами, она обернулась через плечо. — Вы, должно быть, удивлены, что в городе все уже знают, кто вы. Но у нас здесь любая новость быстро разносится, новые люди здесь – редкость. — Понятно. – коротко ответил Обито. Он хотел спросить, насколько редко сюда приезжает кто-то новый, но решил не продолжать. Они остановились у двери в конце коридора. На ней не было таблички с именем и должностью, был лишь номер «204». Девушка постучала, приоткрыла дверь и просунула голову в щель. — Мистер Миллер, новый шериф пришел. Затем она отступила в сторону и, пропуская Учиху мимо себя, добавила: - Если что-то понадобится, я буду внизу. Зовите меня Сара. – девушка обворожительно улыбнулась и заправила выбившуюся прядь волос за ухо, быстро ретируясь и наполняя коридор звуком стучащих каблуков. Обито приподнял бровь, но никак не отреагировал на странноватое поведение Сары, переступая порог кабинета. Помещение оказалось еще более опрятным, чем остальная часть здания, несмотря на то, что казалось, опрятнее некуда. Большой стол из темного дерева, на его поверхности – аккуратные стопки бумаг, существенно отличающиеся от бумаг Крейна, заляпанных кофе недельной давности. Так же на столе стоял черный стационарный телефон и чернильница, которой, казалось, никто не пользовался. Сзади, за спиной мэра, висела карта Браунсвилла в тяжелой темной раме. Единственная деталь в ней, привлекшая внимание Обито – карта была порвана справа, словно кто-то оторвал от нее кусок. Последняя уцелевшая на бумаге улица обрывалась посередине. Слева стоял стеллаж с книгами и папками, а справа напольные часы, которые очень громко тикали, создавая ненужное напряжение. За столом сидел Харпер Миллер – мужчина в годах, в коричневом вельветовом костюме, с поседевшими на висках волосами, зализанными назад. Выглядел он почти как самый настоящий Марлон Брандо из фильма «Крестный отец», но Обито решил не оповещать мужчину об этой детали. Сам же мэр не встал, не протянул руки. Он смотрел на нового шерифа с выражением усталого безразличия вперемешку с легким раздражением. — Садитесь, мистер Учиха. – сказал он, кивнув на стул. Обито сел, сразу кладя на стол бумаги о переводе. Мэр бросил на них короткий взгляд, затем поднял глаза на Учиху и заговорил. — Зачем вы согласились на эту должность? – спросил мэр, не убирая руки со стола и держа их сложенными в замок. – Вам кто-то обещал золотые горы? Или, может, вам угрожали? — Нет. Никто мне ничего не обещал. – ответил Обито, не проявив на лице ни единой эмоции. — Тогда почему вы здесь? – усмехнулся мэр, будто уже слышал этот ответ ранее. – Полицейские из Портленда, Салема и других городов не едут в наше захолустье по своей воле. Это не место для расцвета карьеры. Скорее для ее заката. Все предыдущие люди до вас были чуть ли не старше меня, а вам… - он глянул на бумагу. – вам тридцать четыре года. Так что я повторюсь: зачем вы здесь? Обито выдержал паузу, а после приподнял бровь и уклончиво ответил: — Можно сказать, шеф Крейн направил меня сюда, сказал, что здесь нужен шериф. Мэр откровенно рассмеялся низким смехом и откинулся на спинку кресла. — Видимо, не в ладах вы были со своим шефом. – пробормотал он. – Да, шериф нужен. Кто-то, кто будет носить значок, чтобы город не выглядел совсем уж заброшенным в глазах округа. Сейчас времена другие, сами понимаете: цветут мегаполисы, а маленькие города, вроде нашего, пустеют и беднеют. Ваши обязанности будут простыми: штрафы за неправильную парковку, разгон подростков, которые воруют сладости в магазинах. И еще проследите, чтобы никто из жителей не убил друг друга за лишнюю бутылку пива. Обито кивнул. Понятное дело, что и такие, казалось бы, простые задачи, составляют важный фундамент безопасности города. Но его волновало кое что еще. — Да, это понятно. Но шеф Крейн упоминал о пропажах среди жителей. Я хотел бы уточнить, сколько было исчезновений за последние пару лет? Лицо мэра изменилось в своем выражении. Он не напрягся, но стал выглядеть более собранным и закрытым. Он переложил бумагу со стола в ящик, будто искал, чем занять руки. Эта деталь не укрылась от цепкого взгляда Обито. — Пропажи… - повторил он с легкой насмешкой. – Крейн, видимо, любит драматизировать. Люди, мистер Учиха, иногда забредают в лес и не возвращаются. Вы ведь знаете, что такое густой лес в нашем штате? Это не преступления, а несчастные случаи. Все дела уже закрыты. — В участке есть записи об этих… несчастных случаях? – спросил Обито, не отводя взгляда. — Что-то есть, наверняка, - ответил мэр с нарастающим раздражением, которое он пытался скрыть, и это сработало бы с кем угодно, но не с мужчиной напротив. – Вы можете их посмотреть в открытых архивах, если у вас есть свободное время и вам не жалко потратить его впустую. Обито поразмыслил полминуты, а затем спокойно задал вопрос: — Что насчет сотрудника по фамилии Хатаке? Он шесть лет работал здесь, а потом перестал выходить на связь. — А, так вот и настоящая причина вашего прибытия в Браунсвилл. – напряженно улыбнулся Харпер, слегка сжимая свои пальцы на крою стола. – Хатаке… Был рядовым полицейским. Добросовестным, насколько мне известно. И он… - мэр сделал паузу, подбирая слово. – в какой-то момент перестал выполнять свои обязанности. Я не знаю, куда он ушел. Может, просто уехал. — То есть вы говорите мне, что не проводили расследование по факту исчезновения сотрудника правоохранительных органов, и заявляете напрямую о своей неуверенности касаемо данного вопроса? – Обито давил на мэра, стараясь выявить в его поведении хоть какие-то зацепки. Мэр резко выпрямился, а его лицо потеряло остатки приветливого выражения. — Учиха, я не знаю, что вам сказал Крейн, и что вы придумали себе по дороге сюда, но позвольте мне прояснить одну вещь. Здесь не расследуют исчезновения. Здесь не заводят дел на людей, которые по своей воле решают покинуть город. Если у вас есть вопросы, в архивах участка вы найдете все, что вам нужно. Если хотите что-то, что выходит за рамки вашей компетенции, - вам придется подать официальный запрос через меня, и я, быть может, его рассмотрю. А теперь, если вы закончили с вопросами, я бы рекомендовал вам взять ваши вещи и заняться реальной работой. Мэр выдал себя с потрохами. Было два варианта. Первый, в котором мэр - действительно просто некомпетентный мешок с деньгами, которому неинтересна судьба жителей собственного города, и второй – он все знает, или даже замешан в этом, но по какой-то неизвестной причине скрывает детали и отчаянно пытается защитить свою тайну. А какой из вариантов реален, предстояло выяснить. Обито выдержал взгляд Миллера, не отрывая внимательного взгляда от его глаз, а после встал и кивнул, демонстрируя принятие сказанного. — Я вас понял, сэр. – он подошел к столу, взял со стола аккуратно сложенную форму: бежевую рубашку с нашивками, темно-коричневые брюки, значок шерифа и широкополую шляпу с кожаным ремешком, а также ключ от патрульной машины, который лежал отдельно на краю стола. Шляпа была не новая – слегка потертая по краям полей, с еле заметным пятном на тулье, будто ее носили уже не один год. Обито сложил все в пакет, который заранее взял с собой, и повернулся к двери. — Если хотите прожить подольше, шериф, - обратился Харпер в спину уходящего Учихи. – постарайтесь умерить свой пыл и занимайтесь своими прямыми обязанностями. Мне бы не хотелось искать нового человека на вашу должность, рекомендация от вашего шефа меня приятно порадовала. Обито не отреагировал на, очевидно, фальшивую похвалу, и покинул мэрию быстрым шагом, даже не взглянув на Сару, бросив ей сухое «до свидания» и скрывшись за дверью. Снаружи первое, что сделал новоиспеченный шериф – достал пачку Мальборо Ред и щелкнул зажигалкой, позволяя пламени окутать кончик сигареты. Дым заклубился вокруг мужчины и он тяжело выдохнул, понимая – мэр не является его союзником. Впрочем, наверное, это было ожидаемо, однако Обито до последнего надеялся, что еще остались представители власти, которым есть дело до обычного народа. Формально, теперь он тоже являлся представителем власти, но дело сейчас было совершенно другое, он отличался от обычных шерифов тем, что не был выбран народом. А еще тем, что полномочий, присущих должности в полном объеме у него не имеется. Значит, придется работать с тем, что есть. К работе без выходных он привык давно, еще в Портленде, а значит, по сути, ничего не меняется. Шериф сел в свой пикап, бросив пакет с формой на пассажирское сиденье и положил руки на руль. Всё, что сказал Миллер, было либо ложью, либо заученной речью. Обито боялся представить, сколько людей до него слышали то же самое: «Никто в этом городе не пропадает, все чисто». Учиха завел двигатель и выехал с парковки, оставляя после себя облако пыли и удаляющийся от мэрии звук урчащего мотора. Улицы Браунсвилла снова поплыли мимо. Он думал о Какаши. Думал о том, что мэр даже не спросил, зачем ему Хатаке. Просто отмахнулся. Это была хорошая демонстрация безразличия к происходящему. Полицейский участок и офис шерифа находились за три квартала от мэрии, на перекрестке со светофором, мигающим через раз. Обито свернул на парковку, что являла собой небольшую асфальтированную площадку, заросшую сорной травой по краям. На ней стояло несколько одинаковых патрульных машин, Форд ЛТД, и одна, отличающаяся только надписью «Шериф» на кузове. Капот был чуть помят, на переднем бампере виднелась ржавчина. Учиха оглядел автомобиль и про себя подумал: «Должно быть, эту машину нашли на обочине трассы, где пропал предыдущий шериф». Когда пикап присоединился к ровному ряду Фордов, а двигатель был заглушен, мужчина отправился внутрь участка. Обстановка здесь поразительно точно напоминала офис полицейского бюро в Портленде: такие же запахи кофе и старых бумаг, пара столов в приемной и отдельная комната в самом дальнем углу: кабинет шерифа. Разница была в двух вещах: это здание было одноэтажным и гораздо более маленьким, чем бюро, а еще… Здесь царила атмосфера заброшенности и безысходности, о чем мог с уверенностью сказать любой вновь вошедший посетитель. За столом и стойкой в приемной сидели трое. Первый, пожилой мужчина с седыми усами, в мятой рубашке и с журналом в руках. Второй – молодой парень дет двадцати пяти от силы, пишущий что-то в блокноте. И третья – женщина лет тридцати, в форменной рубашке, смотрящая в окно, на пустую улицу, со стаканчиком кофе в руке. Все они разом подняли головы, когда Обито вошел. Он положил пакет на ближайший стол и снял куртку, цепляя ее на вешалку. — Обито Учиха, - сказал он громко, так, чтобы все слышали. – Новый шериф. — Хэнк Моррис. – отложив журнал, пожилой мужчина представился и протянул руку для рукопожатия. Обито пожал ее. – Сержант. Двадцать три года здесь работаю, занимаюсь в основном документацией. А ты первый шериф за три года, который не выглядит так, словно одной ногой в могиле. — Да, я двумя. Рад знакомству. – пошутил шериф, переводя взгляд на молодого парня. — Эдди Лоусон. – неуверенно пробормотал парнишка. – В основном езжу в патруле, третий год, обычно в ночные смены. — Говорящая у тебя фамилия, Эдди. Рад знакомству. – прокомментировал Обито, переводя взгляд уже на женщину с рыжими волосами. – А вы? — Линда Коул. – ее голос показался Обито неприветливым, как и выражение лица. – Заместитель шерифа. Занимаюсь тем, чем никто не хочет заниматься. Учиха приподнял бровь и сделал предположение: — Это чем? Заметанием следов? – это была шутка, однако шерифу показалось, что Линда слегка вздрогнула, услышав его слова. – Ладно, я понял, скорее всего речь об отчетности. Не переживай, это теперь на мне. Своими шутливыми вставками Учиха хотел сразу разрядить обстановку, чтобы сотрудники не боялись с ним разговаривать. В Портленде это всегда работало как часы, но здесь повлияло в меньшей степени. Хэнк просто улыбнулся, Эдди неловко посмеялся, а Линда вообще отвернулась обратно к окну, словно происходящее ее не касалось. Да… Командную работу тут только налаживать и налаживать. Обито оглядел оставшиеся столы. Семь рабочих мест, но заняты только три. — Где остальные? – спросил он, оборачиваясь на Хэнка. — Выходной. – пожал плечами старик, переворачивая страницу вновь взятого в руки журнала. – У Мартина смена завтра, у Гарсона через два дня. — Ясно… - выдохнул Учиха, беря пакет со стола. – Гарсон… Француз, что ли? Его, очевидно, риторический вопрос, заданный себе под нос, остался без ответа. Он подошел к стеклянной двери кабинета шерифа и толкнул ее. Дверь поддалась. Кабинет был небольшим – письменный стол, стул, стеллаж с папками. На стене висела карта города, старая, с карандашными пометками и стикерами. На столе лежала стопка пустых бланков разной формы, а запах – почти точь в точь как у Крейна, только без алкогольной примеси. Видимо, его предшественник не баловался алкоголем. Обито наскоро переоделся в форму шерифа, накидывая на темную макушку шляпу. Он глянул в зеркало и прицепил на грудь значок. Теперь он – шериф. Только вот это мало что значило в Браунсвилле. Закрепив кобуру с табельным оружием и рацию на поясе, мужчина накинул на плечо свою куртку и вышел обратно в холл. — Нужно посмотреть, как у вас организована работа, - сказал он, обращаясь ко всем троим. – Расписание есть? Хэнк поднялся, тяжело переставляя ноги, и подошел к пробковой доске, висящей у входа. На ней были прикреплены стикеры с какими-то пока неясными Обито символами и сокращениями, а в центре был приколот булавкой листок с расписанием на неделю. — Вот, у нас три патрульные машины, не считая вашей. Две используются, одна сейчас в ремонте. Ночью дежурят двое человек, днем по одному. — Кто берет ночные смены? – спросил Обито, разглядывая доску. — Обычно я и Гарсон. – сказал Эдди. — А утром? — Линда и Мартин, - ответил Хэнк. – Мартин сегодня выходной, но с утра выйдет. Обито посмотрел на помятый листок с расписанием, а после на карту города на стене. — У вас есть какие-то отчеты о происшествиях за последние полгода? – спросил шериф. Взгляды всех присутствующих тут же устремились на Линду, которая все еще выглядывала что-то в окно. Она почувствовала, что от нее чего-то ждут и вздохнула. — Есть. В архиве, свежие отчеты, стеллаж В-1, третья полка сверху. – на выдохе ответила Коул, тут же добавляя. – Но ничего интересного вы там не найдете, шериф. Пара драк, пара краж. У нас тихий город. Вся эта компания вела себя странновато, но больше всего подозрений вызывала Линда. Девушка была замкнутой, говорила очень мало и тоже утверждала, что город тихий и спокойный, ровно то же самое, что говорил мэр. Может, они в сговоре? Или Учиха действительно перебарщивает? Но как тогда объяснить пропажи? Голова Обито была готова взорваться от подозрений, на которые не находилось никаких фактов или оправданий. Он повернулся в сторону лестницы в подвальное помещение. — Понятно. Я спущусь в архив, посмотрю. Обито спустился в подвал. Лестница была узкой, ступени скрипели под его ботинками – старые доски, кое-где стертые почти до дыр. Он оперся рукой о стену, и ладонью ощутил влажную штукатурку. Внизу было темно и пахло отсыревшей бумагой. Он нащупал выключатель у подножия лестницы, щелкнул, и под потолком загорелась тусклая, мигающая лампа, которая едва освещала помещение, оставляя углы в полумраке. Подвал оказался больше, чем шериф ожидал. Два ряда высоких металлических стеллажей уходили вглубь, почти до задней стены. Они были заставлены картонными коробками – одни с надписями, другие без, некоторые помяты или сплющены от времени и сырости. Бетон на полу потрескался, на нем были темные пятна, видимо от воды. В углах висела паутина, толстая и серая, с прилипшими к ней мертвыми мухами. В дальнем углу стоял старый деревянный стол, покрытый пылью, на котором лежали пожелтевшие листы бумаги и ручка, которая, Обито не сомневался, давно засохла. Все выглядело так, словно здесь уже лет десять никто не убирался и не работал. Коробки были подписаны от руки – разными почерками и разными чернилами. На некоторых стояли даты, на других же только буквы и цифры. Учиха прошелся вдоль ряда, читая ярлыки: «Штрафы и нарушения 1980-1985», «Гражданские дела 1975-1982», «Регистрация транспортных средств 1983-1987», «Медицинские освидетельствования 1965-1975». Шериф остановился у секции, обозначенной как «В-1». На коробке было написано: «1989» и больше ничего. Интересная у них классификация данных. Обито снял коробку с третьей полки сверху. Та была тяжелой, но не переполненной, ведь год еще шел. Он поставил ее на стол, открыл картонную крышку и заглянул внутрь. Там лежали тонкие папки, перевязанные бечевкой, и несколько разрозненных листов, выпавших из обложек. Пальцами Учиха подцепил верхнюю папку и развязал бечевку, открывая ее. «05.12.1989. Бар «Олений Рог». Драка между двумя мужчинами. Ножевое ранение в плечо, множественные ушибы лица у обоих участников. Оба доставлены в участок. Штраф – сто пятьдесят долларов. Дело закрыто». Обито отложил папку в сторону и взял следующую. «06.28.1989. Магазин «Всё для дома». Кража. Подросток, Рик Роу, 16 лет, украл шесть бутылок пива. Хозяин магазина не стал подавать заявление. Роу передан родителям». Следующая. «07.17.1989. Поступил звонок от жителей по адресу Пайн-стрит, 8. Жалоба на шум. Пьяная женщина разбила телевизор и кричала на мужа, нарушая закон о тишине. Прибывшие офицеры не зафиксировали насилия. Дело закрыто». Учиха пролистал еще несколько папок, но все они были одинаковы: мелкие, бытовые, не вызывающие никакой связи с тем, что в городе пропадают люди. Мужчина закрыл коробку и поставил ее обратно на полку. Он пошел дальше. Секция В-2, административные дела. Там были разрешения на строительство, налоговые документы, записи о регистрации недвижимости. Секция G-3 – медицинские освидетельствования, секция D-1, личные дела резидентов Браунсвилла. Он остановился у нее. В сердце что-то защемило. Эта секция была организована по алфавиту. Коробки стояли плотно, почти не оставляя места для рук. Обито присел на корточки и провел пальцем по пыльной надписи: A-B, C-E, F-K, L-P, Q-T, U-W, X-Z. Он вытащил коробку «F-K» и поставил ее на пол, снимая крышку. Внутри папки лежали тоже в алфавитном порядке, корешками вверх. Некоторые были тонкими, почти пустыми, а в некоторых было прилично листов. Он нашел пальцами разделитель «H» и провел пальцем дальше. Хатаке. Он вытащил папку. На обложке было написано: «Хатаке Какаши. Личное дело. Дата открытия – 1955». Внутри же было только три листка. Первым была запись о рождении: Хатаке Какаши. Место рождения – Браунсвилл, штат Орегон. Дата рождения – 15 сентября 1955. Отец – Хатаке Сакумо. Мать – прочерк. Второй лист – запись о переводе в Браунсвилл: Переведен из Портленда в Браунсвилл в 1983 году. Должность – патрульный офицер. На третьем листе был указан только адрес проживания – Пайн-стрит, 14. Всё. Глаза Обито не отводились от этих трех листков. Неужели всё, что он может узнать о жизни Какаши в Портленде сейчас – жалкие строчки, информация на которых уже и так была ему известна? Вина в очередной раз пронзила его грудь, он сглотнул и отложил папку в сторону, не в силах больше на это смотреть. Он перешел на коробку «L-P» и нашел папку Рин. «Нохара Рин. Личное дело. Дата открытия – 1955». Здесь было почти все то же самое. Запись о рождении. Отец – Хидео Нохара, мать – Изуми Нохара. Адресная карточка – Браунсвилл, Пайн-стрит, 12. Запись о регистрации в школе, и больше абсолютно никаких записей. Ни о чем, а уж тем более об исчезновении. Вновь посмотрев на дело пару секунд с щемящим чувством в груди, Обито отложил папку на стол. Где-то минуту он колебался, прежде чем перевести руку на коробку «U-W». «Учиха Обито. Личное дело. Дата открытия – 1955». Он открыл ее. Первый лист – запись о рождении, только дата и место, в графах «Мать» и «Отец» - прочерки. Внизу только приписка, сделанная ручкой: «Опекун – Сакумо Хатаке». Второй лист – адресная карточка: Пайн-стрит, 14. Так же, как у Какаши. Здесь сердце так не щемило. Обито с детства был в курсе, что Сакумо – не его родной отец, а Какаши ему не родной брат, был в курсе, что никогда не знал своих настоящих родителей, да и почему-то никогда не рвался на их поиски. В этот момент он вдруг понял: он ведь никогда по-настоящему не был заинтересован в этом. Ни в том, чтобы попытаться найти мать и отца, ни в том, чтобы помочь Какаши в поисках Рин, да что уж, он даже на похороны Сакумо не явился. Чем он занимался все это время? Трусил, поджав хвост, в своей берлоге в Портленде? Когда Учиха нашел папку Сакумо, пролистав ее, он обнаружил, что в ней была вложена запись о его смерти. Официальное освидетельствование гласило, что Хатаке старший умер впоследствии самоубийства, пулевое ранение в висок. Третьего августа этого года. Совсем недавно, чуть больше месяца назад. Значит, все-таки были люди, смерть которых была официально задокументирована. Шериф пробежался глазами по коробкам и вытащил все папки, в которых было не больше трех листов. Он просмотрел каждую из них, вглядываясь в записи в полумраке подвала: везде была только дата рождения, адрес, базовая информация типа школы, в которой учились, и самое главное – ни в одной из них не было фотографии человека. В голове что-то щелкнуло. Возможно, те фотографии в доме Какаши, это и есть фотографии этих людей? И, может быть, он уже просматривал эти дела до него? Учиха взял нужные ему папки и запихнул их в большую сумку, которую нашел, уже поднявшись, в своем кабинете. Когда он вышел, город уже накрыл вечер, а за окном смеркалось. Хэнк сидел за компьютером, что-то печатая на клавиатуре, Эдди дергал ногой под столом, грыз край ручки и о чем-то думал, а Линда складывала бумаги со стола на стеллаж у двери в кабинет шерифа. Обито поставил сумку на один из столов и подошел к расписанию. — Кто составлял это расписание? – спросил шериф, бегая взглядом по клеткам. — Уже очень давно мы сами этим занимаемся. Шерифы ничего не делали, кроме как просиживали штаны в кабинете за оклад… - ответил Хэнк, не отрываясь от компьютера. – В порядке очереди смены брали. Мартин с утра, я и Гарсон в обед а Эдди ночью. Линда подменяла, когда кто-то не мог выйти. — С завтрашнего дня работаем по-другому. - Обито кивнул, взял карандаш с доски и начал вписывать имена в клетки на следующие дни. – Мартин выходит завтра утром, Хэнк, вы вдвоем патрулируете восточную часть города с семи утра до двух дня. Выезд на лес, близлежащие кварталы. После двух – включаете в маршрут центр, но не бросаете восточную без присмотра. Я хочу знать, кто заходит и выходит из леса. — Понял. – сказал Хэнк. Обито не видел, но Линда в паре метров от него застыла с листом бумаги в руке, прищурившись и смотря ему в спину. — Эдди, ты остаешься в ночной смене, раз уж привык к ней. С девяти вечера до шести утра патрулируешь центр – бары, закусочные, мотели, перекрестки. Будешь вместе с Гарсоном, но он выйдет только через два дня, так что пока один. Если что, вызываешь по рации. Ясно? — Ясно. Как часто докладывать обстановку, шериф? – задал вопрос Эдди. — Отличный вопрос. – кивнул Учиха, дописывая имя Эдди в ночной смене. – Я хочу, чтобы вы выходили на связь каждый час. Просто короткий доклад: где, что и как. Обито повернулся, наконец, к Линде, и она мгновенно сделала вид, словно не смотрела на него оценивающе последние несколько минут. — Линда, утром ты патрулируешь западную часть. Район старых домов и ферм. С десяти до двух – твоя зона. В два тебя сменю я. Остальные двое работают в офисе: документация, звонки и прочее. Всем все ясно? Все трое единогласно ответили положительно и Обито кивнул, поправляя шляпу. Ему пришлось быть жестче. В условиях, когда сотрудников мало, некоторым приходится работать в две смены. В голове мелькнула мысль обратиться к людям из Академии, которых он знал в Салеме, и предложить выпускникам рядовые должности для практики. Когда-нибудь… Учиха подошел к столу, чтобы взять сумку с папками, но он заметил, как Линда смотрела прямо на содержимое сумки дольше, чем могло позволять простое любопытство. Она подняла глаза на него. — Вас что-то связывает с Хатаке Какаши? – не очень уверенным тоном спросила девушка. — А в чем вопрос? – Обито напрягся. Она могла что-то знать. — Ни в чем. Он раньше здесь работал, но меньше месяца назад бросил выходить на смены, не отвечал на звонки. Никто не знает куда он делся. Я просто видела, как он тоже брал эти папки, и подумала, что он ваш знакомый. – Лицо Линды было непроницаемо, но что-то не то было в ее глазах. Обито смотрел на нее несколько секунд, не отводя взгляд, и было видно, как девушке под этим взглядом некомфортно. Учиха прервал молчание. — Завтра будьте на связи. Он обвел взглядом присутствующих в последний раз и спешно покинул участок, поправляя шляпу. Город уже был окутан сумеречной тьмой и у земли собирался довольно плотный туман, такой же как вчера. Обито мог поехать на патрульной машине, но свой пикап был роднее, так что он подошел к нему, бросил сумку на заднее сиденье и закурил. Огонек сигареты засветился в слабо освещенном пространстве у участка, а сам шериф прикрыл глаза. Он думал о том, почему Линда спросила про Какаши? Возможно, она тоже что-то знает, но скрывает. А так как заместитель шерифа тоже довольно высокая должность, Коул могла быть связана с мэром. После очередной затяжки в глазах у Обито начало темнеть. Он не ел с самого утра, и организм напоминал об этом глухой пульсацией в висках. Стоило чем-то подкрепиться, и шериф внезапно вспомнил о круглосуточной закусочной, которую видел на углу в паре кварталов отсюда. Самое время ее посетить. Он потушил сигарету и сел за руль, заводя двигатель. Спустя минут десять Обито вошел в закусочную «Fly&Tackle», что работала круглосуточно, к его счастью. Он остановился у двери, снимая шляпу и давая глазам привыкнуть к свету. Внутри было намного теплее, чем на улице. Лампы над стойкой горели желтым светом, висели ровно в ряд. На стене за стойкой висело – по виду – декоративное ружье, а по всему залу были развешаны фотографии в рамках. На фото были рыболовные снасти, река, люди, которых он не знал, с удочками и рыбой в руках. Пахло здесь жареным беконом и кофе. Пустующие деревянные барные стулья стояли вдоль стойки, и только один человек сидел в дальнем углу зала – пожилой мужчина с газетой, не поднимающий головы. Обито прошел к стойке и выбрал боковой стул, откуда был виден весь зал. Он снял шляпу, положил ее на соседний стул и сел. Из кухни вышел блондинистый парень, на вид не больше двадцати с чем-то. Волосы его были собраны в крайне неаккуратный хвост на затылке, некоторые пряди торчали и выбивались из общей композиции. На парне была надета красная клетчатая рубашка с закатанными до локтя рукавами, а на обнаженной коже рук виднелись легкие царапины. Он посмотрел на Обито с интересом, и Учиха в этот момент заметил цвет его глаз – ярко-голубой, будто бы парень залил себе туда краску. — Вы не похожи на человека, который бы питался фастфудом. – прокомментировал парень, на бейдже которого было написано имя «Дейдара». – Что-то выбрали? Пока Обито оценивал его взглядом, парнишка уже откуда-то взял чашку с дымящимся травяным чаем и поставил перед шерифом. Мужчина удивился и приподнял бровь. — Пока ничего. Тем более не чай. – хмыкнул Учиха, с подозрением глядя на чай, но отчего-то ощущая странное желание подольше посмотреть на этого блондина, напоминавшего побитую жизнью куклу Барби. — Это за счет заведения, в честь назначения нового шерифа. – с, надо признать, очаровательной улыбкой ответил Дейдара. – Здесь можжевельник и мята. Попробуйте. Обито не сдержал короткий смешок. Он взял чашку, сделал глоток и сразу поморщился. Чай был сладким. — Я не пью чай с сахаром. – отрезал Учиха. – Давайте лучше кофе, черный, без добавок. — Не любишь сладкое… - парень резко перешел на «ты», и посмотрел на Обито чуть исподлобья. – Это многое о тебе говорит. — И что же это обо мне говорит? – шериф приподнял бровь и чуть прищурился. — Что ты привык к горечи, - мягким голосом произнес парень, убирая чашку под стойку. – И ты не доверяешь вещам, которые кажутся приятными. Через минуту перед Обито стояла чашка с кофе, от которого исходил приятный, настоящий аромат терпких кофейных зерен правильной прожарки. Он с удовольствием вдохнул аромат, а Дейдара поставил перед ним тарелку с сэндвичем. — Перекуси. – с полуулыбкой сказал Дей, пододвигая тарелку ближе к шерифу. – Вы, полицейские, себя не щадите. Сто процентов, ты ничего не ел с утра. Здесь ветчина и сыр. Обито посмотрел на еду, затем на парня. — Сколько с меня? — За счет заведения. – с уверенным видом выдал парнишка. — Ну нет, - с легкой улыбкой ответил Обито, кладя перед парнем две пятидолларовых купюры, что было намного больше среднерыночной стоимости такого ужина. – Не работай за бесплатно, парень. Дей удивленно приподнял брови, но деньги таки взял, складывая их в кассу. Обито же взял сэндвич, откусил. Хлеб был теплым и чуть хрустящим, а сыр плавился на языке. С голоду то все вкусно, но, по правде говоря, такого удовлетворения от фастфуда Учиха не испытывал никогда. — Ты один здесь работаешь? – спросил он, прожевав. — В основном. Иногда приходит девушка помочь, но зачастую я работаю сам. — И сколько ты уже здесь? — Достаточно, чтобы знать весь город. По крайней мере всех, кто сюда заходит. Дейдара не отводил взгляда, пока говорил. Обито заметил, что он смотрит на него чуть дольше, чем нужно, но не подал вида. Он отпил кофе. — И кто же сюда заходит? – спросил он. — Местные. Крайне редко – проезжие. Но ты ведь не совсем проезжий, так? Живешь здесь теперь. — Пока что да. Дейдара оперся локтями на стойку, чуть наклонившись вперед. Обито не отодвинулся и даже бровью не повел. От пацана пахло мятой и какими-то травами. Приятный запах. — Знаешь… У меня есть предчувствие, что ты задержишься дольше, чем планируешь. Не знаю, почему. Может, потому что ты слишком серьезно смотришь на вещи. Например, ты сел в этом месте специально, чтобы под твоим обзором, если что, был весь зал. Такие люди обычно не уходят, пока не найдут того, что ищут. Обито поднял глаза на Дейдару и задержался так чуть дольше секунды. — Ты всегда так анализируешь клиентов? — Только тех, кто меня заинтересовал. – сказал блондин с легкой улыбкой. Обито не ответил. Он допил кофе, поставил чашку на стойку и взял шляпу. — Спасибо за еду. — Заходи еще. – сказал Дей, не убирая рук со стойки. – Я не всегда работаю круглосуточно, несмотря на вывеску. Людей мало, так что бывает, закрываюсь. Если хочешь, могли бы прогуляться. Я покажу тебе город. Обито остановился у двери и обернулся. — Зачем? — Мне кажется, тебе нужен кто-то, кто знает об этом городе больше, чем ты сам. Обито посмотрел на него несколько секунд. Выражение лица Дейдары было спокойным, уверенным, еще и эта странная полуулыбка, к которой почему-то хотелось прилипнуть взглядом… Однако, шериф отвел взгляд. — Посмотрим. Он вышел на улицу и обернулся, незаметно наблюдая через стекло за парнем, убирающим его чашку. Что-то в нем было. Только вот что?