Пэйринг и персонажи
Метки
Драма
Повседневность
Романтика
AU
Hurt/Comfort
Экшн
Кровь / Травмы
Дети
Сложные отношения
Монстры
Временные петли
Преступный мир
Нездоровые отношения
Нелинейное повествование
Параллельные миры
Психопатия
Боль
От друзей к возлюбленным
Тяжелое детство
Психологические травмы
Трудные отношения с родителями
Наемные убийцы
Боги / Божественные сущности
Страх перед родителями
Детская влюбленность
Сиблинги
Сумасшествие
Родители-одиночки
Сироты
Хронокинез
Запредельно одаренный персонаж
Родительские чувства
Описание
Что, если у безжалостной Эльзы Потрошительницы был сын? Мальчик по имени Лео, обладающий уникальной магией. В мире, где его мать и сестра Мейли знают лишь кровь и убийства, Лео решает стать невидимым Режиссёром своей судьбы. Он тайно следует за матерью, спасая всех ее жертв, таким образом, чтобы их существование стёрлось, будто их и правда убил. Но когда каноничный штурм особняка Россвела рушит привычный уклад, Лео приходится вступить в смертельно опасную психологическую игру с лагерем Эмилии
Примечания
Данная работа, появилась благодаря вопросу, который появился у меня в голове: "А что было бы если у Потрошительницы был ребенок". Но кроме того моя работа нацелена показать принцип энтропии, который также будет прописывается в других моих работах, которые я сейчас пишу, но пока не выкладываю.
Есть элементы гета
Начало
04 июля 2026, 03:07
Комната пахла медом и железом — этот запах трехлетний Лео знал с рождения. Мама сидела у камина, её черные волосы мягко спадали на плечи, а пальцы лениво поглаживали рукоять кривого ножа Кукри.— Мама, — тихо позвал мальчик, подползая ближе.Эльза повернулась. Её фиолетовые глаза затуманились той опасной, сонной нежностью, от которой у любого взрослого в Луганике побежали бы мурашки по коже. Но Лео лишь прижался к её коленям. Она протянула тонкую руку, зарываясь пальцами в его волосы, а затем опустила ладонь на его грудную клетку.— Ах, Лео... — прошептала она, и её голос дрожал от странного упоения. — Как сильно бьется. Такое горячее. Такое живое. Твое сердце внутри — как маленькая птичка в клетке.Она слегка надавила ногтем сквозь его рубашку, прямо туда, где пульсировала кровь. Лео замер. Он знал это выражение лица. Мама любила тепло. Она всегда говорила, что самое красивое в людях скрыто под кожей.— Мама, я сегодня видел котенка на заднем дворе, — быстро отвлек её мальчик, зная, как переключить её внимание. — Он был серый.— Да? — Эльза наклонила голову, улыбаясь своей чарующей, безумной улыбкой. — И ты заглянул в него? Ты проверил, такого же он цвета изнутри, как те воры, что заходили к нам на прошлой неделе?— Нет, — Лео опустил глаза. — Я... я просто покормил его молоком. Он был холодный, а потом согрелся.Пальцы Эльзы на мгновение застыли на его груди. Секунда тянулась как вечность. Мальчик затаил дыхание, зная, что один неверный шаг — и мамина «любовь» может превратиться в смертельный взмах клинка, по крайней мере он так думал в то время. Эльза не знала жалости, она не понимала добра, но все же не стоит забывать, что она делит мир на своих (семью: Мейли и Лео) и чужих. А вот чужие делились на то, что уже остыло, и то, что еще источало прекрасное, пульсирующее тепло.Но затем она тихо, грудно рассмеялась и прижала сына к себе так крепко, что у него перехватило дыхание.— Мой глупенький, мягкий Лео, — прошептала она, вдыхая запах его волос. — Ты так любишь греть чужие вещи... Но помни: если этот котенок посмеет тебя поцарапать, мама выпустит из него всё тепло до последней капли. И из каждого, кто на тебя посмотрит.Она отстранилась и вложила в его маленькую ладошку холодное, идеально сбалансированное лезвие.— А теперь держи ровно. Сегодня мы будем учиться находить печень. Если ты промахнешься и попадешь мимо кости, одежда испачкается, а маме не нравится стирать твои вещи.Лео крепче сжал рукоять. Он не хотел никого убивать, но он слишком сильно любил тепло маминых объятий, чтобы разочаровать её. Такова была мать юного Лео, но как появился, у этой садистки сын?
Для Эльзы это была всего лишь одна из сотен обычных, серых ночей. Она никогда не искала любви, семьи или привязанности. Близость с мужчинами для неё всегда оставалась либо элементом миссии (чтобы подобраться к высокопоставленной жертве), либо редкой, случайной плотской прихотью, о которой она забывала уже на следующее утро.Мужчина, ставший отцом Леонарда, вероятно, был обычным человеком — возможно, каким-то наемником, торговцем или случайным попутчиком в таверне на окраине Лугуники. Эльза не запомнила ни его лица, ни его имени, а его карма, скорее всего, оборвалась на её кривых клинках в ту же ночь или чуть позже. Но в эту ночь колесо вселенского рандома сделало свой оборот. Обычный половой акт запустил биологический процесс, в ходе которого в утробе Потрошительницы соединились самые обычные клетки, но именно в этот сосуд, поместилось, что-то необузданной природы
Эльза жила в вечном цикле: убийство, экстаз от созерцания теплых внутренностей жертвы, а затем — неизбежный спад, когда тело жертвы остывало, оставляя её в абсолютном одиночестве и ментальном холоде.В ту ночь, после выполнения очередного кровавого контракта, Эльза смыла кровь со своих клинков Кукри, но привычная пустота никуда не делась. Ей требовался сильный физический стимул, способный удержать её в реальности и дать ощущение жизни. Половой акт для неё был тем же, чем и чашка крепкого спиртного для обычного наемника после тяжелого боя — быстрым способом получить дозу адреналина и тепла, не вовлекая в это душу.
Случайный мужчина, ставший отцом Леонарда (возможно, сильный авантюрист, закаленный в боях наемник или бродячий воин), привлек Эльзу исключительно своей биологической кондицией.Она посмотрела на него в полумраке таверны или на постоялом дворе и увидела идеальный «сосуд, полный жизни». Её искаженное восприятие оценивало людей как куски мяса, и этот мужчина показался ей «горячим», сильным и выносливым. В её голове промелькнула простая, хищная мысль: взять от него физическое тепло, пока он жив.
Это была сухая, страстная и пугающая близость, лишенная нежности. Эльза вела себя как кошка, забавляющаяся со своей добычей. Для мужчины эта ночь была балансированием на грани экстаза и первобытного ужаса:Пальцы Эльзы с острыми ногтями впивались в его спину почти до крови, а её дыхание было прерывистым и диким.Она наслаждалась физическим контактом, потому что в этот момент могла кожей чувствовать, как бешено бьется чужое сердце и как горит чужое тело.На протяжении всего акта у неё под подушкой или в руке лежал обнаженный нож. Мужчина даже не подозревал, что его жизнь висела на волоске: если бы он проявил слабость или разочаровал Эльзу, она бы без колебаний перерезала ему горло прямо в постели.
В момент наивысшего пика страсти, когда мужчина был полностью расслаблен и беззащитен, Эльза резко перехватила инициативу. Её пальцы, только что сжимавшие его плечи, скользнули к подушке. Серебряное лезвие Кукри блеснуло в полумраке комнаты.Мужчина даже не успел осознать, что произошло. Вспышка боли — и кривой нож Потрошительницы с хирургической точностью вспорол его плоть. Эльза сделала свой любимый, глубокий надрез.Она сделала это не из злости или мести. Для неё это было логичным продолжением акта. Ей хотелось не просто чувствовать тепло его кожи снаружи — ей нужно было ощутить его изнутри, пока оно на максимуме, пока его кровь кипит от адреналина и страсти.
Эльза смыла кровь с рук, оделась и ушла, оставив позади холодный труп. Она была уверена, что это была просто «хорошая, теплая охота». Она еще не знала, что унесла с собой внутри нечто гораздо более горячее, чем всё, что она когда-либо вырезала — душу Леонарда.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.