Безграничная любовь психопатки

Когда Леонарду исполнилось три с половиной года, Эльза Гранхирт приняла твёрдое решение: её сын станет воином. Не просто магом, не просто убийцей — воином, способным выжить в любом бою, даже если магия откажет. В конце концов, она сама была в первую очередь клинком, а уж потом — кем-то ещё. — Лео, — сказала она однажды утром, ставя перед ним деревянный меч, который весил почти как сам мальчик. — С сегодняшнего дня мы будем тренировать твоё тело. Ты должен стать быстрым, сильным и выносливым. Ты — моё сокровище, а сокровище должно уметь защищать себя. Лео смотрел на меч с лёгким ужасом. Он знал, что мама ждёт от него многого, но его ручонки, казалось, были созданы для того, чтобы обнимать, а не чтобы держать оружие. Тем не менее, он послушно взял меч — и едва не уронил его, настолько тяжёлым тот оказался. — Я постараюсь, мама, — прошептал он, сжимая зубы. Эльза одобрительно кивнула и изнурительные тренировки Лео начались. Первые недели были настоящей пыткой для обоих. Эльза, привыкшая к своей сверхъестественной силе и регенерации, не понимала, почему её сын не может пробежать больше ста метров без остановки, почему его руки дрожат после десяти взмахов мечом, почему он задыхается от самых простых упражнений. — Давай! — кричала она, стоя над ним с кнутом. — Ещё раз! Ты должен чувствовать боль, но не сдаваться Лео падал на колени, хватая ртом воздух. Его золотые глаза застилали слёзы, но он не плакал — он знал, что мама не любит слабость. Он вставал, сжимал рукоять и снова замахивался. Деревянный клинок рассекал воздух, но удар был слабым, почти детским. — Медленно, — рычала Эльза. — Ты двигаешься как улитка. Ты хочешь, чтобы враг тебя убил? — Нет, мама, — выдыхал Лео, и его голос срывался. К концу месяца Лео мог сделать двадцать отжиманий и тридцать приседаний — результат, который Эльза считала позорным. Мейли, наблюдавшая за тренировками, лишь качала головой: — Эльза, он ребёнок. Ты не можешь требовать от него того же, что от себя. — Он мой сын! — отрезала Потрошительница. — Он должен быть сильным. Если он не сможет защитить себя в этом мире, его убьют. А я не позволю никому отнять моё тепло. Но даже её безумная любовь не могла изменить физиологии. Лео оставался слабым — его мышцы не росли так быстро, как хотелось бы, его лёгкие не выдерживали долгих нагрузок, его координация оставляла желать лучшего. Эльза срывалась, била кулаком по стенам, оставляя в них глубокие вмятины, а затем возвращалась к сыну и продолжала тренировки с ещё большим ожесточением. — Ты должен быть лучше, — шептала она ночью, прижимая его к себе, когда он засыпал от усталости. Лео слышал эти слова. И каждый раз внутри него закипала горечь. Он не мог рассказать маме, что его настоящая сила не в мышцах — она была спрятана глубоко внутри, в той магии, что могла остановить смерть, но которую он боялся использовать. Поэтому он продолжал терпеть, продолжал падать и вставать, продолжал пытаться угодить матери, которая хотела видеть в нём воина, а видела лишь слабого ребёнка. Прошло полгода. Лео исполнилось четыре года. Его физическая форма почти не изменилась — он мог бегать чуть быстрее и дольше, мог поднять меч покрепче, но в целом оставался обычным ребёнком, даже чуть слабее сверстников. Эльза была в отчаянии. — Я не понимаю, — бормотала она, стоя у окна и глядя в дождливую улицу. — В нём есть что-то особенное, я чувствую это. Но его тело... оно слабое. Как у простого смертного. Мейли, чистившая когти своего мавеста, хмыкнула: — Может, его талант в чём-то другом? Не все рождаются воинами, Эльза. Ну, или он просто хлюпик. — В чём ещё может быть талант у ребёнка? — фыркнула Потрошительница. — Он должен бить, резать и побеждать. Всё остальное — неважно. Но судьба решила иначе. Это случилось в день рождения Лео. Эльза, как обычно, ушла на контракт, оставив Мейли и Лео одних. Мейли решила приготовить праздничный ужин и поставила на огонь большой котёл с мясным рагу. Однако она отвлеклась на своего мавеста, который начал драться с другим зверем, и не заметила, как жир из котла перелился через край и воспламенился на деревянном столе. — Лео, беги! — закричала Мейли, бросаясь к котлу, но пламя уже охватывало стол, а искры прыгали на занавески. Мальчик замер. Он видел, как огонь пожирает их дом, как Мейли пытается сбить пламя тряпкой, но безуспешно. Внутри него что-то шевельнулось — не страх, а скорее желание защитить. Защитить сестру, защитить дом, защитить тепло, которое они создавали вместе. Он протянул руку — и произошло чудо. Воздух вокруг огня сгустился, став влажным и плотным. Вода, которая была в кружке на столе, вдруг выплеснулась сама собой, но не упала на пол, а повисла в воздухе, формируясь в прозрачный шар. Лео мысленно направил шар на огонь, и тот с шипением погас, оставляя лишь чёрные пятна на дереве. Мейли застыла, глядя на брата. Её глаза расширились до предела. — Лео... ты... это ты сделал? Мальчик опустил руку. Его сердце колотилось, но он чувствовал себя удивительно хорошо — никакой слабости, никакой пустоты. Эта магия была другой, лёгкой и естественной. — Я не знаю, — прошептал он. — Я просто... захотел потушить огонь. Мейли подбежала к нему, схватила за плечи и заглянула в глаза: — Повтори. Сделай это снова. он потянулся к влаге, оставшейся на полу от пролитого жира. Капли собрались в маленький шарик, который заплясал над его ладонью, повинуясь его воле. Мейли ахнула, а затем рассмеялась — громко, счастливо, так, как она смеялась только в самые радостные моменты. — Эльза будет в восторге! Ты маг, Лео! Настоящий маг! Когда Эльза вернулась, Мейли встретила её на пороге с сияющим лицом. Она не дала Потрошительнице даже снять плащ — сразу потащила в комнату, где Лео демонстрировал свои новые умения: он заставлял воду из таза подниматься в воздух, образовывая замысловатые фигуры. Эльза застыла. Её фиолетовые глаза впились в сына, и в них отражалось неподдельное изумление. — Ты... ты управляешь водой, — медленно произнесла она. — Да, мама, — Лео опустил руку, и вода мягко вернулась в таз. — И не только водой. Я чувствую, что могу делать и другие вещи. Он показал, как зажигает и гасит свечу на расстоянии, как заставляет землю под ногами слегка дрожать, как создаёт порыв ветра, который шевелит её волосы. Эльза медленно опустилась на колени перед сыном. Её лицо, обычно искажённое безумной улыбкой или холодной жестокостью, вдруг стало почти нежным. — Все стихии, — прошептала она. — Ты владеешь всеми стихиями. Мой маленький... ты не слабый. Ты просто другой. Она притянула его к себе и крепко обняла, и Лео почувствовал, как её сердце бьётся часто-часто — от радости, от облегчения, от гордости. — Ты будешь величайшим магом в истории, — сказала она, и в голосе её слышалась та самая фанатичная убеждённость, с какой она обычно говорила о своих убийствах. — Я сделаю из тебя силу, перед которой содрогнётся мир. Лео улыбнулся, прижимаясь к матери. Он знал, что теперь всё изменится. Больше никаких изнурительных физических тренировок, больше никакой боли и разочарования. Вместо этого — магия, книги, упражнения на концентрацию. Он сможет радовать маму, не убивая себя. Но он также знал, что это — лишь прикрытие. Его настоящая сила, та, что может останавливать смерть, останется тайной. И он будет использовать её только тогда, когда никто не видит. Потому что если мама узнает, что он спасает её жертвы, она никогда не простит его. В тот вечер Эльза сидела у камина и перебирала свитки с заклинаниями, которые она принесла из города. Мейли кормила Лео праздничным ужином, и мальчик чувствовал себя почти счастливым. — Ты вундеркинд, — сказала Мейли, поглаживая его по голове. — В четыре года — и уже владеешь всеми стихиями. Даже взрослые маги так не могут. — Моя магия ещё слабая, — честно признался Лео. — Я не могу создать большой огонь или поднять тяжёлый камень. — Но ты сможешь, — вмешалась Эльза, не отрываясь от свитков. — Со временем. Ты будешь расти, и твоя сила будет расти вместе с тобой. Я найду тебе лучшие книги, лучших учителей... или стану твоим учителем сама. Мы начнём завтра. Лео кивнул, пряча улыбку. Он знал, что его "слабая" магия — лишь верхушка айсберга. Что внутри него дремлет нечто более могущественное, чем все стихии вместе взятые. Но пока он будет играть роль вундеркинда, учиться контролировать ветер и воду, радовать маму и сестру. А когда придёт время — он спасёт того, кого нельзя спасти. Потому что он — Леонард Гранхирт. Сын Потрошительницы. Маг всех стихий. И хранитель тепла, которое мама так отчаянно пытается сохранить, но которое он, сам того не желая, учится дарить другим.