Лепесток, плывущий в чужих ветрах

Коноха. Сакура Харуно. Сакура опять просыпается с мокрыми глазами. Она вскакивает и скорее бежит к зеркалу в своей детской комнате. Да, веки выглядят воспаленными, будто их натерли, но, как ни странно, цвет идеально гармонирует с розовыми щеками и нежными волосами. Она вздыхает и улыбается своему отражению в зеркале, игнорируя причину заплаканных глаз. В конце концов, они живы, деревня восстанавливается, у нее есть работа и все будет хорошо. «Наверное» — предательское сомнение пробегает в голове, но девушка уже бежит умываться и спускается вниз. После выходного всегда следует день полный операций. Ирьенинам по правилам положен отдых для накопления чакры. Сегодня как раз смена, полностью состоящая из плановых операций: преимущественно это были шиноби, которым требовалась корректировка состояния после наскоро залатанных ран на войне. Две операции утром прошли гладко и без накладок, еще три намечены после обеденного перерыва. Поесть Харуно не успевала, сегодня она встречалась с Ино и еще одним медиком из команды, занимавшейся детской психо-неврологической клиникой Листа. ― Судя по данным, число детей с психоневрологическими расстройствами со временем сокращается. — Докладывала девушка перед Сакурой и Ино, она была взволнована. — А если улучшений в состоянии пациентов не наблюдается, то мы принимаемся за разговорную терапию. В таких делах наш отдел сотрудничает с другими отделениями больницы. Мы позаботимся, чтобы у пациентов были рецепты на все необходимые им лекарства. ― С этим проблем не будет, так ведь? ― спросила стоявшая рядом Ино. ― Всё в порядке. ― Кивнула Сакура, после чего продолжила, ― касательно контактов с прочими отделами, разберитесь со всеми нашими запросами как можно скорее. Всё же состояние больного не улучшить парой бесед, не прибегая к медицине. В первую очередь нужно знать мнение ребенка, прислушиваться к нему. Это изначальная причина формирования нашей детской психиатрической клиники. Они продолжили слушать отчет, затем немного обсуждали планы на будущее, Сакура нервно крутила карандаш: для прогресса в этой сфере им необходимо дополнительное финансирование. Нужно нанять и обучить еще Яманака, которые играли ключевую роль в программе. Кто, как не клан менталистов может грамотно помочь детям с ментальными сложностями. К тому же, пора было расширяться и помогать не только детям, которых приводят в госпиталь родители, но и обратить внимание на сирот, и реализовать программу помощи в детских приютах. Они с Ино вышли из конференц-зала и двинулись по коридорам больницы. ― Тебе тоже та девушка показалась взволнованной? ― спросила Яманака. ― Ты про ту, что зачитывала данные? Она, кажется, ещё не привыкла к такого рода деятельности. ― Или просто переволновалась от того, что сидела напротив тебя. Явно хочет походить на тебя. ― О чём это ты? ― поинтересовалась Сакура, Ино лукаво улыбнулась. ― Не притворяйся, будто не знаешь. Среди новичков ты очень популярна, ведь ты медик, которая к тому же прекрасно сражается в ближнем бою и обладает невероятной силой. А ещё усердно трудишься и просто сама по себе лапочка. Вот поэтому твоя популярность всё растёт и растёт. Ох, мне бы хоть чуточку твоей удачи! ― Ино захихикала. Сакура немного растерялась. Она уж точно не думала про себя в этом ключе, поэтому услышать похвалу со стороны было неожиданно и немного сбило с толку. Она была простой девчонкой, которая попала в команду к сплошным гениям. Саске был лучшим в академии, он всегда все схватывал на лету, не говоря уже о техниках, которые передавались ему в клане просто по наследству. Наруто, хоть изначально казался неудачником, так же был наследником великого клана, сыном Хокаге, джинчуурики, и ко всему прочему, оба оказались реинкарнациями детей Мудреца Шести Путей. Куда ей было угнаться за ними? Хатаке Какаши — легендарный шиноби, гений, и нынешний Шестой Хокаге. Да и сама Ино, мило беседующая с ней, была клановой. И розоволосая, хоть и дружившая с ней с раннего детства, всегда (всегда!) натыкалась на невидимую стену между ними: были темы, которых нельзя касаться, вопросы, на которые нельзя получить ответ, и понимание, что гражданская девчонка никогда не поймет их - клановых. ― Прекрати! ― ответила с улыбкой Сакура. После разговора о мелочах Ино вновь вернулась к теме работы. ― Наконец-то задачи, поставленные перед детской клиникой, начинают осуществляться. ― Ах, так оно и есть, ― кивнула Харуно. Ино ушла, а Сакура, взглянув на часы, заторопилась в операционное крыло. Коридор за коридором, и она остановилась как вкопанная. Давно, очень давно она избегала этого обычного с виду места, рядом с палатами интенсивной терапии. Полгода назад она бежала тут, вся потная, почти без сил. Несколько часов она боролась за жизнь молодого мужчины, шиноби, вернувшегося с войны. Он не смог пережить увиденное, решив самостоятельно оборвать свою жизнь. Тогда, под конец рабочего дня, девушка боролась за него до последнего, полностью исцелив тело. Как и любой врач, Сакура знала, что иногда выкарабкиваются даже самые безнадежные. Но, если человек принял решение уйти - ничто его не остановит. Так было и в тот раз. Сакура тогда не смогла выдержать это, выскочила из операционной и мчалась подальше, не в силах совладать с чувствами. И пробегая тут увидела растерянного мальчика, переминающегося у низкого подоконника. Солнце садилось, оранжевые ласковые лучи заполняли весь маленький холл, в открытую форточку залетел тихий ветерок. Это был сын того шиноби, который пятью минутами ранее ушел из жизни на руках Харуно. Он не знал, что Сакура спасала его отца, но одного взгляда на нее хватило, чтобы все понять. Девушка навсегда запомнила как эмоции сменялись одна за одной в его карих глазах, как он закусывает губу чтобы сдержать слезы, но они против его воли катятся по щекам огромными каплями. Нарушая все протоколы она подлетела к нему и обняла, оба плакали. Сердце Сакуры сжималось и обливалось кровью за каждого ребенка, который столкнулся с потерей. За Наруто, за Саске, за Какаши, за Ино и всех-всех-всех. Ее слезы быстро иссякли, она за годы тренировок с Цунаде научилась правильно действовать: не надо ныть, надо искать решение. Чем она может помочь? Сакура моргнула и опять оказалась в сером сегодня холле, вытаскивая себя из воспоминаний того закатного летнего вечера. Она действует, она делает что может. Харуно слабо улыбнулась: «Видишь, Саске…я стараюсь, очень стараюсь». Ночь. — Возьми меня с собой, Саске... ― Ты не должна разделять мои грехи. В следующий раз. ― Спасибо. Сакура сжимается калачиком в кровати. Собственные пальцы тепло греют лоб, в том месте, где Саске коснулся ее, уходя из деревни. Опять. Улыбкой Сакура старается замаскировать боль в ране на груди, куда Учиха пронзил ее. Девушка растягивает губы, очень стараясь врать самой себе убедительно. И чем шире улыбка, тем больнее внутри. Губы кривятся, на лбу залегла глубокая складка, а из глаз текут слезы, слезы, слезы. Горькие и безутешные. В памяти предательски всплыла картинка Наруто и Хинаты, которые чуть раньше вечером повстречались ей по дороге домой. Наруто… парень, который никогда не бросал её, никогда не оставлял в беде, который всегда был рядом. Светлый, солнечный Наруто, чью любовь она всегда воспринимала как чепуху, как раздражающий элемент. И от чьей любви она так просто отмахнулась. И его солнце сейчас отдалялось от неё, оставляя одну в холоде своих мыслей. Она сама толкнула его к Хинате, а Хьюга, которая почти всегда предпочитала бездействовать, только этого и ждала. Сакура физически почувствовала озноб, цепляясь мокрыми тонкими пальцами за белые предплечья. Она засыпала, по обыкновению плача, кутаясь в тонкое покрывало. На утро, смывая следы заплаканных ночью глаз, Сакура бежит на встречу с бывшим учителем, который сейчас носил шляпу Хокаге. Она надеется узнать хоть крошку информации о Саске. Но Какаши, даже если бы он что-то знал о нём, никогда бы не рассказал ученице, таков был его характер. Тем не менее, сердце розоволосой никогда не умело мыслить рационально, и каждый день обжигалось. Так и сейчас, разговоры все были о детской психиатрической клинике, а девушка привыкла скрывать свою душевную боль за работой. Видимо, её прекрасные учителя научили её этому в совершенстве. Было принято решение выступить на ближайшем Альянсе и рассказать о успехах отделении при больнице, а Сакуре очень хотелось делиться своими наработками с другими, ведь дети нуждались в помощи во всех странах. Дни закрутились бешеной скоростью. Она готовилась к выступлению, собирала и уточняло все данные, перепроверяла свои выводы не меньше тысячи раз, готовила и готовила свою речь. Утром, перед отправлением в столицу, где в этот раз проходило собрание, она смотрела на свои раздраженные веки и, упрямо не замечая их красноту, шевелила губами, повторяя наизусть свое выступление. Мысли же ее были совсем о другом: вдруг где-нибудь по дороге, выглядывая невзначай из-за какого-нибудь дерева, навстречу выйдет… он. Сакура сама не понимала, как терзает свое сердце каждый день мечтая и выдумывая разные сцены встречи. Как они поздороваются, как будет он робко просить её о встрече, как её щеки будут розоветь, как будут стеснительно смотреть в пол ее зеленые глаза, что несомненно должно побудить в нём нежность. Она хочет, чтобы он, наконец, оценил её верность, её преданность, чтобы он заметил её. Она думала об этом по дороге. Она мечтала увидеть Его толпе, когда выступала, от волнения она совершенно не слышала высокую оценку своей работы, аплодисменты присутствующих на собрании. Когда к ней подходили и подходили коллеги из других стран, в каждом она искала его черты. И каждый раз от её сердца откалывался кусочек. — Сакура, — прохладный и тягучий голос Темари, сестры Казекаге, выдернул ее из марева своих предательски не сбывающихся грез. — Отличная идея с детской клиникой. Темари была постоянным представителем Песка в Альянсе, да и не только. Сакура немного побаивалась ее требовательного тона, высокого статуса, и даже безусловная похвала из ее уст казалась розоволосой лишь снисхождением. — Сейчас у меня в деревне трудности с медициной. — Девушка удивилась и совсем растерялась. Она думала что разговор будет как обычно - дипломатически холодным и пустым, сама она была не сильна в таких диалогах. Но Темари прямо поделилась с ней проблемами деревни, ведь может это вообще были секретные данные? Почему тогда она рассказывает все это Сакуре? — Нам бы не помешали такие медики, как ты. — Я бы хотела помочь, — выпалила Харуно, не вполне осознавая вес своего обещания. — Госпожа Чие… я благодарна ей! — Сакура согнулась в поклоне. — Это я от лица Казекаге благодарю тебя за рвение, — неожиданно Темари склонила голову перед Сакурой, от чего та окончательно растерялась. По дороге домой Сакура чуть было не схватилась за голову, когда поняла что наобещала. Темари была серьезным человеком, а не просто подружкой, что значит могла и спросить за слова медика. Как тогда оправдываться перед учителями, что вообще подумает о ней Цунаде, которая вложила в неё все свои знания? Поэтому с замиранием сердца через неделю шла в кабинет Какаши. Интуиция её не подвела, деревня Песка запрашивала её деловой визит для обмена опытом и данными о психиатрической клинике. Девушка обрадовалась, что речь шла только о детском отделении. Окрыленная, она побежала собираться в командировку. Суна. Неделей ранее. Канкуро бесился. Все, что он… все что ОНИ строили рушится. Казалось, только прошла война. Всего через год на Землю чуть не упала Луна. Они не успевали собирать страну от разрушений, торговые пути до сих пор не восстановились, дайме ортачился и не соглашался увеличивать финансирование, вся логистика постепенно выстраивалась мимо страны Ветра и многовековые караванные дороги просто пустовали, в некоторых регионах начинался голод. — Какого черта это вообще должны решать мы?! — Темари угловато ходила по комнате, от ее пустынных одеяний на поворотах веяло холодным ветерком. Гаара устало откинулся в кресле, растирая переносицу, что на его языке тела означало почти истерику. Сестра была права: дайме скинул на Казекаге кучу своих обязанностей, но троица была не в том положении чтобы перечить феодалу, опасаясь повторения ситуации с их отцом, когда дайме просто стал закупать услуги шиноби в других странах. — К сожалению, у меня тоже хороших новостей нет. — Грубо сказал Канкуро. — Как я и предполагал, на границе активизировались отступники. Темари издала какой-то раненый стон, обращая взор на звездное небо в небольшом окошке. — Мы можем их просто убить, а? — Безнадежно спросила она. — Как раньше. Девушка развернулась, бесшумно подошла и опустилась на туго обтянутые подушки низкого дивана. Гаара нейтрально махнул кистью руки куда-то в пространство. Лицо девушка расслабилось. — Одной проблемой меньше, — констатировал Канкуро. — Я все подготовлю. В начале весны, думаю, проблему уже устраним. — У меня собрание Альянса в Иве в первых числах марта. Канкуро хотел бы съязвить что-то об отношениях сестры с Нара, но решил поберечь силы. Должен же хоть кто-то из них развлекаться, хотя он надеялся, что все не зайдет слишком далеко и не создаст новых проблем. — Справимся как-нибудь. Еще с полчаса семья Казекаге работала, обсуждала дела, искала решения накопившихся проблем. — Только вопрос госпиталя пока остается нерешенным? — уточнила Темари. Молчание было ей ответом. После смерти Чиё прошло уже больше трех лет, и сейчас они сполна расхлебывают последствия упрямства старшего поколения. Они никому не доверяли, боялись обмана даже от своих, и особенно Чиё, чей собственный внук предал ее и деревню. Она практически не брала учениц при жизни, а даже те несколько медиков, что она обучила, уже сами умерли от старости. Новое поколение ирьенинов было слабым, не справлялись с нагрузкой в госпитале, многие уходили с должностей, не выдерживая. — На прошлом собрании Сакура Харуно рассказывала об успехах клиники для детей, психологическая помощь. Потом обещала помочь нам… может стоит проверить готова ли Коноха превратить слова в действия. Где психологическое отделение, там и… реорганизация педиатрии, травматология и… Она не договорила, мысль и так была ясна. Сердце Канкуро заволновалось, отбивая удары чуть чаще. — Отлично, сестра. — одобрительно качнул головой Гаара. Темари ушла, ссылаясь на то что подготовит документы самостоятельно, братья еще некоторое время сидели за работой. — А что мы будем делать, если… — под словом «если» Канкуро понимал «когда», — Альянс отложит помощь нам в долгий ящик? — Уверен, у тебя есть идея. — Убийственно спокойно ответил Гаара. В голове мастера марионеток закрутились шестеренки. Миллион давно придуманных идей начали сплетаться в один складый план. А в ближайшие дни положительные ответ от Конохи уже был принесён пустынным соколом.