Отражение для двоих

      Я ждал Элис у выхода, пока она где-то пропадала, в то время как уроки давно закончились. Дождь за окном лил как из ведра, серый, промозглый, такой же бесконечный, как моя жизнь. Розали с Эмметом ушли вперёд, сказав, что встретят меня у машины. Я кивнул, но не пошёл за ними.       А потом увидел её.       Она шла по коридору, прижимая к груди стопку книг. Светлые волосы, собранные в небрежный хвост, бледное лицо, тёмные глаза, устремлённые в пол. Она не смотрела по сторонам, погружённая в свои мысли.       Я замер.       Мир перестал существовать, его словно стерли из моего сознания в одно мгновение. Коридор, ученики, шум дождя, Элис, даже жажда — всё исчезло. Осталась только она.       Элла.       Моя Элла. Девочка из прошлого. Та, которую я похоронил полтора века назад. Та, за которой я вернулся когда-то, чтобы забрать с собой в вечность, но опоздал. Её уже забрала проклятая война и тиф.       Она подняла голову. Увидела меня и остановилась.       Книги выпали из рук, разлетелись по полу, но никто из нас не обратил на это внимания. Элла смотрела на меня, и в её карих глазах было узнавание. Острая, болезненная надежда.       — Лёша, — прошептала она, и это имя ударило меня в грудь.       Лёша? Она видела кого-то другого сейчас перед собой, не меня.       Девушка подошла почти вплотную. Я чувствовал её запах: что-то цветочное, сладкое, но будто бы чужое, принадлежащее не ей. Или это в моей голове запах не ассоциировался с ней. Я чувствовал её эмоции: надежду, страх, отчаяние, любовь. Любовь не ко мне. К кому-то другому.       — Ты не Алексей, — сказала она, и это был не вопрос.       — Нет, — ответил я, и голос прозвучал глухо, чужим. — Я Джаспер. Джаспер Хейл.       Она отшатнулась, будто я ударил её.       — Извини, — выдохнула Элла. — Я, должно быть, обозналась.       Стыд обжёг её щёки, я чувствовал его как свой собственный. Она хотела провалиться сквозь землю. Я знал это чувство.       — Извини, — повторила девчонка, отступая. — Я обозналась. Прости.       Она отвернулась, собираясь уйти, но я не мог позволить ей уйти вот так. Наклонился, поднял быстро книги, почти неосознанно, и протянул ей.       — Держи.       Элла взяла их, стараясь не касаться моих пальцев. Отшатнулась, словно прикосновение могло обжечь, все еще смотря на меня своими темными бездонными глазами.       — Спасибо, — выдавила девушка. — Мне… мне пора.       — Я не хотел тебя пугать, — сказал я. — Просто ты…       Я не договорил. Потому что не знал, что сказать. «Просто ты похожа на ту, кого я любил полтора века назад»? «Просто ты выбила почву из-под ног, возникнув на моем пути словно призрак»?       — Привет, Изабелла! — голос Элис ворвался в коридор, разрушив напряжение.       Она выскочила из-за угла стремительная и невесомая. Внутри меня всё сжалось, когда я понял, как это выглядит со стороны. Я и какая-то девочка стоим посреди коридора, не в силах отвести взгляда друг от друга. Обычно я избегал контактов с людьми, и Элис это знала. Элис перевела взгляд с меня на Эллу и обратно.       — О, вы уже знакомы?       — Да. То есть нет. Случайно столкнулись, — ответил я, не глядя на неё.       Элис улыбнулась Элле своей обычной теплой улыбкой, почти гипнотической. Я знал, что моя жена ничего не имеет против этой девушки, но что-то в её тоне меня насторожило. Обычно Элис умела располагать к себе людей, в отличие от меня.       — Ты ведь Изабелла Свон? Дочь шерифа? — спросила Элис, хотя уже давно знала ответ на этот вопрос. Об ее переезде школьники судачили целую неделю.       — Элла, — поправила та. — Мне нравится Элла.       Я повернул голову. Элла. Она просила называть себя не Беллой, не Изабеллой, а Эллой. Мою Эллу звали так же. Совпадение? Я не верил в совпадения.       — Красивое имя, — сказал я, и Элис бросила на меня быстрый взгляд.       Она шагнула ближе и взяла меня под руку. Собственнический жест. Я не отстранился. Не мог. Элис была моей девушкой, моей женой, моей семьёй. Но внутри всё дрожало, ни то от счастья, ни то от ужаса, когда я смотрел на Эллу.       — Джаспер — мой парень, — в голосе Элис слышалась гордость и нотки ревности. Она ведь не могла ничего знать? Конечно, Элис знала, что в моей жизни была когда-то другая девушка, но это было за восемьдесят лет до встречи с ней.       — Вы отличная пара, — сказала Элла, и её голос прозвучал глухо, как из колодца.       Я почувствовал, как её эмоции меняются. Боль, смятение. И холод — ледяной, почти могильный.       — Элла? — я шагнул к ней. — Ты бледная.       — Всё хорошо, — прошептала она. — Мне просто нужно… на воздух…       Книги снова выпали из рук девушки. Я видел, как её глаза закатились, как тело обмякло. Рефлексы сработали быстрее, чем всё остальное, я успел подхватить её за секунду до того, как она упала.       — Элла! — я опустился на колено, придерживая её голову. Элис что-то говорила, но я не слышал. Все мое существо было сосредоточено на ее бледном лице, на тёмных ресницах, на губах, которые только что шептали чужое имя. И чувствовал, как внутри поднимается что-то, чему не должно быть места в моём мире.       — Она потеряла сознание, — сказала Элис, и в её голосе появилась тревога. — Джаспер, надо позвать медсестру.       — Сходи и позови, — ответил я, хотя сам не понимал, что говорю.       Я поднял её на руки, она была лёгкой, почти невесомой, как перо. В моих объятиях Элла Свон казалась хрупкой, словно птица в силках. Я чувствовал её дыхание, слабый, но ровный пульс. И эмоции: даже в обмороке они бились, как крылья бабочки. Столько боли и отчаянья я не встречал уже давно.       — Джаспер, — Элис коснулась моего плеча. — Что с тобой?       Я поднял на неё глаза. Она смотрела с тревогой, которую я не хотел замечать.       — Ничего, — соврал я. — Просто… Ее эмоции… Слишком яркие.       Элис не стала спорить. Но в моих руках лежала женщина, которая пахла потерянными надеждами. Женщина, которая назвала меня чужим именем. Женщина, которая не была моей Эллой, но почему-то заставляла моё мёртвое сердце биться снова.       В мыслях крутилось только одно: «Кто ты, чёрт возьми, такая?»

***

      Элла Свон открыла глаза, пока мы с Элис решали, что делать. Элла уставилась в потолок, а потом ее взгляд переключился на меня. Скользнул по моему лицу, и на секунду в нём снова вспыхнуло узнавание. Такое же, как в тот раз, когда она назвала меня каким-то Лешей. Внутри меня что-то болезненно сжалось.       — Отпусти, — прохрипела девушка. — Со мной всё в порядке.       Я не отпустил. Моя рука всё ещё лежала у неё на затылке, поддерживая голову. Она пыталась высвободиться, но, кажется, силы покинули ее.       — Ты упала в обморок, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, словно внутри меня не бушевал шторм в десять баллов.       — Всё нормально. Просто… переутомление.       Она попыталась сесть. Я помог, чувствуя, как её эмоции меняются: стыд, раздражение, но боль и отчаянье никуда не делись. Элла была соткана из них. Девушка отстранилась, опираясь на стену, и выдавила улыбку, натянутую улыбку. Я видел эту улыбку раньше, когда она была расстроена, но не хотела меня беспокоить.       — Элла, тебе надо в больницу, — сказала Элис. Она стояла рядом, наклонив голову, и в её голосе звучало искреннее беспокойство, но под ней, словно яд, разливалась ревность и какая-то детская обида. Она не понимала, почему я так реагирую.       — Не надо, — отрезала Элла.       — Но ты…       — Элис, — перебил я, не глядя на неё. — Оставь её. Пусть придёт в себя.       Я смотрел на Эллу. Она поймала мой взгляд, и в её глазах было горькое разочарование. Она видела во мне не меня. Я чувствовал это кожей.       Вокруг собрались зеваки. Кто-то пялился с открытым ртом, кто-то шептался. Эдвард подошёл к Элис и что-то шепнул ей на ухо про то, что тут происходит. Я не слушал. Моё внимание было приковано к ней.       — Расходитесь, — бросил я, и мой голос стал жёстче. Толпа поредела, но не исчезла полностью.       Элла поднялась на ноги, опираясь на стену. Она проигнорировала мою протянутую руку. Я видел, как её ноги дрожат, но она не хотела показывать слабость. Упрямая. Моя Элла.       Её учебники лежали на полу, кто-то собрал их в стопку у плинтуса. Элла нагнулась, но я опередил её. Поднял книги, протянул ей.       — Спасибо, — сказала она, принимая их.       — Проводить тебя до кабинета медсестры? — спросил я.       — Я сказала — не надо.       Её голос прозвучал резче, чем она, наверное, хотела. Я замер. Элис поджала губы. Эдвард удивлённо поднял бровь. Мы переглянулись. Я видел, что они хотят что-то сказать, но не решаются.       — Извините, — добавила она тише. — Всё хорошо. Спасибо за помощь.       Девушка пошла по коридору, не оглядываясь. Плечи у нее расправились, спина была прямая, но я заметил, как дрожат ноги.       Я смотрел ей вслед, и внутри меня боролись два чувства: желание догнать, удержать, защитить и понимание, что я не имею на это права. Кто она мне? Незнакомая дочка шерифа, которая по случайности похожа на мою мёртвую невесту?       — Джаспер, — Элис коснулась моего плеча. — Пойдём. Роуз и Эммет давно ждут.       Я кивнул, но не двинулся с места.       — Кто она? — спросил Эдвард тихо.       — Не знаю, — ответил я. — Но она похожа на ту, кого я похоронил сто лет назад. И она тоже смотрит на меня так, будто я воскресший призрак.       Скрывать правду от него не имело никакого смысла. Он всё уже прочёл в моих и её мыслях.       — Ты чувствуешь её эмоции, — сказал Эдвард задумчиво. — Что они тебе говорят?       Я закрыл глаза. Внутри всё ещё отдавалось эхо её состояния: тяжёлая, густая волна, накрывшая меня с головой, когда я подхватил её.       — Много боли и отчаяния, — сказал я, устало потёр виски, словно у меня на самом деле могла разболеться голова. — Слишком много. Я словно тонул в них. Что такого могло случиться с ней в столь юном возрасте, чтобы испытывать такие эмоции? Как будто она носит в себе траур, который никак не может скинуть с плеч.       Эдвард пожал плечами:       — Джессика сплетничала о том, что она попала в аварию и потеряла память.       — Сплетни Джессики стоят не больше, чем пустые стаканчики после вечеринки, — отрезала Элис. В её голосе проскользнула резкость, которую я редко слышал.       — Ты что-то видишь? — спросил Эдвард.       — Нет, ничего особенного. Мы с ней особо не пересекаемся.       Я посмотрел на неё. В золотистых глазах читалась тревога, а под ней снова ревность, которая всё больше принимала отчётливые формы. Элис не понимала, почему я так реагирую на эту девушку. Я и сам не до конца понимал.       — Пойдёмте домой, — сказала Элис, и в её голосе зазвучала усталость. Я пошёл за ними, но в голове всё ещё стояла Элла Свон: бледная, упрямая, тонущая в боли и отчаянии. Её эмоции въелись в мою кожу, проникли в мысли и сознание. Я чувствовал то, что чувствовала эта девочка: одиночество, которое не вылечить разговорами; утрату, которая не становится легче со временем; страх, не направленный на кого-то или что-то. Он был внутри неё, как фон — постоянный, глухой, изматывающий.       Я снова закрыл глаза, но это не помогло. Наоборот — стало только яснее. Эмоции перестали быть отголоском. Они стали почти моими.       «Кто ты, Элла?» — мысленно спросил я, но ответа не было.       — Джаспер, — Элис взяла меня за руку, когда мы вышли на улицу под дождь. — Не сходи с ума. Она просто человек.       Элис ошибалась. Элла не была просто человеком. Это узнавание в глазах.       Дождь стучал по крыше машины, когда Эдвард сел за руль. Я устроился на заднем сиденье, закрыл глаза и снова позволил себе утонуть в ощущениях, которые оставила после себя Элла. Боль. Отчаяние. Меня замутило. И я не успокоюсь, пока не узнаю, кто она на самом деле.

***

      Дом затих. Элис ушла наверх, не сказав ни слова. Я чувствовал её обиду и ревность — они витали в воздухе, как электричество перед грозой. Эдвард зачем-то уехал в больницу к Карлайлу. Розали и Эммет заперлись в спальне. Эсми шуршала бумагами в кабинете.       Я сидел в гостиной, в большом кресле, и смотрел в темноту окна, но не видел ничего, кроме её лица. Слишком знакомого. Того, что не дало мне свихнуться в самые темные времена.       Это было невозможно, но после того как Мария подарила мне вечность, я перестал верить в то, что невозможного нет. Закрыл глаза и позволил себе сделать то, чего избегал долгие годы.       Вспомнить.

***

      Я стоял у окна своей комнаты и смотрел на её дом через дорогу. Белый, с зелёными ставнями, окружённый старыми дубами. Я знал этот дом с детства. Мы с Эллой выросли в двух шагах друг от друга. Я помнил, как впервые увидел её — нам было пять или шесть. Элла упала с качелей и плакала, а я подбежал, помог встать и сказал: «Не плачь, я тебя не брошу».       Обманул. Бросил.       В то апрельское утро, тёплое, пахнущее цветущей магнолией, я вышел на крыльцо и увидел её. Элла сидела на качелях у своего дома, болтая ногами, и читала книгу. На ней было розовое платье, а шляпку она забыла дома. Солнце золотило её тёмные волосы, собранные в простую косу.       — Элла! — крикнул я.       Она подняла голову, отложила книгу и улыбнулась. Её улыбка с ямочками на щеках всегда заставляла моё сердце биться быстрее. Даже сейчас, когда я вспоминаю это спустя сто с лишним лет, то чувствую этот удар.       — Джаспер! — она встала и помахала мне. — Иди сюда!       Я пересёк дорогу, ощущая, как земля пружинит под ногами. Нам было по семнадцать, и казалось, что вся жизнь впереди.       — Что читаешь? — спросил я, садясь на качели рядом с ней.       — Стихи. Элизабет Браунинг. — Она показала мне книгу в потёртом переплёте. Никогда не помнил, чтобы Элла читала стихи, всегда предпочитая естественные науки. — «Как я люблю тебя? Давай сочту…» — процитировала она и покраснела.       — Ты читаешь мне стихи о любви? — Я улыбнулся.       — Не смейся. Это красиво.       — Я не смеюсь. Прочитай ещё.       Элла читала, а я смотрел на её профиль: на родинку у левого виска, пушистые ресницы, губы, которые шевелились, выдыхая чужие слова. Я знал, что люблю её. Знал с тех пор, как нам было по двенадцать, когда она поцеловала меня в щёку на моём дне рождения.       — Элла, — перебил я её.       — Мм?       — Выйдешь за меня?       Девушка замерла. Книга выпала из рук.       — Ты… ты серьёзно?       — Никогда не был серьёзнее.       Элла посмотрела на меня долгим взглядом. Она бросилась ко мне на шею, обняла так крепко, что я почувствовал, как бьётся её сердце рядом с моим.       — Да, — прошептала она. — Да, Джаспер, да. Завтра я как раз свободна…       — Элла, — рассмеялся я, понимая, что всё должно быть иначе. Я должен был приготовить кольцо и поговорить с ее отцом, но это был сиюминутный порыв, когда я наконец решился.       Я обнял её в ответ, прижал к себе. Запах жимолости, исходящий от ее волос, навсегда врезался в мою память. Мы сидели на качелях, обнявшись, и я думал, что это и есть настоящее счастье, что уже счастливей, чем в тот момент, я быть не мог. На самом деле так и не смог.       — Мы поженимся осенью, — сказал я. — Когда закончится лето.       — Я хочу белое платье, — ответила она, уткнувшись мне в плечо. — И чтобы на венчании были цветы.       — Будут. Какие захочешь.       — И чтобы ты всегда был рядом.       — Всегда, — пообещал я.

***

      Я не знал, что через неделю начнётся война, но определенные настроения витали в воздухе. Что я уйду добровольцем, думая, что защищаю наше будущее. Не знал, что её убьёт проклятый тиф в госпитале, где она ухаживала за ранеными, пока я воевал за призрачные идеалы.       Я не знал, что в последний раз увижу её живой именно на этих качелях. Что нашим планам никогда не суждено сбыться. Мы не успели пожениться до войны, не успели вовремя, а после было поздно.       Она умерла в 1863 году. Сразу после меня. Я не бросил ее, просто не смог ее спасти.       А теперь, спустя сто сорок лет, в школьном коридоре Форкса, на меня смотрит девушка с ее лицом и именем. И я не знаю, что это — чудо или проклятие. Но я знаю, что не могу отпустить ее снова. Даже если она не моя Элла. Даже если это всего лишь отражение.       Я не вспоминал ее много лет. Не позволял себе. Слишком больно, даже спустя столько времени.       Но сейчас… Лицо в памяти и лицо из сегодняшнего дня наложились друг на друга. Это не было простым сходством. Если она действительно та самая… Тогда я не просто нашел ее вновь. Я получил второй шанс. И, возможно, это худшее наказание за мои грехи. Потому что теперь мне придется снова смотреть, как она страдает.       Я провел рукой по лицу, хотя усталости не чувствовал. Тело вампира не знает усталости. Но душа — душа ныла.       Элис легко впорхнула в гостиную, ступая почти бесшумно. Я даже не пошевелился, когда почувствовал ее присутствие. Элис села на подлокотник кресла, и рука сама потянулась к ней, притянула ближе. Я уткнулся лицом в ее живот, вдыхая такой знакомый, родной запах, что столько лет дарит покой. Сегодня даже он не мог подавить то, что происходило внутри.       Мысли рвались куда-то в сторону, в прошлое, от которого я бежал и которое никогда не отпускало до конца.       — Ты думаешь о ней, — сказала Элис тихо, гладя меня по волосам. Я даже не вздрогнул. Она всегда знала, когда со мной что-то не так. — Об этой девочке. Изабелле Свон.       Ее голос был спокойным, но под гладью я ощущал укол обиды, приглушённый, спрятанный так глубоко, как только Элис умела прятать.       — Не о ней, — ответил я после паузы. И это была правда. Не совсем о ней.       Элис чуть отстранилась и заглянула мне в глаза. В темноте гостиной её золотистые зрачки казались темными, почти как у Эллы. Черт возьми эту девчонку!       — О своей Элле, — поправила она и горько улыбнулась.       Отрицать не было смысла. Я никогда не хотел и не умел ей врать.       — Как она умерла? — спросила Элис.       Вопрос прозвучал мягко, но от него всё равно повеяло холодом давней потери.       — Тиф, — выдавил я глухо. — В госпитале. Ухаживала за ранеными и заразилась. Когда я попытался вернуться за ней, Элла была уже мертва.       Элис кивнула. Она знала о том, что у меня была невеста, но без подробностей. Это было задолго до рождения Элис. Я не любил об этом говорить. Да и слов бы всё равно не хватало, слишком много боли скопилось за полтора века.       — Эта девушка, Свон, — продолжила Элис. — Ты ведь понимаешь, что она не твоя невеста?       — Да, Элис. Я не идиот. Я знаю, что это не она.       Я потер глаза, пытаясь стереть образ, который застыл перед внутренним взором.       — Просто нахлынуло. Её лицо, взгляд… Она смотрела на меня так, будто узнала. А потом назвала Алексеем. Не знаю, кто это, но в тот момент мне показалось…       Я осёкся. Договорить не получилось. Потому что если сказать вслух — станет слишком реальным. Слишком невозможным.       — Что она та, кого ты потерял? — закончила за меня Элис.       Я посмотрел на жену. В золотистых глазах не было обвинения. Только тихая, почти невесомая грусть.       — Прости, — сказал я. — Я не хотел…       — Не извиняйся, — она перебила меня мягко, но решительно. — Ты не можешь контролировать свои чувства, Джаспер. Никто не может.       Элис снова прижалась ко мне, и я обнял её, но в голове, перед закрытыми веками, всё ещё стояло лицо Эллы Свон — бледное, испуганное, с этим чужим, невозможным узнаванием во взгляде.       — Джаспер, — прошептала Элис.       — Мм?       — Не теряй себя в этой девушке. Она просто человек. Их сходство случайность.       — Понимаю.       Я ответил сразу, не задумываясь. Но внутри шевельнулось колючее, неуместное сомнение. Потому что знание и чувство — разные вещи. И я больше не был уверен, что они у меня совпадают.       — Пойдём наверх, — позвала Элис, вставая и беря меня за руку.       Я позволил жене увести себя за собой. Она не смотрела на меня, пока мы поднимались по лестнице, только ускоряла шаг, словно пыталась опередить что-то невидимое. И я знал, что именно. Мои мысли. Шёл за ней почти автоматически. Потому что, как бы я ни пытался сосредоточиться на настоящем, оно ускользало.       Завтра.       Мысль зацепилась и больше не отпускала. Завтра я снова её увижу. Эллу. Мою Эллу. Имя отозвалось внутри чем-то одновременно тёплым и болезненным. Я попытался оттолкнуть это чувство, но оно только усилилось, как нарастающее притяжение, которое невозможно игнорировать.       Элис остановилась у двери и, наконец, посмотрела на меня. В её взгляде читалось всё сразу: усталость, тревога и тихая мольба, которую она не решалась произнести вслух. Она умоляла меня остановиться, но мы понимали, что я этого не сделаю.       Мысль была опасной. Но она… давала цель. Я уже знал, как бы ни сложился этот путь, я по нему пойду. Даже если в конце снова окажется боль.

***

      Надо отдать должное этой девочке — Элле Свон. Она мастерски избегала меня.       Я наблюдал за ней третью неделю, и с каждым днём моё восхищение росло. Элла превратилась в призрака. Она возникала и исчезала, как тень, и каждый раз, когда я был рядом, её внезапно не оказывалось поблизости.       Как только Элла замечала меня в школьном коридоре, то тут же ныряла в боковые проходы. В столовой она садилась всегда спиной к нашему столу или вообще не приходила. На переменах стояла у окна на противоположном конце холла, и стоило мне сделать шаг в её сторону, эта девчонка словно чувствуя мое приближение, оборачивалась и уходила прочь, не оглядываясь. Просто исчезала.       Я не искал её специально, но ноги сами несли меня к ней. Элла словно знала мои маршруты лучше, чем я сам.       Элис вначале сказала: «Она будет избегать нас». Я не поверил. Думал, что это временно, что любопытство или судьба столкнут нас снова. Но Элла Свон была упрямой. Чем больше я искал ее общества, тем больше она меня избегала.       Однажды я специально вышел из класса на минуту раньше, чтобы пересечься с ней у шкафчиков. Девушка вынырнула из-за угла, увидела меня и замерла на долю секунды. В её глазах промелькнуло смятение, затем она развернулась и демонстративно пошла в другую сторону.       Я остался стоять, чувствуя, как её эмоции удаляются вместе с ней: тревога, решимость, лёгкая горечь. Элла Свон не хотела меня видеть.       — Джаспер, оставь её, — сказал Эдвард, проходя мимо. — Она явно не жаждет общения.       Но разве это должно было меня останавливать? Однажды Элла устанет бегать. И тогда я буду рядом.

***

      Напряжение между мной и Элис стало почти осязаемым, словно серый туман над Форксом, окутывающий всё вокруг.       Эдвард, читающий наши мысли, качал головой. Он всегда знал больше остальных, но предпочитал не вмешиваться. Розали и Эммет переглядывались, когда я отвечал односложно, а Элис делала вид, что не замечает моего отсутствующего взгляда.       — Вы поссорились? — спросил Эммет однажды, когда мы с Элис сидели в гостиной по разным углам дивана.       — Нет, — ответили мы одновременно слишком нервно.       Эммет поднял руки в примирительном жесте и вышел.       Но ссоры не было. Было нечто худшее: молчаливое отчуждение. Элис знала, о ком я думаю. Я знал, что она знает. И мы оба делали вид, что ничего не меняется.       Но все менялось.       Элис перестала брать меня за руку первой. Я перестал искать её взглядом. Мы по-прежнему жили в одной комнате, иногда даже занимались сексом, но между нами будто выросла невидимая стена.       — Ты должен поговорить с ней, — сказал Эдвард, когда мы остались вдвоём в кабинете Карлайла.       — О чём? — я смотрел в окно, но не видел ничего. — О том, что я не могу перестать думать о девушке, которая бегает от меня как от чумы? Или о том, что я сравниваю их каждую секунду? Или о том, что у меня едет крыша, потому что я не могу выкинуть из головы свою мёртвую невесту?       — О том, что ты делаешь больно Элис, — прямо ответил он. — Она не заслуживает этого.       Я резко обернулся. Внутри вспыхнуло что-то, похожее на гнев.       — А я заслужил? Много лет я был её опорой. Я любил её. Я люблю её. Но я не могу просто выключить то, что чувствую, когда вижу Эллу. Это сильнее меня. Потому что её я любил ещё до того, как встретил Элис, и скорбел сто сорок лет. Сто сорок, Эдвард!       — Тогда скажи ей это, — посоветовал Эдвард. — Она поймёт.       Я не ответил, но знал, что Эдвард прав. Но страх потерять Элис, которая спасла меня от тьмы, был сильнее гордости.       Вечером я поднялся в спальню. Элис сидела на кровати и листала какой-то глянцевый журнал. Она не обернулась, когда я вошёл.       — Элис, — позвал я.       — Не надо, — тихо сказала она. — Я знаю, что ты хочешь сказать.       Я сел рядом, взял её за руку.       — Я не могу перестать думать о ней, но это не значит, что я разлюбил тебя. Я запутался.       Девушка медленно повернула голову. В её золотистых глазах плескалась горечь обиды.       — Она не твоя Элла, Джаспер, но ты внушил себе обратное.       Я притянул её к себе, и Элис уткнулась лицом в моё плечо. Напряжение не исчезло, оно просто затаилось, ожидая нового повода.