Вкус пепла на губах

Министерство магии утром было самым оживленным местом в волшебной Британии. Атриум кишел служащими, летающими бумажными самолетиками. Вечно снующие и недовольные лица, которые ежедневно раздражали Гермиону, идущую к своему, уже родному, Отделу тайн. Работа невыразимца доставляла ей уникальное чувство важности и ценности. Каждый день ей приходилось хлопотать над отчетами или выяснять происхождение и уровень опасности того или иного артефакта. Ее должность была тайной, но, разумеется, все ее друзья, по никому не известной причине, знали об этом. Иной раз казалось, что почти все отделы Министерства магии в курсе, кем она работает. И все же это были лишь их догадки. В том месяце глава Отдела тайн передал в крохотные ручки Гермионы Грейнджер свои полномочия. Связано это было далеко не с его желанием, а лишь с тем, что его самого направили на новый объект. Подробностей Гермиона не знала. Однажды тайком, совершенно случайно и почти бессовестно, она подслушала разговор в кабинете мистера Уилкинса. Речь шла о таинственном месте с невероятным проявлением темной активности. Мэттью Уилкинс страдал неправильным прикусом и, к сожалению, половину слов благополучно проглотил. За несколько лет работы с ним Гермиона так и не научилась его понимать, а он и не пытался это исправить. Гермиона и ее напарница Берта переехали в новый кабинет, обустроив его в своем стиле. Берта Пул была на несколько лет старше Грейнджер и перевелась всего недавно в Отдел тайн. С первой встречи Гермиона и Берта неплохо поладили и сразу влились в рабочее русло. Темные и блестящие волосы Пул струились по ее спине всегда в прекрасной укладке. Она носила очки с тонкой оправой и прямоугольными линзами, которые хорошо подчеркивали выразительность ее серо–зеленых глаз. Прямой нос и тонкие губы, подкрашенные темно–бордовым цветом, делали ее очень привлекательной женщиной, а родинка на левой щеке добавляла изюминки. Так как они находились глубоко под землей, здесь всегда не хватало дневного света. Грейнджер и Берта немного потрудились над тем, чтобы с помощью нескольких десятков свечей, что горели светло-голубым пламанем, создать для себя комфортное рабочее место. Они расставили на письменных столах несколько зачарованных растений. С их помощью воздух в помещении очищался от загрязнений, которые вызывали отходы темной магии. Уютный для работы кабинет, оборудованный всем необходимым. Грейнджер даже притащила сюда кофемашину для себя и Пул. Ранее они недолгое время работали вместе, но теперь Грейнджер нужен был секретарь, и Берта быстро согласилась сотрудничать и дальше, но уже под началом хорошей коллеги. Здесь царило негласное правило: «Пока горят свечи, работа продолжается». Благодаря чему Гермиона часто возвращалась домой довольно поздно. Кажется, что она вообще почти и не уходила из Министерства вовремя. Трудоголик с маниакальными наклонностями всегда заканчивать всю работу в срок. Сегодня на повестке дня был проклятый перстень с почерневшим камнем. По некоторым данным, когда-то это был королевский рубин. Единственным отличием являлся размер. Больше это было похоже на дешевую бижутерию. И все же проклятие, сидевшее внутри, было мощным. От камня исходил небольшой разряд тока, поэтому, чтобы не получить травму, артефакт плавно парил в искрящимся пространстве. Так Гермионе было безопаснее и удобнее работать с ним. Сейчас она думала о том, что это похоже на ее самый долгосрочный проект. Сложность в работе со старинными вещами заключалась в поиске информации. Так уж вышло, что не все книги были в доступе. Говорить о древних свитках вообще бессмысленно. Но стоило заметить, что все это являлось недоступным ей лишь до этого момента. С появлением новой должности Гермионе открылись и новые привилегии. Гермиона целиком погрузилась в работу. Она, словно ювелир, обрабатывала и очищала от грязи и ржавчины изделие. Дальше самый сложный процесс — узнать, что в итоге омрачило камень до такого состояния. Это будет трудной задачей. Расколоть на части, даже будь это возможным, она его не могла. Если это подобие черной магии времен Тома Реддла, то здесь должна красоваться красная лента с грифом «опасно». Всегда после долгой работы с проклятыми вещами она принимала на себя весь негативный поток, исходивший от них. Почему волшебникам не платили за вредность? Она всегда отчаянно тянулась к свету, словно мотылек, но тьма безустанно привлекала ее своей чарующей таинственностью. Гермиона считала, что не существовало доброй или злой магии, темной или светлой. Были люди, которые ее порочат или же, наоборот, восхваляют и преумножают.

***

К обеду Гермиона взялась разобрать свой рабочий стол от кипы бумаг. «Отдел магического правопорядка — важно!» — мысленно подметила Грейнджер. «Отдел магических происшествий и катастроф — очень важно!» — подумала Гермиона и развернула конверт, хмуря при этом густые брови. «Уважаемый мистер Уилкинс, мы держим под контролем операцию "Тень". Скопившаяся энергия не находит выхода отсюда, мы стараемся уберечь всех остальных. Она очень сильная. Она набирает мощь с каждым днем, но нас не так просто сломить. Стены прочные, обшитые раскаленным до предела железом. Спасибо за подсказку! За температурой следят неустанно! Для волнений повода нет. С уважением, Б.» Брови сошлись почти вплотную. Дальше удивляться, казалось, просто некуда. «Тень»? Кто у них главный по названиям операций? Мысли крутились, не давая сосредоточиться. Это письмо от неизвестного посланника застало ее врасплох посреди рабочего дня. Гермиона периодически читала письма о таинственных операциях, о которых многоуважаемый Мэттью Уилкинс специально забывал ей рассказать, чтобы она не совала свой «разлюбезный нос» куда не следует. Он надеялся вернуться через неделю, но прошел почти месяц. Каких-либо известий о его возвращении не поступало. Да и сам министр магии заверил, что восстановление мистера Уилкинса в должности главы отдела не предвидится в обозримом будущем. В общем, этот чудак Мэттью был всегда темнее тучи и скрытный до ужаса. Еще и нестерпимо жадный и скупой на радостные эмоции. Гермиона аккуратно сложила письмо и отправила к себе в сумочку, незаметно озираясь по сторонам, хотя была полностью уверена, что находилась в кабинете одна. Выносить из Отдела тайн любую документацию было незаконно. Но… — Мистера Уилкинса больше здесь нет, а значит, письмо адресовано мне, — пролепетала Гермиона себе под нос, делая странные движения корпусом, словно пританцовывая. Дома она сможет поподробнее изучить письмо и проверить на наличие магических отпечатков.

***

Гарри Поттер, как и каждый день до этого, присылал Гермионе меню из министерской столовой самолетиком. У главы Аврората были также свои хитрости. Он умело прикреплял к письму красную печать, гласящую о важности и срочности. Таким образом послание долетало-таки прямо до кабинета Грейнджер. Она же в ответ брала в руку зачарованную монетку и проговаривала пару слов, вроде «В 14:00» или «Я пас». Это была традиция, которой они не изменяли вот уже шесть лет, как определились с местом работы. Сегодня Гермиона придерживалась первого варианта ответа и отправилась на обед с лучшим другом. — Гарри, я забыла… — начала она, смотря на Гарри, медленно несущего поднос. — Черный чай с мятой. Да-да, я все взял. Садись уже, — цокнул Поттер. Они примостились за самым отдаленным столиком, поедая бифштекс с гарниром и хрустящим хлебом. Гарри, как и всегда, был в форме темно-бордового цвета, чистый и выглаженный. Под мантией аккуратно заправлена белая рубашка в черные штаны. Но на его голове все так же царил беспорядок. Как и у Гермионы, в принципе. — Кстати, забыл сказать, — проговорил Гарри, проглатывая пищу. — Выглядишь потрясающе, — он указал на ее классическое черное платье чуть выше колена и новую темную мантию с подкладкой, повторяющей цвет формы Поттера. — Спасибо, Гарри, — пролепетала та, улыбаясь в тарелку с обедом. — Теперь ты на девяносто девять процентов сливаешься со своим мрачным отделом, — Поттер усмехнулся в кулак, затем снял очки, чтобы протереть глаза от собравшихся в них слез. Гермиона стукнула его по руке, наигранно улыбаясь. — Очень остроумно, Гарри Поттер, обхохочешься. — Прости-прости. Вообще, я серьезно. Черный тебе к лицу, — подмигнул Гарри и продолжил обедать в тишине. Грейнджер открыла «Ежедневный пророк», попивая свой чай. Ничего интригующего не было, кроме истории про двух магов, напавших друг на друга в Лютном переулке. По некоторым данным было известно, что они с особой жестокостью забили друг друга до смерти. Ужасающая свирепость. Причина их стычки оставалась неизвестной, но расследование продолжалось. Поток мыслей прервал Калеб, который спешил к ним с огромной стопкой писем и широченной улыбкой. Гарри хотел было скрыться, но Блэквур быстро пересек ничтожное расстояние между ними. Поттер недовольно простонал и поднял на друга замученный взгляд. — Калеб, какого хрена?.. Тот посмотрел на Гермиону и не удержался от незамедлительно вырвавшегося комплимента: — Ты великолепна в черном, Гермиона, — не скрывая восхищения, проговорил Блэквур. Ох уж этот мужчина. Его форма аврора подчеркивала атлетически сложенное тело. Калеб Блэквур носил короткие волосы. Они от природы были вьющимися, но лежали достаточно аккуратно. Щеки предательски зарумянились, выдавая Гермиону с поличным. Глава Аврората перевел с Калеба на Гермиону подозрительный взгляд, который сразу уловила его подруга, и послала ему увесистый пинок ногой под столом. Тот лишь красноречиво ухнул, привлекая наконец внимание своего подчиненного. — Это новые приказы, с которыми ты должен ознакомиться, — Калеб присел за столик, пододвигая стопку писем Гарри. — И кстати, новенькие ждут твоего ответа по поводу назначения их стажировки. Некоторое даже в приемной сидят. Гарри опустил голову прямо на сложенные в локтях руки на столе. — С каких гребных пор все позабыли слово «обед»! — проговаривая гневную фразу, Поттер поднялся из–за стола и, попрощавшись с товарищами, отправился к себе в отдел со стопкой приказов, бубня под нос проклятия. Гермиона не была уверена, рада ли, что Гарри оставил ее наедине с Калебом и остывшим бифштексом. Сидя с этим мужчиной за одним столом, она явно ощущала на себе пылкий взгляд его зеленых глаз. — Так… Э… — попыталась начать разговор Гермиона. — Волшебство вдруг исчезло или твоя палочка сломалась? Почему ты принес письма Гарри лично? По-моему, его секретарь должен этим заниматься, — наконец закончив с вопросами, Гермиона сделала глоток чая. — Это был верный способ отправить его обратно в отдел, — усмехнулся Калеб, пожимая плечами. Вот и сошелся пазл. Он просто хотел побыть наедине. В большой министерской столовой, полной волшебников. — Трясусь как мальчишка перед первым полетом на метле, — с придыханием проговорил Калеб, вытирая мокрые ладони о штаны. А ее хватило лишь на то, чтобы сдержать нахлынувшую улыбку. — Может, сходим на… ну… там… кхмидание? Гермиона рассмеялась. — Прости, что? Что ты сказал? — Свидание… Я говорю, свидание в субботу тебя устроит? — он вытаращил глаза и поджал губы. Грейнджер и с первого раза разобрала смущенное лепетание, но Мерлин знает кто ее дернул за язык. Она заставила бедолагу повторить и без того сложную для него речь. Что бы там ни было, Гермиона давно не ходила на настоящие свидания. После непродолжительных размышлений она все же дала ответ: — Да, конечно, суббота меня устроит, — Гермиона медленно кивнула. — Тогда будь готова часам к шести. Я отправлю тебе письмо о времени и месте, — поспешно поднимаясь, сказал Калеб. — Я и не подумал, что ты согласишься, — он неловко пожал плечами и очаровательно улыбнулся. Гермиона ухмыльнулась, опуская голову чуть ниже, надеясь спрятать румянец на щеках. Блэквур сделал сегодняшний день намного приятнее. Калеб быстрым шагом направился к выходу и перед тем, как скрыться за углом, посмотрел на нее так нежно, как, она могла бы поспорить, не смотрел ни на кого. «Странный, но милый». Такие ненавязчивые мысли пробегали в голове Грейнджер. Ей нравилось думать о нем. Гермиона приобняла себя за плечи. Она глубоко вдохнула, переводя взгляд на волшебников, которые лениво поднимались из-за столов.

***

Малфой спал тревожно этой ночью, но жаловаться бы не стал. Сон для него, даже тревожный или неполноценный, уже приятный бонус. Драко чувствовал подозрительный прилив сил, который немного его насторожил. Предчувствие. Его несказанно волновало срочное письмо о его переводе в Лондон. И не менее срочное задание. Как правило, ни одно письмо, адресованное на его фамилию, никогда не сулило ничего хорошего. Драко повернулся на бок, позволяя солнечным лучам покрыть теплом его лицо. Он сделал глубокий вдох и невербально заставил створки на балконной двери распахнуться, впуская утренний, по-весеннему холодный ветер. Комнату заполнил бодрящий запах свежести. Малфой убрал волосы со лба и медленно опустил ноги на пол, чувствуя сквозняк по лодыжкам. Малфой проследовал на балкон. Его новый дом был в прекрасной удаленности от остальных частных секторов, но он все же мог разглядеть ближайшую к нему небольшую усадьбу. Она находилась недалеко от каменного моста. Два этих участка разделяло приличного размера озеро с холодной и неподвижной водной гладью цвета темной бирюзы. Здесь было тихо и мирно. Чувство, что все это ненастоящее, а лишь ускользающее видение из его сна, немного пугало. Можно было бы предположить, что на долю секунды в его сердце восстановился мир. Вот же глупость. — Хозяин может принять душ и спускаться завтракать, — пропищал голос за спиной Драко, привлекая к себе внимание. Диджи поклонилась ему, когда он повернулся к ней. — Утро в Британии куда холоднее, чем во Франции, хозяин. Вам стоит вернуться в комнату. Драко оттолкнулся от перил и перешагнул порог комнаты, призывая к себе халат, небрежно бросая его себе на плечи. — Не переживай, Диджи, простуда мне не грозит, — он прошел мимо эльфийки, благодарно положив руку ей на маленькое плечо. Она обернулась, смотря на своего молодого хозяина. Диджи чрезмерно радовалась его возвращению, но от ее больших глаз не укрылось и то, что он все такой же холодный и замкнутый в себе, погребенный под толщей стереотипов и людского гнева. Он сам себе склеп. Он сам себе палач. Завтракал Малфой в просторной кухне, наполненной дивными ароматами жареных яиц, бекона, пирога и вкуснейшего черного кофе. Всегда достаточной крепости. Кухня была минималистична. Здесь тоже не встречались недовольные лица со старинных гобеленов, как и во всем особняке. Кухня была более нежной, в белых и светло-серых тонах. Также у нее был выход в просторный сад через застекленную витражами веранду. Наслаждаться прекрасным видом нового жилища и вкушать изыски стряпни Диджи было весьма расслабляющим, но впереди тяжелый день. Наконец-то прояснится вся эта ситуация с письмом невероятной секретности.

***

Однажды, много лет назад, Драко узнал, что есть один ужасный, в прямом смысле тошнотворный метод перемещения в Министерство. Нужно смыть себя в гребаный унитаз! В унитаз, Мерлин! Как хорошо, что в мире магов процветало каминное ремесло. Драко, одетый в идеально выглаженный костюм благородного серого цвета и в черную водолазку, накинул себе на плечи темное пальто. Он вполне мог использовать Согревающие чары, но это казалось лишним. Хотелось ощущать кожей неизбежное наступление холодов. Он подошел к рабочему камину в холле, загребая в руку немного Летучего пороха. Малфой бросил его к ногам и мгновенно исчез в водовороте зеленого пламени. Попав в атриум, Драко, как и следовало ожидать, не испытал ничего, кроме брезгливости вперемешку с отвращением. Решив, что нужно как можно быстрее убраться отсюда, он отправился на первый уровень Министерства к Кингсли. Непонятное предчувствие не покидало его. Распахнув массивные двери, Драко бесцеремонно последовал к кабинету Бруствера. Он шел целенаправленно, не обращая внимания ни на одно телодвижение вокруг, пока его на дернули за руку. — Мистер, остановитесь немедленно! — прокричала молодая девушка. — Если вам не назначено, то я прошу вас покинуть это помещение! — Меня ждет министр, — Драко безразлично взглянул на ошарашенную девушку. — Может, перестанете глазеть и уточните? Она явно не ожидала такого высокомерного тона. Ее министерская мантия небрежно скомкалась на спине. Девушка аккуратно поправила свою юбку ниже колена. Казалось, что еще ни один волшебник, переступающий порог этого кабинета, не вел себя таким образом. Нагло и бесцеремонно. Девушка не моргая смотрела на Малфоя ярко-накрашенными глазами. — Вы меня плохо слышите? — отчеканил Драко, не повышая голоса, но при этом звуча так, что бедной девушке хотелось раствориться в воздухе, лишь бы быть подальше от этой грозовой тучи. Секретарь отступила на несколько шагов. Она прошла как можно дальше от грубияна и проскользнула за дверь со стеклянными вставками, не поворачиваясь спиной к врагу. Малфой был крайне недоволен поведением секретарши. Вероятнее всего, она даже молодец, раз так бесцеремонно пыталась его остановить. Все это можно было бы спустить на «нет», если бы та не решила прикоснуться к нему влажными от стресса руками. Это непозволительно омерзительные вещи! Несмотря на то, что он был культурным магом, некоторые действия он выносить просто не мог. Драко поправил пальто и перехватил левой рукой правое запястье, придавая своему образу еще больше статности. Из кабинета доносились всхлипы и бессвязное мычание секретарши. Что–то вроде «грубиян», «нахал», «кто-кто?», «Мерлин милостивый» и «мистер Малфой?». Дальше последовали быстрые шаги к двери, доносящиеся из кабинета. Секретарь вышла, немного склонив голову, и пригласила Драко войти. — Мистер Малфой, я рад, что вы здесь, — Кингсли протянул руку для крепкого рукопожатия. — Я тоже, министр. Как ваши дела? — он пожал в ответ и продолжил движение по кабинету. — Спасибо, все хорошо. Как вы? Как Нарцисса? — Кингсли прошел к своему столу, показывая жестом, что Драко может присесть. Они вели такую обыденную беседу, будто когда-то были старыми приятелями. Несмотря на пережитки прошлого, Кингсли Бруствер отличался от предыдущих министров. Он был честен до тошноты и добр донельзя. В свое время Кингсли помог Драко своим статусом министра, как помогал Блейз Забини. И еще Грейнджер. Гермиона Грейнджер. Золотая девочка. Гордость школы. Гордость страны. Ее имя отзывалось душераздирающими криками, что разносились по всему Малфой-мэнору. Это было жестоко и неправильно. Ужасные вещи, происходящие тогда, до сих пор не отпускали Драко из цепких и скользких лап. Заплатил ли он должную дань за все свои прегрешения? Грейнджер с ее желанием всех спасти была невыносима. Конечно, Драко не был конченой скотиной и чувствовал условную благодарность, несмотря на желание всего мира свести его с ума. Он все еще был вменяем. Но, мантикора его забери, Малфой был так зол на нее. Хоть одна проблема в Британии решалась без ее всезнающего носа? Драко потряс головой, пытаясь избавиться от ужасающей картинки прошлого. — Я и Нарцисса прибываем в здравии и достатке, спасибо, — Малфой положил руку на грудь. — Что ж, я несказанно рад. Ну, тогда приступим? — Бруствер хлопнул в ладоши. — Да, министр, мне не терпится узнать, что в себе таило до ужаса секретное письмо, — Драко забросил ногу на ногу и сложил руки в замок на коленке. Кингсли поднялся со своего места и принялся расхаживать по кабинету. По нему было видно, как он метался и никак не мог подобрать нужных слов. — Мистер Малфой, — хриплым голосом сказал Бруствер и вынужденно прокашлялся. — Этим ужасно секретным письмом, как вы выразились, я хотел подогревать ваш интерес. Мне не хотелось вызывать вас приказным извещением. Драко пристально наблюдал за ним, не сводя глаз, подмечая тревожный голос Кингсли. Беспокойство, которое, очевидно, испытывал Бруствер, казалось Малфою необоснованным, ведь смутные времена миновали. Что здесь такого могло случиться, раз понадобилось вызвать его из Франции? Министр поднес руку к подбородку, в очередной раз собираясь с мыслью. Малфой уже начинал порядком раздражаться. Он до жути не выносил недосказанные слова и предложения. — Целью вашего возвращения стали аномалии, что меня крайне тревожат. Малфой усмехнулся в кулак, и Бруствер замолчал, строго глядя на Драко. Он подошел и сел напротив Малфоя, облокотившись на колени. Поза была абсолютно не переговорная. — Здесь нет места для веселья мистер Малфой. Стены Азкабана под воздействием тех самых аномалий начали давать трещины. И это в одной из защищенных тюрем, где тысячи чрезвычайно страшных и злостных в истории магической Британии заключенных. Министр резко прервал свою речь и ненадолго замолчал, обдумывая сказанное. Драко никак не отреагировал на эти слова. Он спокойно ждал пока Бруствер поймет, что слова никак его не трогают. Это тюрьма, а не курорт для фей, где случайно оказался его отец. — Простите меня, Драко, — спокойно проговорил Бруствер. — Должен вас уведомить, что Люциус сейчас, как и остальные узники седьмого уровня, были переведены на нулевой из-за реставрационных работ со стенами. Малфой кивнул, принимая новую информацию. — Ваше извинение ни к чему, продолжайте, министр, — сухо произнес Драко. Кингсли, потупив взгляд, проговорил: — Выяснить причину и устранить ее будет вашей задачей. Вы хорошо показали себя на миссиях во Франции и Италии. Я подробно изучил ваше досье. У вас много опыта в подобных делах, но, боюсь, здесь будет все куда сложнее. Теперь Малфой рассмеялся чуть громче. — Министр, вы пытаетесь меня убедить в том, что Британии нужна моя помощь? Серьезно? Да я же сейчас расплачусь! — Нет повода для смеха. Эти аномалии опасны. Боюсь, ваш отец может и не дожить до исполнения своего приговора. Поэтому постарайтесь отнестись к этому серьезнее. Драко сжал челюсти от угнетающей манипуляции. Он ненавидел вранье, но больше ненавидел, когда его загоняли в рамки и начинали дергать за ниточки. Малфой сложил палец к пальцу на руках, создавая своего рода клетку для негативных эмоций, чтобы не дать себе выпустить их. Озлобленно переводя глаза на министра, Драко пытался найти подвох. — Вы, должно быть, считаете, что я пойду на что-то грандиозное ради отца? — Драко поднял одну бровь и усмехнулся. — Вероятно, вы плохо меня знаете. Кингсли поджал губы. Он смотрел на Малфоя не моргая, будто пытаясь проникнуть тому под кожу. — Я уверен в этом, мистер Малфой. Усмешка медленно спадала с лица Драко. Он прямо сейчас хотел встать и выйти к Мерлиновой матери из этого душного кабинета. — Я знаю, что он… — начал Кингсли, но Малфой снова нагло перебил его: — Ничего вы не знаете, министр. Поэтому давайте уже прекратим этот бессмысленный разговор, — Драко положил руки на колени и, отталкиваясь от них, резко встал. — Тогда что делать остальным душам, вне тюрьмы, которые могут пострадать? Простые женщины, мужчины и дети? — Кингсли подпрыгнул на стуле и тоже принял положение стоя. — Что касаемо других, то мне совершенно наплевать, что там у них будет происходить. А отец… — он посмотрел Брустверу в глаза, прожигая того насквозь. — Разве то, как он сейчас существует, похоже на жизнь? Пусть уж лучше эти ваши аномалии его доконают. Уверен, это куда приятнее, чем ждать момента, когда из тебя высосут душу. Кингсли привлекли далеко не его достижения в Аврорате, а конкретно положение. Если уж быть еще точнее, то родство с одним из заключенных. Большим плюсом стала его фамилия. Малфой — одна из древнейших семей, а их родовое поместье все еще живет, продолжая скрывать в себе тайны, что не способны разглядеть другие. В Малфой-мэноре могло оказаться куда больше ответов, чем где-либо еще. Глупо полагаться на добродетель Драко, но взволнованное лицо министра, его нервозность и страх в глазах, который он тщетно пытался скрывать, все-таки вызывали у Малфоя интерес. — Ваш испуганный вид мне льстит, министр, — Драко расправил складки на одежде. — Мистер Малфой, так вы отказываетесь содействовать Министерству? — строго спросил Кингсли, нервно сжимая челюсть. Драко немного расфокусировал взгляд, обдумывая его слова. В конце концов, он сейчас был не так занят и мог бы поиграть в эту игру. Хотя бы ради того, чтобы отвлечься от натиска Нарциссы по поводу брака. — Вознаграждение? — легко проговорил Малфой. — Щедрое. — Надеюсь, у нас одно и то же понятие о щедрости, — он вздохнул. — Итак, где мне начать? Кингсли радостно хмыкнул. — Вся информация храниться у главы Отдела тайн. Я сделаю вам временный пропуск, но на этом мои полномочия иссякают. К сожалению, Отдел тайн до сих пор является единственным местом, где мои силы ограничены. С давних времен ключ от древней библиотеки хранится у директора, — продолжил повествовать министр. Драко будто оказался на уроке по истории магии. Он делал максимально заинтересованное лицо, как когда-то на лекциях. — Уговорите главу отдела работать с вами и приступайте к работе. Кажется, его жизнь снова приобрела азарт. Тайны, секреты, шифры. Драко любил разгадывать загадки, но причастность отца портила все впечатление о сложившейся картине. «Даже находясь в самой отдаленной и охраняемой тюрьме, ты продолжаешь управлять моими решениями». Малфой направился в сторону выхода из кабинета. — Мистер Уилкинс сейчас на месте? — вдруг спросил Малфой, оглядываясь за спину. Кингсли покраснел. Он был слегка шокирован тем, что Драко знал бывшего главу невыразимцев, но вспомнил некоторые миссии, в которых участвовал Малфой, и то, как он неоднократно взаимодействовал с мистером Уилкинсоном. — Кх-м… Нет, он на задании. Мы нашли ему подходящую замену, не беспокойтесь. Замечательно. — И кто он? — на выдохе произнес Драко. Сколько информации еще нужно вытягивать клешнями? — Она, — почти прошептал Кингсли. — Она? — Драко вопросительно посмотрел на покрасневшее лицо министра. — Да, она… Мисс Грейнджер. Малфой поперхнулся, странная улыбка появилась на его искаженном лице. Ситуация принимала более масштабный размер и странный контекст. Чем дальше он заходил, тем сильнее углублялся в это зыбучее болото. — Да вы издеваетесь? Я отказываюсь от этой бредовой затеи. Прощайте, — Малфой, смеясь, махнул Брустверу. «Заключить сделку с золотой Грейнджер? Да она быстрее его четвертует».