After Life

Кларк снилось, что она сидит на пассажирском сиденье машины. За рулем — Лекса. Окна открыты, в салон врывается ночной воздух, пахнущий бензином и влажным асфальтом. Лекса ведет машину уверенно, почти агрессивно, её руки неподвижны на руле, а взгляд прикован к дороге.  Они не разговаривают, но тишина в салоне кажется плотной, как патока. В какой-то момент Лекса сворачивает с шоссе прямо в темноту, туда, где только тёмный лес, и Кларк чувствует, как желудок подкатывает к горлу. Она поворачивает голову к Лексе — та абсолютно спокойна. Лекса переводит взгляд на Кларк, и в её глазах почему-то слёзы. Она кладет ладонь на колено Кларк — жест короткий, почти технический, успокаивающий — и шепчет: «Просто не закрывай глаза». И в этот момент всё исчезает. Кровать содрогнулась так, будто по ней в парадном строю проехался батальон тяжелой техники. — Рота, подъем! Враг у ворот, а наш главный козырь пускает слюни на подушку! Кто-то тяжелый, шумный и совершенно лишенный совести принялся выплясывать чечетку на матрасе. Кларк подскочила, едва не вывихнув шею, и сквозь пелену сна увидела расплывчатое пятно. Камуфляж, ослепительная улыбка, которая могла бы осветить целый стадион. — Рейвен?! — голос Кларк больше походил на скрип несмазанной телеги. — Собственной персоной, Гриффин! Механический гений, гордость авиации и твоя персональная заноза в заднице вернулась! — Рейвен Рейс эффектно спрыгнула на пол, отсалютовала двумя пальцами и тут же снова рухнула на кровать, придавливая Кларк своим весом прямо поверх одеяла. — Ну что, скучала? Кларк усиленно моргала, пытаясь осознать, что это не очередной виток сна. Солнце безжалостно заливало комнату — судя по углу падения лучей, день был в самом разгаре. — Ты... — Кларк попыталась высвободить руку из-под одеяльного плена, — ты же должна быть в академии. С колючей проволокой и злыми Офицерами. — Ой, умоляю тебя, — Рейвен развалилась на кровати, закинув ноги на спинку. — Они дали мне две недели «отпуска по состоянию душевного здоровья». Сказали, что если я еще раз разберу двигатель учебного истребителя просто «чтобы посмотреть, как он тикает», они сойдут с ума раньше меня. В общем, я официально слишком крута для их режима. — Две недели? — Кларк наконец села, потирая лицо. Волосы стояли дыбом, а в голове все еще гудел ночной кошмар. — И ты не могла хотя бы смс скинуть? — В этой крепости строгого режима из средств связи только почтовые голуби, но они все подохли, — Рейвен приподнялась на локтях, насмешливо щурясь. — К тому же, смотреть на твое заспанное лицо вживую — это бесценно. Ты сейчас похожа на очень сердитого домовёнка, который заблудился в трех соснах. — Я ненавижу тебя, — простонала Кларк, пытаясь спрятаться обратно в подушку. — Это любовь, я знаю, — Рейвен одним ловким движением сдернула с нее одеяло, оставляя Кларк на холодном воздухе. — А ну, поднимай свою ленивую задницу! У нас великие планы по завоеванию мира, или хотя бы ближайшей кофейни, а ты дрыхнешь, как сурок в анабиозе. — Иди ты нахрен, Рейс, — беззлобно буркнула Кларк, хватая подушку и с размаху запуская ее в подругу. Рейвен поймала «снаряд» на лету, ухмыльнулась и запустила его обратно с двойной скоростью. — Я тоже скучала, Гриффин. Честно. Там, в академии, все такие правильные, что тянет блевать радугой. Мне тебя не хватало. И твоего постоянного растрепанного вида.  — У меня нормальный вид, — Кларк зевнула так, что челюсть едва не выскочила из пазов, и инстинктивно потянулась к телефону. Экран загорелся. Одиннадцать ноль две. Ни одного пропущенного сообщения. Лекса вчера вышла из чата, не попрощавшись, и с тех пор от нее не было ни звука. Внутри Кларк что-то неприятно кольнуло, какая-то тихая тревога, которую она поспешно затолкала поглубже. — Я разбудила тебя в одиннадцать, — жизнерадостно подтвердила Рейвен, свешиваясь с кровати вниз головой, так что ее хвост подметал пол. — Потому что завтрак уже превратился в обед, а мир не ждет, пока великие фигуристки выспятся. — Кто это установил? — Устав внутренней службы Рейвен Рейс. Статья первая: если Рейвен не спит — никто не спит. Кларк фыркнула, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Она отбросила телефон в сторону и притянула подругу к себе, крепко обнимая ее за шею. Боевая рубашка была жесткой, пропахшей машинным маслом, керосином. Этот вихрь по имени Рейвен был именно тем, что Кларк сейчас требовалось, чтобы не утонуть в собственных странных мыслях о холодном взгляде Лексы. — Я тоже скучала, — тихо проговорила Кларк, утыкаясь лбом в жесткое плечо подруги. — Ты даже не представляешь, как вовремя ты свалилась мне на голову. — О, я представляю, — Рейвен нежно, по-сестрински чмокнула её в макушку, вдыхая запах её шампуня. — У тебя на лице написано: «Мне срочно нужна доза Рейвен Рейс». А теперь отлепись от меня, нежности — это прекрасно, но мой желудок сейчас начнет переваривать сам себя. В самолете кормили каким-то сухпайком, который по вкусу напоминал прессованные опилки. — Сама ты — прессованные опилки, — Кларк наконец нехотя выпустила Рейвен из объятий и сползла с кровати, нащупывая ногами тапочки. — Дай мне десять минут, я приведу себя в состояние, отдаленно напоминающее человека. — Даю пять, Гриффин! — Рейвен уже была у двери, разворачиваясь с грацией заправского сержанта. — Твоя мама там внизу развернула целую полевую кухню. Запах оладий со свистом пролетает через вентиляцию прямо мне в мозг. Если ты не явишься в течение трехсот секунд, я объявлю им аннексию и съем всё в одно лицо. Даже тарелки оближу. — Только попробуй! Тронешь мои оладьи — я скормлю тебя твоему же сержанту! — крикнула Кларк ей вслед, уже натягивая одежду. — Сначала поймай! — донеслось уже с лестницы вместе с победным хохотом. Кларк покачала головой, чувствуя, как внутри наконец-то расслабляется тот тугой узел, который затянулся там после вчерашней тренировки. Рейвен была как шторм — шумная, разрушительная, но удивительным образом очищающая всё на своем пути. Кларк взглянула в зеркало: глаза всё еще были заспанными, но в них впервые за утро появился живой блеск. Она быстро схватила зубную щетку, понимая, что Рейс не шутит — эта девчонка реально способна уничтожить запас оладий за считанные минуты. --- Оладьи на тарелке выглядели как маленькие золотистые солнца — пышные, с румяными бочками, они источали такой густой аромат ванили, что, казалось, его можно было потрогать руками. Эбби застыла у плиты, облаченная в свой бессменный «домашний доспех» — пижама. Она ловко орудовала лопаткой, подбрасывая оладьи в воздухе, и улыбалась той самой редкой, безмятежной улыбкой, которая расцветала на её лице только тогда, когда дом переставал быть пустым эхом. — Рейвен, возьми сахарницу, — сказала она, кивая на буфет. — И сгущенку.  — Так, — Рейвен уже хозяйничала на кухне, открывая шкафчики и заглядывая в полки. — У вас ничего не изменилось. Тот же чай, тот же кофе, та же банка с печеньем, которую вы прячете от Кларк. — Никто не прячет,— возразила Эбби. — Просто стоит на верхней полке, чтобы она не съела всё за один присест. — Мудро, — Рейвен одобрительно кивнула, доставая печенье и надкусывая его прямо через упаковку. — Ты бы хоть в тарелку положила, — укоризненно сказала Эбби, но беззлобно. — Тарелки — это лишнее звено в цепочке «печенье – мой рот», — Рейвен пожала плечами, довольно жмурясь. — Зачем пачкать посуду? В этот момент в кухню буквально ввалилась Кларк. Она была в растянутом свитере, джинсах и с волосами, которые напоминали птичье гнездо. Она выглядела так, будто её только что спасли с необитаемого острова, и глаза при виде еды зажглись первобытным восторгом. — Оладьи... — выдохнула Кларк с таким благовением, будто перед ней лежал священный Грааль. Она рухнула на стул. — Мам, официально заявляю: ты — мой герой. Я тебя обожаю. — Ты обожаешь мои кулинарные способности, — хмыкнула Эбби, ловко приземляя перед дочерью тарелку с пышущей жаром порцией. — Но я согласна и на такую версию любви. Кларк только потянулась за вилкой, но её рука была перехвачена стальной хваткой Рейвен. — Сначала вопросы, потом еда, — объявила Рейвен, садясь напротив. — Какие вопросы? — Кларк попыталась вырвать вилку, но Рейвен держала крепко. — Рейс, клянусь, если ты не отпустишь мою руку, я откушу твою, — Кларк снова попыталась вырваться, но в Рейвен всегда жил маленький, но очень сильный демон. — Не-а. Рассказывай! Как жизнь? Кого доводишь до белого каления? Кто доводит тебя? На каком этапе план по захвату олимпийского золота? — Рейвен начала загибать пальцы, перечисляя пункты допроса. — Выкладывай всё, пока оладьи не остыли. Кларк вздохнула, понимая, что этот «таможенный контроль» ей не пройти. Она неохотно положила вилку и откинулась на спинку стула, стараясь выглядеть максимально невозмутимо. — Катаюсь. Тренируюсь. Всё как обычно. — Как обычно у тебя никогда не бывает, — прищурилась Рейвен. — А Майк Уоллес всё ещё терпит тебя? Кларк поморщилась при упоминании бывшего тренера. — Я больше у него не занимаюсь, — сказала она, подвигая к себе тарелку с оладьями. — Сама ушла? — Выгнал, — Кларк взяла чашку с кофе, который Эбби поставила перед ней — снова с корицей и сливками. — Мы не сошлись во взглядах на тренировки. — Во взглядах? — Рейвен хмыкнула, откусывая ещё печенья. — Кларк, ты перессорилась со всеми тренерами в Лос-Анджелесе. С кем теперь? С тобой же никто не хочет работать. — Хотят, — Кларк почувствовала, как внутри кольнуло. — Сейчас я занимаюсь с другим тренером. — С кем? — Рейвен замерла с печеньем у рта. Она помедлила. Сказать или не сказать? Рейвен всегда была откровенной, всегда говорила то, что думала, но при этом она не была похожа на Финна. Она не осуждала заранее. Она сначала слушала, потом делала выводы. — С Лексой Милдред, — сказала Кларк, глядя в чашку. В кухне повисла тишина. Рейвен перестала жевать. Её глаза расширились, печенье выпало из пальцев и шлёпнулось на стол. — Лекса Милдред? — переспросила она. — Та… — Та, — перебила Кларк, чувствуя, как лицо начинает гореть. — Она теперь мой тренер. Рейвен смотрела на неё так, будто Кларк только что призналась, что выиграла в лотерею и купила остров в Тихом океане. — Ты врёшь, — выдохнула Рейвен. — Не вру. — Ты не можешь тренироваться у Лексы Милдред. Она же... она... Она не берёт учеников. Она вообще никого не берёт. — Меня взяла, — Кларк пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, но внутри всё пело. — Мама попросила. — Эбби? — Рейвен повернулась к Эбби, которая как раз ставила на стол свежую порцию оладий. — Лекса — мой старый друг, — Эбби произнесла это так небрежно, словно речь шла о соседке, зашедшей за солью. Она отставила лопатку и взяла кружку с чаем. — Я попросила её помочь Кларк. Она согласилась. — Вы... вы знакомы с Лексой? — голос Рейвен совершил предательский скачок вверх, сорвавшись на восторженный ультразвук. Она замерла, выглядя так, будто ей только что сообщили о визите инопланетян. — О, мы знакомы целую вечность, — Эбби едва заметно улыбнулась, но в глубине её зрачков на мгновение промелькнула тень — не то печаль, не то какое-то старое, тщательно упакованное воспоминание. — Ещё с тех времён, когда она была юной и... скажем так, совершала те же глупости, что и все мы. Рейвен вскочила со стула, обошла стол и вцепилась в плечи Кларк. — Гриффин, — сказала она, глядя ей прямо в глаза, — ты должна меня с ней познакомить. Обязательно. Я умру, если не увижу вживую Лексу. — Сядь, — Кларк отодвинула её. — Ты вся в крошках. — Мне плевать на крошки! — Рейвен, однако, села. — Это же Лекса, Кларк! Та, чьи прокаты мы смотрели в твоей комнате, когда должны были учить алгебру! Та, у которой ты хотела украсть коронный бильман! — Я не хотела украсть, — возразила Кларк. — Я просто... вдохновлялась. — Ты чуть не засосала экран телевизора, когда она взяла то золото! — выпалила Рейвен, победно сверкая глазами. — Я не... Это наглая ложь! — Кларк почувствовала, как уши начинают гореть. — Ложь? Гриффин, я лично видела отпечаток твоих губ на стекле прямо поверх её лица! — Рейвен торжествующе ткнула в неё пальцем, едва не задевая нос Кларк. — Ты тогда задыхалась от восторга и твердила: «Она богиня, я хочу быть её точной копией», а потом попыталась повторить её фирменный каскад на ковре в гостиной и с размаху влетела в кофейный столик. Мы тогда чуть в травмпункт не поехали! Кларк со стоном закрыла лицо ладонями, чувствуя, как краска заливает уже и щеки, и шею. Эбби за спиной не выдержала и тихо посмеялась в кулак, стараясь сохранить остатки родительского авторитета. — Это было шесть лет назад, Рейс! — Кларк наконец отняла руки от лица и посмотрела на подругу максимально серьезным взглядом, на который только была способна в окружении оладий. — Шесть. Лет. Назад. Я была ребенком, помешанным на плакатах и блестках.  Она сделала паузу, и её голос стал чуть тише, глубже. — Сейчас всё по-другому. Я больше не хочу быть «такой же, как она». Я вообще не хочу быть чьей-то копией. Я хочу быть собой. И, поверь мне, когда «богиня» стоит перед тобой на льду и смотрит на тебя так, будто ты — досадное недоразумение, желание облизывать экраны пропадает раз и навсегда.  — Оу, — Рейвен притихла, внимательно вглядываясь в лицо подруги. — Значит, скоро в неё полетят коньки? Как с прошлыми?  — Ты невыносима, — простонала Кларк. — А ты всё ещё краснеешь, когда речь заходит о Лексе, — парировала Рейвен. — Даже спустя столько лет. — Я не краснею. — Краснеешь. Как помидор. Эбби, скажи ей. — Она права, Кларк, — Эбби поставила перед ними чайник. — Ты краснеешь. — Предатели, — буркнула Кларк, хватая оладушку и откусывая половину. Рейвен смотрела на неё с прищуром. Она всегда умела видеть то, что другие не замечали — детали, намёки, подтексты. И сейчас она явно видела что-то в лице Кларк. Кларк обреченно уронила голову на руки, понимая, что поток энергии Рейвен сегодня не остановить. — Ты что, выстроила репутацию прилежной ученицы? — парировала Рейвен, размахивая вилкой. Она поняла, что Кларк не будет её знакомить с Лексой. — Но серьезно, Гриффин. Познакомить меня ты всё равно должна. Это даже не обсуждается. Я должна увидеть её, пока я снова не исчезла. — Рейс, она тебе голову скрутит, — Кларк подняла взгляд, и в нем читалось вполне реальное опасение за судьбу подруги. — Она терпеть не может, таких… ну… как ты. — Что значит как я? — Рейвен обиженно надула губы. — Я — дисциплинированный курсант академии! Я могу быть тихой, как мышь в засаде! — Ты? — Кларк скептически выгнула бровь. — Тихой? Рейвен, ты производишь столько шума, просто существуя в пространстве. А я за это короткое время успела понять о Лексе одну очень важную вещь: она ценит спокойствие. И тишину. Гробовую тишину. Кларк невольно вспомнила пустую арену, где слышен был каждый вздох и каждый скрежет лезвия. Лекса казалась частью этой ледяной неподвижности. — Рейв,  — продолжила Кларк, чуть тише. — Ты слишком активная, слишком громкая, слишком... живая, что ли. Для неё это как белый шум, который мешает сосредоточиться. Она пошлёт тебя через три секунды после того, как ты откроешь рот, а потом еще неделю будет гонять меня по льду, вымещая раздражение. — Ну вот, теперь мне еще сильнее хочется познакомится! — глаза Рейвен азартно блеснули. — Хочу посмотреть на человека, который добровольно выбирает тишину вместо моего потрясающего общества. Она что, робот? — Нет, — Кларк на мгновение задумалась, подбирая слова. — Она просто... другая. Она живет в другом ритме. Мне приходится быть спокойной на тренировках, чтобы не дай бог она разозлилась. Рейвен посмотрела на подругу долгим, изучающим взглядом, и на мгновение в её глазах промелькнула серьезность. — Кажется, она на тебя сильно влияет, Гриффин, — заметила она, но на этот раз без капли иронии. — Ты раньше никогда так много не думала о комфорте своих тренеров. — Я просто хочу выжить. — Ну-ну, — Рейвен хмыкнула и вернулась к своей тарелке. — Можешь заранее заказать мне венок, но я обязана с ней встретиться. На кухне снова повисла тишина, но теперь она была не напряжённой, а задумчивой. Кларк взяла ещё одну оладушку, макнула в сгущенку и сделала глоток кофе. За окном светило солнце, и на душе было почти спокойно. Но где-то на периферии сознания всё ещё маячила вчерашняя картина — Лекса, разговаривающая с той светловолосой девушкой. Лекса, чьё лицо не было каменным. Лекса, которая потом написала «Не лезь не в своё дело». Кларк тряхнула головой, прогоняя мысли. «Сегодня я отдыхаю, — сказала она себе. — Сегодня я с Рейвен. Остальное подождёт». --- День пролетел как одно мгновение. Они гуляли по городу — зашли в тот самый парк, где когда-то катались на велосипедах, заглянули в старую кофейню, где работал странный бариста с татуировкой на пол-лица, купили мороженое и ели его, сидя на песке у океана. — Рассказывай, — Рейвен лизнула своё шоколадное мороженое. — Про Финна, где он? — Он улетел в Лондон на соревнования, — Кларк заскребла бумажный стаканчик ложкой.  — И ты не поехала с ним? — Рейвен подняла бровь. — Зачем? — Кларк удивилась. — У меня тренировки. — Ну, знаешь... — Рейвен пожала плечами. — Поддержать парня. Посмотреть на него на соревнованиях. Почувствовать себя девушкой спортсмена. — Я сама спортсменка, — возразила Кларк.  Рейвен замолчала, глядя на закатное небо, которое окрашивало всё в персиковые тона. Теперь, когда на ней не было камуфляжа, а были лишь потертые джинсы и кожаная куртка, Кларк всё равно отчетливо видела, как сильно изменилась её подруга. В ней появилась какая-то новая, стальная сердцевина. Плечи оставались расправленными, а взгляд стал прямым и цепким — взгляд человека, который привык брать на себя ответственность. Она больше не была той девчонкой, с которой они воровали яблоки в соседском саду и сбегали с уроков химии. — Ну, колись, — внезапно нарушила тишину Рейвен, и в её голосе проснулась та самая прежняя, невыносимая насмешливость. — Когда мне покупать шляпку и учиться танцевать вальс? Когда свадьба? — Свадьба? — Кларк едва не подавилась воздухом и коротко фыркнула. — Рейс, ты перегрелась. Какая свадьба? Мы даже не думаем об этом. — Ой, Гриффин, — Рейвен повернула голову в сторону и внимательно посмотрела на подругу. — «Мы» не думаем, а Финн — очень даже. Он тебя любит до беспамятства. — Я знаю, — тихо ответила Кларк. И в этих словах, которые должны были звучать уверенно, проскользнуло то самое «но», которое она так старательно прятала от самой себя последние дни. — Но? — Рейвен, как истинный механик, моментально учуяла неисправность в голосе подруги. Кларк тяжело выдохнула, глядя на свои ноги, и на мгновение зажмурилась. — Он предлагал съехаться, — наконец выдавила она. — Снять квартиру, вместе жить… — Ого! Гриффин, да это же просто суперская идея! — Рейвен едва не подпрыгнула на месте, всплеснув руками. — Серьезно, это же хороший шаг. Вы оба уже взрослые люди, хватит вам по родительским домам прятаться. Жить вместе, просыпаться в одной постели, завтраки там всякие... А там, глядишь, и детишки не за горами! Представляешь, маленькие голубоглазые монстры с повадками Финна? Рейвен весело рассмеялась, толкнув подругу плечом, но Кларк вдруг почувствовала, как внутри всё обдало ледяным холодом. Её тело на секунду онемело, а смех Рейвен отошел куда-то на задний план, превратившись в неразборчивый гул. Детишки. В памяти острой вспышкой всплыла их последняя близость с Финном. Вечер, когда эмоции зашкаливали, когда она пыталась заглушить в его объятиях странную тревогу. В ту ночь они оба были слишком неосторожны. Финн просто забыл, а она... она была слишком рассеяна, чтобы напомнить. На следующее утро Кларк, едва проснувшись, в панике побежала в аптеку за «экстренной» таблеткой. Она выпила её, успокаивая себя тем, что она спасет ситуацию. Но сейчас, под веселую болтовню Рейвен, в голове набатом застучала мысль: такие таблетки — не стопроцентная гарантия. Практика часто показывает, что биология бывает сильнее фармацевтики. Живот болезненно сжался от внезапного страха. Она представила, как всё это может рухнуть: её карьера на льду, её мечты. — Кларк? Эй, Земля вызывает Гриффин! Ты чего зависла? — Рейвен помахала ладонью перед её лицом. — А? Да... просто представила масштаб переезда, — через силу улыбнулась Кларк, надеясь, что её бледность не так заметна. — Это же столько коробок. — Ой, да ладно тебе, коробки она испугалась! — Рейвен встала с песка, отряхиваясь. — Я помогу, если что. Кларк глубоко вдохнула, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Ей нужно было отвлечься, забыться, не думать о том, что происходит внутри её собственного тела. Она встала вслед за подругой, стараясь сосредоточиться на запахе вечернего города и предвкушении спокойного вечера. Они провели в книжном почти полчаса. Рейвен, верная себе, выбрала какой-то закрученный детектив с кровавым следом на обложке, а Кларк долго перелистывала глянцевый журнал о фигурном катании, пытаясь занять мозг техническими схемами прыжков, лишь бы не возвращаться к «детишкам». Ужин прошел в их любимом маленьком итальянском ресторанчике «У Луиджи». Там было шумно, уютно и пахло базиликом. Кларк заказала свою любимую пасту с морепродуктами — гору дымящихся спагетти с креветками и мидиями в густом чесночном соусе. Сидя напротив Рейвен и слушая её бесконечные байки об армейских буднях, Кларк на мгновение действительно почувствовала себя прежней. Но где-то на самом краю сознания всё равно пульсировал холодный страх и воспоминание о зеленом взгляде Лексы, который казался единственным, что могло её сейчас по-настоящему отрезвить. Вечером они вернулись домой. Эбби уже ушла на ночное дежурство. Рейвен развалилась на диване, включила какой-то старый фильм — чёрно-белый, с Хамфри Богартом — и уже через полчаса начала клевать носом. — Не смей засыпать, — сказала Кларк, пихая её локтем. — Ты меня разбудила в одиннадцать утра, теперь страдай. — Я не могу, — простонала Рейвен, закрывая глаза. — Джетлаг. Три часа разницы, я хочу спать. — Тогда иди в кровать. — Не-а, — Рейвен приоткрыла один глаз. — Я хочу смотреть кино. Я хочу быть с тобой. Я хочу... Она не договорила — уснула, уронив голову на плечо Кларк. Кларк сидела неподвижно, чувствуя, как тепло подруги согревает её. В комнате было темно, только свет телевизора мерцал на стенах. На экране Богарт что-то говорил своей партнёрше, но Кларк не вслушивалась. Она взяла телефон. Чат с Лексой висел наверху — последние сообщения: «Не лезь не в своё дело, Кларк», «Прости». Кларк пролистала выше, перечитала вчерашний разговор про мазь.Коротко и сухо. По-деловому. Пальцы зависли над клавиатурой. «Напиши расписание тренировок на следующую неделю».  «Я потеряла тот листок». Ложь. Листок лежал в сумке, в отделе для документов, аккуратно сложенный вчетверо. Но Кларк нужно было что-то написать. Что-то, что не выглядело бы как «я думаю о тебе». Ответ пришёл через минуту. «Понедельник, среда, пятница — 8 утра. Суббота, воскресенье — выходные.» Кларк смотрела на экран, на эти ровные, холодные буквы, и чувствовала, как внутри поднимается что-то — разочарование, может быть. Или надежда, что Лекса напишет ещё что-то. Спросит, как прошёл день. Хотя бы поставит смайлик, как в ту ночь, когда она писала в четыре утра. Но сообщений больше не было. Лекса вышла из сети. Кларк убрала телефон, откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Рейвен спала рядом, её дыхание было ровным и спокойным. На экране телевизора Богарт Богат прощался со своей любовью в тумане аэропорта. Кларк осторожно выскользнула из-под плеча Рейвен, накрыла подругу пледом, подоткнула со всех сторон — как когда-то делала Эбби с ней, маленькой, и пошла наверх, в свою комнату.