Похититель сердец

      «Он на корабле. Одна из пассажирок пропала, но персонал не может вспомнить, где её видел, а некоторые и вовсе утверждают, что она не поднималась на лайнер. Мастерски владеет Империусом и Обливиэйтом. Тела нет. Он спрятал её? Скорее, выкинул за борт. Это предупреждение. Он меня узнал».       Игра длится уже восемь месяцев. Кошки-мышки, вода и огонь, один острый ум пытается разгадать другой.       Нагини кажется, что она ходит по тёмному лабиринту и натыкается на тупики, которые перед Похитителем подсвечивает сама судьба. Поворот за поворотом, карта меняется, и он опять оказывается на шаг впереди. — Ты сходишь с ума! Тебе кажется, что между тобой и похитителем есть какая-то связь, хотя на деле он лишь опасный маньяк, которого мы никак не можем поймать. Если убийство произойдёт не в английских водах, то магическое сообщество всполошится, и мы его упустим, — Робардс устало трёт виски. — Я даю тебе две недели. Если через это время в допросной не будет сидеть наш убийца, то я передаю дело Марлоу.       Марлоу, Марлоу, Марлоу, Марлоу.       Заносчивый светловолосый ублюдок, который собирает все лавры. Сексизм в отделе процветает, потому что его кормит своими тонкогубыми ртом Марлоу, не раскрывший ни одного дела, но умело присвоивший дела своих коллег-женщин.       Нагини обещает себе, что делает это ради жертв, однако в глубине души чувствует стремление доказать, что она лучше, чего бы это ни стоило.       Смерти ведут по всей Англии к одной единственной точке — порту в Дувре. Следующий круизный лайнер увезёт с собой убийцу на другой континент. Напоследок он либо порадует себя, либо заманит к себе ту, за кем охотится.       Портреты похожи друг на друга, одинаковые черты перетекают из снимка в снимок.       На каждой жертве остаётся клеймо — каллиграфически выведенная буква «В». В первый раз Нагини путает её с «Т» и про себя называет маньяка «мистером Т».       Для такого размаха имя слишком простое, он наверняка ненавидел бы его, если бы носил. Психопаты не способны испытывать эмоции, Похититель упивается самовлюблённой жадностью.       Следующий день Нагини почти не спит и прогуливается по палубе: завтрак, обед, ужин — всё сливается в одно одинаковое слово «толпа».       Люди мешают нормально осмотреться, постоянно кто-то подходит познакомиться, пытается завести общение или и вовсе пригласить на свидание. От мужского внимания тошнит.       Чёрное платье плотно обвивает ноги, вырез на ляжке демонстрирует татуировку змеи, расползающуюся по бедру.       Тёмно-зелёная королевская кобра открывает пасть, с острых клыков течёт яд, капает на окровавленную челюсть. — У красивых женщин опасные картины на теле, — хриплый голос прорезает гомон болтающих пар, пальцев касается холодный бокал с вином. — Остужают белое, а не наоборот, — замечает Нагини, не оборачиваясь, и продолжает смотреть на воду.       Бессмысленные знакомые. Мужчин интересует в женщинах фигура и лицо, никто не спрашивает о мозгах, хотя следовало бы.       Погода отличная, с моря дует тёплый бриз, берег скрывается на горизонте. В полупрозрачной голубой глади похоронен труп женщины с раскосыми глазами; Нагини разглядывает водоросли и рыб, не снимает очков, чтобы не раздражать зрачки. — У меня дурная привычка, — лёд ударяется о край стекла. — Вам заказать? — Не пью.       Незнакомец не отстаёт, словно чувствует, что он не вовремя, и продолжает небрежно говорить о погоде.       «Слишком солнечно для Англии, без тумана сердцу одиноко…»       Недовольный вздох почти срывается с губ, но Нагини сдерживает себя и наконец поворачивается, тут же вздрагивая.       Чёрные кудри и карминовые радужки блекнут по сравнению с длинным тонким шрамом, пересекающим бледное лицо. На острых скулах нет румянца, от тяжёлого взгляда становится неуютно и хочется помыться.       Он в дорогом костюме, лакированных туфлях и с тростью с серебряным набалдашником в форме змеи; на вид ненамного старше неё, однако в движениях присутствует тянущая скованность. Хромает. Врождённое или приобретённое? — Вы путешествуете одна? — голос хриплый, несмотря на возраст, пальцы сжимают сигарету. — Курите?       Много вопросов для первого встречного, Нагини откидывает волосы за плечо и качает головой: — Знакомства не интересуют. Не курю.       Подстраивается под неё и говорит отрывисто, почти не моргает и не отводит взгляд. Есть что-то ненормальное в его спокойном, слегка усталом взоре.       После работы в Аврорате начинаешь замечать странности. Псих без психоза затягивается и протягивает руку с аккуратно подстриженными ногтями: — Марволо. Финансовый брокер.       Странная традиция — называть своё место работы при знакомстве, но Нагини подыгрывает и сжимает прохладную ладонь. — Натали. Писательница.       Утончённая шляпка и платье помогают образу. Женщина-загадка, которая пропускает завтраки и отказывается знакомиться, привлекает внимание.       Ловушка захлопывается, когда Марволо подходит ближе и наклоняет голову. Непонятно, кто кого поймал, запах одеколона стоит в воздухе и наполняет ноздри. На языке пощипывает соль. — Я буду мартини.

*****

      Нагини сидит напротив Марволо в ресторане, не предпринимает никаких решительных действий, но и не выпускает его из виду. Откусывает оливку, облизывает накрашенные красным губы и неторопливо делает глоток.       Она хорошая аврорка, отлично работает под прикрытием и мечтает раскрыть это дело раньше Марлоу. Удача в руках того, на кого маньяк смотрит с интересом. Чтобы не стать жертвой, надо перестать заходить в тупики. — Любите круизы? — короткие диалоги ни о чём помогают выстраивать коммуникацию, на салфетку падают капли конденсата с запотевшего стекла. — Или впервые? — Люблю одиночество. В море хорошо думать и отдыхать от людей.       Ему нравятся недоступные, Нагини спокойно наблюдает, как Марволо заглатывает наживку. Мистер Т. — идеальный убийца, но одинокий человек. Забирает сердца, потому что пытается найти подходящее. Когда мартини касается бордовых губ, он понимает, что нашёл.       Приносят ужин, в пасте мидии и креветки теряются в соусе, вилка не задевает тарелку, собеседник не аристократ, но прячется под личиной.       Похитителем может быть любой гость круиза, шрам и трость оставляют достаточно подозрений.       Диалог течёт неторопливо, Марволо не давит и не выспрашивает личную информацию: он бизнесмен, никогда не был женат, не любит жару; Нагини не узнаёт про шрам и не получает ответ. Хромота выдаётся через треск трости.       После пасты приносят десерт, тени свечи мерцают на болезненно-бледном лице. Его психологический портрет подходит под описание похитителя.       Мартини не дурманит голову, туман растекается по сознанию самостоятельно. Ресторан заполнен до отказа, лёгкий звон приборов прячется за мягкими шагами официантов по ковру.       Нужно записать свои подозрения, однако вместо номера Нагини встаёт и идёт за Марволо в его каюту. Лёгкое головокружение из-за качки перемешивается со стуком каблуков. Карминовые глаза мерцают, длинные пальцы подхватывают под локоть. — Осторожно, мисс, вы же не хотите упасть, — мурчат в ухо сладким голосом.       Нельзя поддаваться, сопротивление тает, когда запястья касаются влажным поцелуем.       За секунду до закрытия глаз она видит серебряную вспышку. Память сливается в Омут тонкой нитью.       Мистер Т. улыбается.