Точка столкновения

— Ты действительно считаешь это домом? — вспыхнул Эдриан, раздражённо вертя телефон в руках. Сразу после шестого урока за ним пришла какая-то застенчивая девочка из средней школы и сообщила, что у входа его кто-то ждёт. И, признаться честно, на одно короткое мгновение Эдриан действительно поверил, что отец решил закончить это дурацкое наказание. Что сейчас возле лицея снова стоит чёрный лимузин. Что Виктор тяжело вздохнёт, скажет что-то вроде: «Ладно, ты усвоил урок» — и всё закончится. Глупо. Очень глупо. Потому что Эдриан прекрасно понимал: после того, что произошло той ночью, отец никогда не отменил бы наказание так быстро. Да и сам Эдриан этого не заслуживал. Он до сих пор помнил тот момент слишком отчётливо. Пустую дорогу. Слепящий свет фар. Крик. Удар. И бездыханное тело беременной женщины на асфальте. От одного воспоминания внутри всё болезненно сжалось. Если бы с ней или ребёнком что-то случилось... Эдриан медленно прикрыл глаза. Нет. Он бы не позволил отцу вытащить его из этого. Никакие деньги мира не смогли бы стереть подобное. Идиот. Неужели ты правда думаешь, что Виктор Стерлинг вообще стал бы тебя «отмазывать»? На губах Эдриана появилась короткая горькая усмешка. Нет. Его отец собрал бы лучших адвокатов города, подкупил бы судью, присяжных, полицию — кого угодно, — лишь бы добиться для собственного сына самого сурового наказания. Потому что Виктор Стерлинг ненавидел только две вещи: слабость и позор семьи. Поэтому Стерлинг-младший не стал спорить и почти сразу согласился на эту авантюру, хотя до сих пор не до конца понимал её смысл. Да, лицей разительно отличался от его прежней академии, но Эдриан никогда не считал себя настолько отвратительным человеком, который не сможет сидеть рядом с кем-то «ниже статусом». Однако квартира, в которую его привёз Давид — один из работников Виктора, — превзошла абсолютно всё. Сначала Эдриан искренне решил, что они ошиблись адресом и зашли в какой-то подвал. Но Давид лишь растянул губы в слишком довольной улыбке, поздравил парня с новосельем и, прежде чем уйти, с громким хлопком закрыл дверь. И вот тогда до Эдриана наконец дошло: это не ошибка. Это его новый дом. Скинув рюкзак на пол, парень медленно прошёл из крошечного коридора в гостиную. Хотя назвать это гостиной было бы слишком щедро. Скорее комнатой, которая отчаянно пыталась быть сразу всем: кухней, прихожей, спальней и местом для моральных страданий. «Очень удобно», — мрачно промелькнуло в голове. Эдриан медленно огляделся. Старый диван с выцветшей обивкой и подозрительными пятнами занимал почти всю стену. Рядом стояла тумбочка со сломанной ручкой, державшаяся, кажется, исключительно на силе веры. Напротив располагался маленький стол с двумя табуретками, а за ними — плита, старый холодильник и перекошенный шкафчик, который явно пережил не одного хозяина. Где-то тихо капала вода. Под потолком мигала лампа. А из-за тонких стен доносился чужой спор вперемешку с лаем собаки. Эдриан медленно повернулся вокруг своей оси с телефоном в руках. — У нас подвал больше, пап. На экране тут же появилось недовольное лицо Виктора Стерлинга. — А чего ты ожидал, Эдриан? — холодно спросил мужчина. — Что я отправлю тебя в обычный лицей, а жить ты будешь во дворце? Парень устало провёл ладонью по лицу. — Я ожидал хотя бы квартиру без риска подцепить столбняк. — Не драматизируй. Виктор окинул помещение равнодушным взглядом через камеру телефона и спокойно продолжил: — И вообще, посмотри на это с другой стороны. Это не каморка, а студия. Не сломанная мебель, а винтажный стиль. Эдриан медленно перевёл взгляд на диван. Диван, кажется, тоже был против происходящего. На несколько секунд между ними повисла тишина. — Осваивайся, — наконец произнёс Виктор. — И постарайся хотя бы в этот раз не превратить свою жизнь в катастрофу. Экран телефона погас. Эдриан медленно опустил руку. Тишина квартиры мгновенно стала какой-то слишком громкой. Только капающая вода. Лай собаки за стеной. И мигающий свет под потолком. Парень устало опустился на старый диван, который жалобно скрипнул под его весом. Впервые за долгое время Эдриан Стерлинг действительно остался один. Уже поздно ночью, недовольно жуя шоколадный батончик, которым его угостил Итан, Эдриан всё же начал понемногу смиряться с происходящим. Хотя назвать это принятием было бы слишком громко. Скорее временным перемирием. Особенно если сравнивать с попытками разложить чёртов диван. После сорока минут борьбы Стерлинг почти всерьёз начал подозревать, что эта древняя конструкция была создана исключительно для пыток. Но, как ни странно, даже вся эта ситуация начинала казаться немного... забавной. Завтра Эдриан снова как ни в чём не бывало придёт на занятия, будет выводить Итана из себя каждые пять минут и делать вид, что его совершенно устраивает новая жизнь. Паркер, кстати, оказался на удивление забавным. Слишком правильный. Слишком наивный. Совершенно не тот тип людей, с которыми обычно общался Эдриан. Но выбирать сейчас особо не приходилось. А ещё завтра после уроков его ожидало собрание ученического совета. Двадцать старост. Двадцать. Эдриан до сих пор не понимал, зачем одному лицею столько людей с синдромом контроля. При других обстоятельствах он бы, конечно, просто проигнорировал подобное мероприятие. Но, к сожалению, его воспитание не позволяло так легко отказать девушке с глазами цвета ясного неба. «Именно, мистер Стерлинг». Эдриан невольно усмехнулся, вспоминая их первую встречу. Тогда он быстро натянул на лицо привычную дружелюбную улыбку и обернулся... Только чтобы буквально столкнуться с ледяным взглядом напротив. Ладно. Возможно, насчёт прыщей он всё-таки погорячился. И насчёт косичек тоже. Косичек, кстати, вообще не было. Зато были идеально прямые светло-русые волосы, собранные назад, и настолько холодный взгляд, будто Элена заранее устала от существования всего человечества. Даже на своих десятисантиметровых каблуках девушка едва доставала ему до плеча. Миниатюрная фигура. Аккуратные черты лица. Пухлые губы. И большие голубые глаза в обрамлении длинных ресниц. Слишком красивая для той версии «безумной ботанички», которую он успел придумать у себя в голове. — Прошу прощения, я не это имел в виду. — Мне плевать, что ты имел в виду, — спокойно ответила Элена. — Я слишком ценю своё время, чтобы обращать внимание на избалованных мальчиков. Улыбка мгновенно исчезла с лица Эдриана. А вот насчёт стервы он, похоже, оказался абсолютно прав. — Послушай... — Нет, это ты послушай, — перебила девушка. Даже голос у неё звучал слишком спокойно для человека, который явно был раздражён. — Завтра в четыре собрание ученического совета, на котором ты обязан присутствовать. Если тебя там не будет... — Элена слегка склонила голову набок, — боюсь, дальше мы будем разговаривать уже совсем по-другому. На последних словах её пальцы чуть сильнее сжали папку в руках. Всего на секунду. Но Эдриан заметил. Заметил и то, как раздражённо дёрнулась её челюсть, когда он усмехнулся. Интересно. Кажется, мистер Стерлинг всё-таки сумел задеть идеальную старосту. Одарив парня холодным взглядом, Моррис резко развернулась и направилась к выходу. Блондинка, всё это время молча наблюдавшая за происходящим с откровенным интересом, поспешила следом. Итан проводил девушек взглядом, а затем медленно повернулся к другу. Несколько секунд он просто молчал. После чего хлопнул Эдриана по плечу и с абсолютно серьёзным лицом произнёс: — Поздравляю. Она превратит твою жизнь в ад. Нервный смешок всё-таки сорвался с губ Стерлинга. Мисс Моррис просто ещё не знает, с кем связалась. Если она действительно думает, что её сегодняшнее поведение сойдёт ей с рук, то он с огромным удовольствием её разочарует. Потому что Эдриан Стерлинг умел играть грязно. И, честно говоря, очень любил это делать.