Mama, I'ma Rockstar

Он стоит на краю сцены, раскинув руки по сторонам и жмуря глаза. Его кожа горит от жалящего света софитов, от переполняющей энергии и пристальных взглядов поклонников. Сколько пар глаз приковано к нему сейчас? Сотни? Нет же, тысячи. Десятки тысяч! Десятки тысяч жадных и ненасытных до его творчества фанов. Только что он исполнил свой очередной миллионник, но им всё мало. Они вопят и требуют ещё – его голоса, его музыки, текстов, заряда. Да и просто его. Джисон – их наркотик. А они – его. Он владеет этой толпой и прекрасно это знает. Если бы он хотел, он бы одним взмахом руки заставил их молчать. Следующим движением вызвал бы оглушающие вопли. Сказал бы сделать волну – стадион превратился бы в океан, попрыгать – вызвал бы землетрясение. Он мог бы сделать что угодно. Но не хочет. Веселья ради попробует однажды, конечно, заодно утвердит своё могущество и подкормит эго. Однако сейчас ему нужны отдача поклонников и полное внимание; не выполнение его прихотей, а искренняя, неподдельная реакция. Он готов представить новый трек и желает видеть, слышать, ощущать отклик. Он хочет лицезреть, как они чувствуют песню вместе с ним, как они окунаются в инструментал и поют слова, которые слышат впервые в жизни. Позади него Чан перебирает пальцами гитарные струны. Пора. Джисон глубоко вдыхает воздух – кислорода мало, зато полно щекочущего нервы тока – и подносит микрофон ко рту.

I said Mama, I'm a…

«Rockstar» — продолжает за него единым голосом толпа. Чёрт возьми, они шарят. Они понимают его.

I'ma drive a…

«Sports car» — Конечно, они в курсе. В свободное время он разъезжает в своей крутецкой тачке, какой-нибудь порш или феррари, а фанатки сохраняют эти фотки и мечтают однажды оказаться на пассажирском.

I'ma be on…

«TV» — Их показывают по телеку? Джисон сто лет не смотрел телек и понятия не имеет, кто им ещё пользуется, но насрать; с их уровнем популярности их по-любому крутит какой-нибудь расфоршенный в своё время MTV.

See me on the…

«Forbes chart» — В списке самых пиздатых музыкантов планеты. Если такого нет, Джисон вместе с поклонниками его составит и впишет себя в каждую строчку.

Mama, I'm a…

«Rockstar» — Чем чаще и громче они повторяют, тем сильнее он верит.

Stay up 'til the moon sleeps 

Get the baddest girls like they do in all the movies

Mama I'm a-

Пробел… Стоп. Сказка растворяется в тёплом свете студии, и вместо сотен тысяч слушателей, перед глазами Джисона появляется ноутбук с открытым окном аудиоредактора. Перегруз гитары? Овердрайв? Нет, тяжеловато для перехода на куплет. Нужно что-то плавное, точно посадить слушателя на лодку и доплыть с ним до берега, где начинается следующая часть текста. А сами слова как пойдут? Вступление спокойное, лирика на грани между простым и грузным, и, раз переход будет неброским, лучше склонить часу весов к первому варианту. Возможно, лёгкий рэп. Джисон невольно морщится. «Рэп». Он ненавидит это слово, хотя против самого типа вокала ничего не имеет. Всё дело в ассоциациях, или же стереотипах, навязанных самыми яркими представителями жанра. Одно только упоминание рисует перед глазами картинку с Джисоном в кепке набекрень, мешковатых джинсах и золотых цепях. Грёбаная клоунада. Не то чтобы он высмеивает рэперский стиль… но ладно, немного высмеивает. К счастью, ни с кем, кого это могло бы оскорбить, он дружбу не водит. «I don't wear baggy jeans Skinny black, with the knees ripped» — эхом оставляет после себя нелепая картинка, и Джисон, схватив ручку, немедленно записывает новые строчки в блокнот. Куда они пойдут? Припев идеален, никаких правок Джисон не допустит. Значит, куплеты или бридж, если он будет. Да, эта территория ещё очень сырая. Может, эти новые слова – именно то, что нужно тексту для обретения новых красок. За ним построится и мелодия, и композиция обретёт полный смысл. Звучит логично. Кончик ручки возвращается к последней, обрывающейся строчке. «Mama I'm a…» Не касаясь бумаги, он выводит в воздухе «рок-звезда». Заключение эфемерно, не закреплено, и так задумано. Ему не нужно заканчивать мысль, чтобы его поняли, повторять лишний раз и объяснять. Одного взгляда на него хватает, чтобы уяснить: Джисон – рок-звезда. Пока не широко известная, но уже немного признанная. Он знает, однажды мир услышит о нём и будет заслушивать его треки до дыр. Это знает он, знает его группа, родня – хотя батя не устаёт напоминать о своих сомнениях – и прочее окружение. Фанаты уже несут его творчество в массы, несколько более крутых исполнителей знают его в лицо, фестивали вносят их имена в списки без прослушиваний. Джисон чувствует, успех где-то рядом. Со дня на день с ними свяжется представитель крутого лейбла и подпишет их на три альбома минимум. Дальше всё пойдёт как по маслу. У него всё схвачено, хоть и может показаться иначе. А вот что же с «Mama, I'm a…» Может, всё-таки перегруз? Чёрт с ним, от попытки больно не будет. Да и зря гитару тащил, что ли?  Приняв решение, Джисон снимает наушники, разворачивается на стуле и… — ТВОЮ, БЛЯТЬ, МАТЬ! … чуть ли не ловит сердечный приступ, когда обнаруживает свою гитару не на подставке, а в руках Хёнджина, о присутствии которого не имел ни малейшего понятия. Хёнджин, незаметно проскользнувший в студию, и сам пугается, вздрагивая и поднимая широкие от удивления глаза со струн. — Ты чего орёшь? — Вопрос сам вылетает изо рта. На самом деле Хёнджин прекрасно понимает причину. Сам бы ещё как пересрался, проделай Джисон с ним то же самое. — Ты чего тут делаешь? — тут же задаёт встречный вопрос Джисон. Эмоции ещё не улеглись, голос звучит резковато, но Хёнджин, опустивший взгляд обратно на джисоновский лес пол, кажется, не обращает на это никакого внимания. — Давно тут сидишь?  — Минут пять. — По правде говоря, целых десять. Те пять, которые он просто сидел и наблюдал за творческим процессом Джисона, по какой-то причине он в расчёт не берёт. — Новый хит пишешь? «Хит». Скажет тоже. В контраст той уверенности, с которой он всего минуту назад пел о своих будущих достижениях, Джисон насмешливо фыркает и отводит взгляд. Одно дело – восхвалять самого себя и рисовать полные стадионы фанов в воображении, другое – получать комплименты от других. И хотя каждый второй твердит ему о таланте, привыкнуть к похвале никак не получается, сколько бы он её ни получал. Да, он классный, он в курсе. Но когда ему говорят об этом, эта неоспоримая истина становится невыносимо смущающей. Особенно от Хёнджина. У отзывов Хёнджина есть какая-то особая сила. Они не поднимают самооценку, а пропитывают её и выкручивают, точно тряпку выжимают, оставляя после себя лёгкий трепет в груди. Чувство Джисону мало знакомое, непонятное и немного напоминающее тревожку, но с примесью чего-то приторно-сладкого. На этом его понимание заканчивается, потому что, чувствуя сахарный привкус на языке, он прикрывает лавочку самоанализа и уходит в игнорирование. Он, конечно, не диабетик и сладкое вообще-то любит, но не такое. Это ощущение он считает странным и не стоящим своего внимания. Как и многое другое, что касается Хёнджина. Смущение сбивает с толку, и с ответом Джисон тормозит. Он только находит около подходящие слова – на самом деле сойдёт что угодно, лишь бы не неловкая тишина – как его перебивает взятый Хёнджином аккорд. Не просто рандомный аккорд, а тот самый, который пару минут назад воображаемый Чан играл на воображаемой сцене. Точнее, который Джисон записал для своей песни и подставил под припев.  Вот же Хёнджин жук. Он не просто лапал чужую гитару за спиной, он ещё и подслушивал. Хёнджин и сам в этом, конечно, признался. Но то, что он слышал музыку в наушниках Джисона, не упомянул. Джисон готов поспорить, это не случайность, он прислушивался к новой песне нарочно. Что, в общем-то, неудивительно, Хёнджин обожания творчества Хана не скрывает. — Это крипово, знаешь ли, — с усмешкой замечает Джисон, кивая на гитару. — Что? Быть твоим фанатом? — Хёнджин мельком бросает на Джисона хитрый взгляд. Подлец, он прекрасно знает, как такие слова действуют на Хана. — Заткнись, а. — Второй раз промолчать через своё смущение было бы совсем унизительно, поэтому Джисон соображает ответ на скорую руку. Несильно он скрывает застенчивость, особенно когда улыбается во всю харю, как полный балбес; но в моменте это кажется всё же лучшим решением, чем несколько секунд тихого позорного переваривания. Он отворачивается к столу и снова встречается взглядом с недописанным текстом. Точки, оставленные на листе нервными движениями ручки, наталкивают на идею. Раз Хёнджин здесь, почему бы не спросить совета? Нет, не совета, а мнения. Разве менее опытный Хёнджин может дать ему совет? Точно, спросить мнения. Мысленно поправив себя – видите ли, прежняя формулировка немного задела его эго – он оценивает идею снова и решает попытать удачу. Отсоединив провод наушников от аппаратуры, Джисон регулирует звук и поворачивается обратно к Хёнджину. — Глянешь на трек? Я не могу придумать переход, может, у тебя мысли будут. Да какое тут нахрен мнение? Мнение – это когда спрашивают о чём-то существующем. А Джисону нужен совет. Как бы ни хотелось себя обмануть, надолго его не хватило. К счастью, внимание на этом не заострилось. Хёнджин с удовольствием принимает приглашение и буквально через две секунды встаёт рядом, заглядывая через чужое плечо и переключая фокус Джисона на себя. — Конечно, что тут у тебя? Всего лишь двадцать секунд сырого материала, у которого общего с хитом только капелька потенциала. — Короче, есть начало, — вводит в курс дела Джисон, пока его пальцы кружат над кнопкой «плей». — Это будет припев. Последнюю строчку надо оборвать, я не могу придумать как. Хёнджин в ответ кивает, слегка хмурясь. Джисон смотрит на него долю секунды, поражаясь его серьёзному подходу и одновременно чувствуя от этого облегчение. Хёнджин с трудом походит на профессионала, но сам факт, что он старается, для Джисона значит много. Больше не тратя напрасно время, он поворачивается к ноутбуку и включает демо. Два несчастных аккорда, которые Хёнджин повторил без труда, и гениальный, по скромному мнению Джисона, текст. Джисон качает головой и в сотый раз вслушивается в слова, оценивая их и пытаясь найти хоть один изъян, но снова убеждается, что таких не осталось – избавился от всех. Довольный собой, он закусывает губу и снова представляет перед собой толпу фанов, хором скандирующую его новую песню. Да, они её полюбят, без сомнений. Нужно только дописать. «Mama, I’ma…» — И резкий щёлк пробела, останавливающий запись. Джисон поднимает взгляд на сосредоточенное лицо Хёнджина. — Что думаешь? Что-то Хёнджин определённо думает. Он так сильно щурится и хмурит брови, словно мыслительные процессы в его голове достигли гигантских масштабов и с минуты на минуту выдадут отличное решение. По крайней мере, Джисон на это очень надеется. Он, конечно, не против просто понаблюдать за размышляющим Хёнджином, зрелище вполне себе приятное; но было бы куда лучше, если бы от это был толк. Особенно в данной ситуации. — Включи ещё раз, — просит Хёнджин, и Джисон, не медля ни секунды, перематывает к самому началу. Они слушают снова. И снова. Недолго сидят в тишине, включают опять и замолкают. Всего лишь три попытки, а Джисона уже посещают мысли, что всё это безнадёжно и они зря тратят время. Стоит отложить эту песню в долгий ящик и вернуться к ней, когда он будет готов. Решение проще некуда, Джисон пользовался им миллионы раз. Но он не хочет. Что-то так сильно зацепило его, что он упрямо запускает трек ещё и ещё, каждый раз пытаясь подобрать что-то новое. На гитаре он уже поставил крест, хотя несколько минут назад хотел хотя бы примерить её. Переслушав вокальную партию и очень простой фон, он пришёл к выводу, что никаким образом не сможет её органично пристроить. Остальной инструментал тоже не ложится. Ударные слишком шумные и массивные, бас либо перегрузит композицию, либо его вовсе слышно не будет. Клавишные… Нет, какие клавишные? У них нет клавишника, а проигрывать запись на лайвах – увольте, Джисон такой хернёй заниматься не будет. Живая музыка онли, другие варианты он даже не рассматривает, как бы Чанбин его ни просил. А он просил. Гитара, бас, ударные – на этом список их инструментала заканчивается. И что это значит? Решения не существует? Нет, Джисон в это не верит. Ответ кроется где-то рядом, а Джисон, слепой осёл, его в упор не видит. Помощник его, впрочем, тоже далеко не ушёл: так и стоит с задумчивым выражением лица, не предложив ни одного варианта – даже одного из тех, которые Джисон мысленно уже отмёл. Ладно, зря Джисон его мучает. Если он сам не может ничего придумать, Хёнджину тем более будет тяжко. Стоит на сегодня оставить в покое этот трек. Может, вернуться к нему, когда он будет в компании Чана и Чанбина. От них толку будет больше. Не в обиду Хёнджину, просто опыт у них побогаче. Дождавшись очередного окончания трека, Джисон сворачивает вкладку. — Ладно, знаешь, забей… — Стоп! Вот оно! — перебив Джисона, восклицает Хёнджин и смотрит на него с блеском триумфа в глазах. Сбитый с толку Джисон лишь непонимающе хлопает ресницами в ответ. — Оборви её своим же вокалом. Начни куплет или что там у тебя. До Джисона доходит туго. Хёнджин, которого наконец посетила, по его мнению, великолепная идея, не в силах ждать. Он нетерпеливо хватает блокнот Джисона со стола и ищет на листе что-то похожее на текст. Записи выглядят хаотично: несколько слов там, парочка внизу и только припев, который Хёнджин уже успел выучить наизусть, красиво выписан прямо в центре. Он на всякий случай проверяет следующую страницу, но, встретившись с пустотой, возвращается обратно и выискивает что-нибудь, что он мог бы использовать для демонстрации своей гениальной задумки. Зацепившись за что-то более-менее подходящее, он судорожно машет рукой. — Включи ещё раз. Джисон, так и не догнавший, что Хёнджин имеет в виду, в одно мгновение выпадает из ступора и клацает по пробелу, наблюдая в предвкушении. Они уже в сотый, по ощущениям, раз прослушивают записанную часть, и, когда наконец добираются до злосчастного момента для перехода, Хёнджин выдаёт то самое решение, за которым Джисон отчаянно гнался последний час. «Mama, I’ma…» — «I don't wear baggy jeans. Skinny black, with the knees ripped,» — зачитывает он сразу по окончании записи. Немного залезает на предыдущее слово, да и с ритмом прогадывает – не такой Джисон задумывал для этой партии – но эти мелочи меркнут на фоне главного: это оно. И как Джисон проворонил такой очевидный и идеальный вариант? Он зациклился на инструментах, упустив из внимания основной атрибут – вокал. Ну да, на первый взгляд идея оборвать вокал вокалом звучит как нерабочий вариант; но с каких пор Джисон рассматривает треки поверхностно? И вправду слепой осёл. Стыдно должно быть. Он забирает блокнот у Хёнджина, снова запускает трек и пробует сам. Не остаётся никаких сомнений, именно так и должен звучать этот переход. На фон куплета он добавит ударные, после инструментал пойдёт на утяжеление: больше гитары, бас, может, вот тут и перегруз отлично ляжет. Всё встало на свои места, точно Хёнджин отыскал под диваном затерянный кусочек пазла. — Хёнджин! — На лице Джисона вспыхивает радость. — Ты чёртов гений. Получать комплименты от любимого, без преувеличений, исполнителя и автора песен очень лестно, и Хёнджин, прикусив губу, растягивается в смущённой улыбке. В будущем слушая эту песню, он не сможет отделаться от мысли, что помог в её создании. Воспоминание об этом моменте, когда светящийся Джисон называет его гением, тоже привяжется к треку. Трек ещё не готов, а уже добавлен в один из любимых.  Поскорей бы прослушать полную версию. Хоть бы он был первым, кому Джисон её покажет. Вообще если так подумать… он уже. От этого уголки губ Хёнджина растягиваются ещё сильнее, и ему кажется, что, продолжай Джисон в том же духе, его лицо треснет от радости. Хёнджин прокручивает плоды их совместного, если можно так сказать, труда в голове ещё раз. Звучит и правда хорошо. Очень даже хорошо. Хёнджину угодить несложно, но сейчас он уверен, что предвзятость тут ни при чём. Песня завоюет сердца миллионов. Как и Джисон считанные минуты назад, он представляет огромный стадион фанатов «3RACHA» и Джисона с микрофоном на краю сцены. Толпа его обожает, и Хёнджин разделяет это чувство. Хёнджин – часть этой толпы. Нюанс, что Джисон вообще-то барабанщик, а не вокалист, Хёнджин игнорирует. Чан не подходит для этой песни, её обязательно должен исполнять Джисон. И не за установкой, только в первых рядах. Интересно, он это осознаёт? Даже если осознаёт, наверняка противится. Ничего, при необходимости Хёнджин вынесет ему мозг. Ещё и Чана с Чанбином подключит, они по-любому с ним согласятся. «I don’t wear baggy jeans…» Всё, теперь этот короткий фрагмент застрянет в голове у Хёнджина до конца дня. Он не то чтобы против, но… Желание дослушать трек до конца будет изводить его. Джисону даже стараться не нужно, чтобы подсадить его на свою музыку: тридцать секунд, и Хёнджин уже в её власти. Жаль, вместе со своими шедеврами Джисон не выдаёт порцию терпения, потому что Хёнджину его определённо не хватает. «I don't wear baggy jeans. Skinny black, with the knees ripped,» — так и крутится на языке у Хёнджина, и только на седьмой раз в его голове оседает смысл. Это Джисон о себе, что ли, писал? — Ты-то не носишь мешковатые джинсы? — с усмешкой уточняет Хёнджин, возвращаясь к диванчику, на котором лежит джисоновская гитара. — Не ношу, — подтверждает Джисон и на стуле разворачивается к тому лицом. Он щурит глаза, и это значит, что он уже на низком старте для начала спора. — Хоть раз назови, когда я в них был. В аргументация Хёнджин проседает. Он пытается вспомнить, но правда ни один момент не всплывает в голове. Может, Джисон и прав. Да уж, тогда доёб не оправдан. Почему же Хёнджин решил, что это неправда? Чёрт с джинсами, он даже мешковатые спортивные штаны на Джисоне не видел. Что ещё не значит, что он их не носит. Притянуть к своему замечанию ему, однако, нечего. Хёнджин поднимает взгляд, и до него наконец доходит, почему он так думал. За одним оверсайзом обычно следует другой, а прятать свой верх за вещами на два размера больше Джисон очень даже любит. — Ладно, со штанами я промахнулся, — признаёт Хёнджин. — Но толстовки – это тоже не очень по-рокерски. Не претензия ни в коем случае. Хёнджина вообще не заботит, что Джисон носит, да и, как говорится, подлецу всё к лицу. Но есть у Джисона такой прикол – стуча в грудь, доказывать, что к стилю хип-хоп он не имеет абсолютно никакого отношения. На это ведь и ставился упор в этой самой строчке с мешковатыми джинсами. Хёнджина это, откровенно говоря, веселит. Особенно сейчас, когда Джисон, надувшись, пытается найти хоть какой-то контраргумент. Судя по набирающему обороты возмущению, безуспешно. Это смешит Хёнджина ещё сильнее, и он, отводя взгляд, расплывается в самодовольной ухмылке. Секунды проходят, а Джисон всё никак не находится с ответом. Ещё немного молчания, и победу Хёнджина можно считать официальной. Джисон не должен позволить этому случиться. Но как спорить с тем, кто прав? Нет, если сильно хочется, он придумает, он в этом профи. Надо только что-то сказать, чтобы потянуть время. — Слышь. — Джисон заполняет тишину и проходится взглядом по аутфиту Хёнджина. Может, там найдёт, за что зацепиться. Лучшая защита – это нападение; одна из самых используемых Джисоном тактик. В этот раз придерживается он её, правда, недолго. Он с Хёнджином в одной комнате уже полчаса, не меньше, и только сейчас обращает внимание на чужую одежду. — А ты чего так секси вырядился? Доёб в его сторону теряет значение чересчур быстро. И вполне оправданно, Хёнджин выглядит сногсшибательно. Как Джисон не заметил этого раньше – загадка, сейчас уже не имеющая никакого значения. Хёнджин и так до одури красивый, а когда наряжается, может запросто заставить забыть своё имя на добрую пару минут. Имя своё Джисон-то помнит, а вот о чём они говорили до – уже нет. Казалось бы, что такого? Майка, кожаные брюки, косуха, несколько блестящих побрякушек и макияж. Джисон ходит так каждый… ладно, не каждый день, но постоянно он носит практически то же самое. И всё же есть огромная разница между тем, как при этом выглядит он и Хёнджин. Джисон так, обдаёт себя флёром рок-н-ролла. А Хёнджин закрепляет за собой позицию местного секс-символа. А то и до мирового уровня дойдёт, когда популярным станет. По крайней мере, так видит это Джисон. Хёнджин же немного иного мнения. — Так Минни выступает сегодня, — поясняет он, с лёгким недоумением смотря на Джисона. — Ты забыл? — Проходит секунда, и Хёнджин догадывается, что дело не совсем в этом. — Ты опять не читал чат. — Да вы задрали меня со своими чатами! — Джисон мгновенно переходит в оборонительную позицию, и Хёнджин понимает, что он попал в точку. — Вы их насоздавали миллион, я не понимаю, какие из них читать. Вечная песня: Джисон и драматичные жалобы на количество конф. Хёнджин с улыбкой закатывает глаза и складывает руки на груди. Сколько бы Джисон ни негодовал, меньше их не становилось. Тому давно пора смириться, но вместо этого он предпочитает регулярно капать всем на мозги. — Все, — отвечает Хёнджин и прежде, чем Джисон выплеснет своё недовольство на этот счёт, переводит тему: — Так ты пойдёшь? — В чём? В этом? — Джисон цепляет край своей толстовки пальцами и изгибает бровь. — Да ща, я чё, позер? Хёнджину не удаётся сдержать смешок. Он уверен, что всем, кроме Джисона, будет абсолютно насрать, в чём тот придёт. Ну, возможно, не так сильно насрать, если бы он заявился топлесс, но на него скорее бы залипли, чем осудили. Но да, для Джисона это важно – выглядеть подобающе своей рокерской душе, поэтому спорить на этот счёт и переубеждать бесполезно. Уж легче найти ему новый прикид. — А что у тебя под толстовкой? — Хёнджин снова поднимается с дивана и приближается к Джисону. — Майка. — Джисон успевает ответить раньше, чем Хёнджин оказывается рядом, но тому всё равно. Подойдя, он оттягивает ворот чужой толстовки и заглядывает внутрь. Не соврал, и правда майка. Свет, конечно, хреновый, но выглядит она прилично.  Хотя это неподходящее слово. Как она обтягивает грудь Джисона, с трудом можно назвать приличным. — Ну так снимай толстовку и иди в ней. — Я замёрзну. — Бери мою куртку, — предлагает Хёнджин и, даже ещё не получив ответа, стягивает её с себя. Джисон принимать её не торопится. — А ты не замёрзнешь? — Я ж не мерзляк, как ты. — Хёнджин усмехается и бросает кожанку на чужие колени, видимо, уже самостоятельно решив, что Джисон пойдёт и пойдёт именно в ней. Пока Хёнджин отворачивается и отходит к гитаре, чтобы вернуть её на подставку, Джисон пялится на его открывшиеся плечи и руки и в очередной раз задаётся вопросом, как человек может быть таким красивым. Под куртку Хёнджин ещё напялил ремешок на бицепс, и выглядит это так хорошо, что, Джисон готов поспорить, сведёт с ума несколько девчонок. Да и парней, в принципе, тоже. Ладно, хватит слюни пускать. Нужно знать меру, а то уже как-то не по-дружески выходит. Джисон тянет края толстовки вверх, но, почувствовав дискомфорт из-за массивной спинки стула, останавливается и решает сначала встать. После меняет толстовку с кожанкой местами и оглядывает себя. Села как влитая, будто под него и шили. Что удивительно, размеры – а они это уже проверяли – у них с Хёнджином разные. Не помешало бы зеркало, чтобы проверить наверняка, но в студии его нет. Отражение в окне тоже не помогает, нихрена в нём не видно. — Повернись, — просит Хёнджин, усевшийся на подлокотнике диванчика, и Джисон, не думая дважды, повинуется. Тот оглядывает его с головы до ног и облизывает губы. Спустя ещё пару секунд Джисон получает вердикт: — Отпад. Хёнджин поднимается с места, сокращает между ними расстояние в два шага своих невыносимо длинных ног и зарывается рукой в чужие волосы. Взлохматив их, он отходит обратно и осматривает Джисона снова. — Да, потрясно. — Хёнджин довольно кивает. — Тебе идёт моя куртка. — С усмешкой он хлопает Джисона по груди, а потом, пользуясь моментом, сжимает на ней руку. В ответ получает сдавленное ругательство и улыбается ещё шире, поспешно отходя подальше. — Эй, чё лапы распустил! — возмущается Джисон, пытаясь поймать преступника за руку, но тот, радостно смеясь, сбегает раньше. Несмотря на боль, Джисон тоже не может сдержать улыбки. — Ну что, идём? Джисон как-то упустил момент, когда он согласился. Хёнджин так быстро решил его проблему с гардеробом, что Джисон не успел задать себе главный вопрос, хочет ли он вообще. Хотя если успел бы, ответ был бы до боли прост: а хули вообще нет? Джисон всегда за любой движ. Да, сейчас, может, его немного кусают сомнения, потому что придётся отпустить трек, подход к которому так усердно искал и наконец нашёл; но он и сам знает, что в конце концов поддастся уговорам и пойдёт. Песня никуда не денется. Хотя Сынмин тоже, это в любом случае не последний его концерт. Да похрен! Нужно жить здесь и сейчас – вот какое убеждение движет Джисоном, когда он забрасывает свои вещи в рюкзак и выключает аппаратуру. Нечего сидеть в четырёх стенах и обсасывать одни и те же строчки, когда есть возможность вытащиться в клуб и прожить этот момент под охерительную музыку. Тем более, раз Хёнджин отвесил ему комплимент, он теперь обязан выгулять эту косуху на себе. Пока Хёнджин помогает ему со сборами и, наклонившись, засовывает гитару в чехол, Джисон пользуется отличным шансом для мести и звонко хлопает того по заднице. Хёнджин от неожиданности подскакивает на месте и тут же оборачивается, но Джисон, довольно хохоча, скрывается за дверью в коридор. На лице Хёнджина против его воли расплывается улыбка, которую он честно пытается сдержать – как-то тупо радоваться тому, что тебя шлёпнули, нет? Хёнджин старается себя в этом убедить и сменить выражение лица, но тщетно. Всё равно лыбится, как придурок, когда закидывает чехол с гитарой на плечо и закрывает за собой дверь в студию. Джисон стоит в конце коридора и рассчитывается за аренду. Хёнджин на мгновение останавливается и просто смотрит на него пару секунд. Как тот протягивает купюру, как что-то удивлённо переспрашивает, а потом растягивается в ухмылке и жмёт админу руку. Джисон поднимает взгляд, встречается им с Хёнджином и кивает в сторону ящиков хранения, чтобы оставить мешающие вещи. Наконец выплыв из мыслей, определение которым дать не смог, Хёнджин кивает и идёт в указанном направлении. Неосознанно он слегка качает головой и мычит под нос мелодию новой песни Джисона. Как он и предсказывал, мучить его она будет ещё долго.