Там, где сходятся миры

Жара, ударившая внезапно и абсолютно немилосердно, превратила поле для занятий в гигантскую сковородку. Воздух над раскаленным песком колыхался, дрожал, искажая очертания далеких сосен – они казались теперь темным неровным частоколом. Пахло хвоей, горячей землей и потом – густым, терпким, честным запахом физических усилий. Минхо стоял в низкой стойке, песок мелкий и злой жег босые стопы, навязчиво лез между пальцами. Мир сузился до круга, мысленно очерченного его ногами, и до фигуры напротив. Крис. Его лицо, обычно располагающее к глупостям и доверию, сейчас было чуждым — сконцентрированным, заточённым внутри себя. Капли пота на висках блестели, как слезы, которых Бан никогда не проливал. Они двигались по кругу, мелко переступая по зыбкому песку, как два хищника, выверяющих дистанцию, но внутренне Минхо чувствовал себя не столько хищником, сколько исследователем, наблюдающим за повадками яркого, дикого экземпляра. Поле было не пустым – по периметру тренировались другие пары, в основном первокурсники, чьи движения были более робкими и угловатыми, а взгляды то и дело украдкой скользили в сторону старшекурсников, пытаясь уловить азы мастерства. Весь этот многоголосый шум сливался в единую, дыащую симфонию гигантского муравейника. Первым сорвался Крис. Резкий, как щелчок кнута, выпад вперед, тестовый удар ребром ладони по дуге, напрямую к шее. Минхо среагировал на опережение – не блокируя, а уходя мягким скользящим движением в сторону, позволяя руке Чана пройти в сантиметре от его кожи с легким свистом. Движение было отточенным, почти не требующим усилий, доведенным до автоматизма, который начал навевать скуку. Следом – мгновенная контратака, легкое, почти шутливое касание пальцами виска Чана. «Ты убит». — Не разгоняйся, — спокойно бросил Минхо, продолжая двигаться, его голос был ровным, лишь слегка участившееся дыхание выдавало нагрузку. — Экономь силы. На одном энтузиазме далеко не уедешь. — А ты не умничай, — парировал Крис, но уголки его губ невольно дрогнули, выдавая ту самую улыбку, что он тщетно пытался скрыть за маской концентрации. Он сменил стойку, стал подвижнее, как бы пытаясь доказать свою точку зрения не словом, а делом. — Просто проверял, не заснул ли ты там от жары. — При твоей скорости – это маловероятно, — Минхо тоже позволил себе улыбку. Они снова замолкли, сосредоточившись на движении, на чтении языка тела друг друга. Крис был сильнее физически, его удары, даже сдержанные, несли в себе грубую, неотшлифованную мощь. Минхо – точнее, техничнее, внимательней. Он читал оппонента как открытую, немного предсказуемую книгу. Вот едва заметное напряжение в икроножных перед ударом, микросдвиг веса на пятку, предшествующий удару ногой, едва заметное движение плеча. Он весь как на ладони. Прозрачный и понятный. Чан сделал серию из трех быстрых прямых, заставляя Минхо отступать по предательскому песку. Тот закрывался предплечьями, чувствуя глухую, обжигающую вибрацию от блоков. Песок летел из-под их пяток, золотистыми брызгами оседая на взмокшей коже. — Ладно, признавайся, — сказал Минхо, легко отскакивая от очередного прямого и заходя Крису в бок, ловко нарушая его баланс. — Что ты там забыл? Неожиданно было увидеть тебя. Не в твоем стиле. Крис фыркнул, пытаясь поймать его запястье в захват. Минхо вывернул руку, избежав болевого. — Ну и? — выдохнул Бан, отступая на шаг и растирая предплечье, куда пришелся ответный удар Ли. — Я что, монах-отшельник? Мне тоже иногда людей посмотреть надо. Социализация, называется. Не слышал о такой? Да и Ликса бросать одного опасно. — Я был с ним, — Минхо качнулся вперед, имитируя подсечку, заставив Чана инстинктивно подпрыгнуть. — Ничего бы не случилось. Я бы не допустил. — Ага, именно поэтому он напился. — Ну так, ты же пришёл. И я по-дружески передал почетную роль няньки тебе, — пожал плечами Минхо, в очередной раз уклоняясь от правого хука, нацеленного прямо в челюсть. — Хотя наверное не стоило…

✯ ☾ ✯

Музыка била в уши тяжёлым, монотонным басом, от которого дрожали не только стены в женском общежитии, но, казалось, и самые кости. Воздух был густым, сладковато-приторным – гремучим коктейлем из дешёвого алкоголя, терпких парфюмов и каких-то удушающих, дурманящих благовоний. Минхо стоял у стены, зажатый между шкафом и разгорячённой толпой, и чувствовал себя буйком в бушующем, безумном море. Он держал в руке полный стакан какого-то кислотно-зеленого, подозрительного напитка, который ему вручили на входе и который он не собирался пить, используя его как пропуск и защиту от назойливых предложений «расслабиться». Неподалёку от него, словно заведённый метался Феликс. Его пшеничные волосы были мокрыми от пота и слиплись на лбу, а глаза лихорадочно блестели, выдавая смесь азарта и чистейшей тревоги. Он то и дело поглядывал на вход, выискивая в непрерывном потоке новых гостей один-единственный, желанный силуэт. — Она же сказала, что придёт, — его бархатный бас с трудом пробивался сквозь грохот музыки, и обращался он явно больше к самому себе, чем к Минхо. — Должна прийти. Не могла не прийти. Обещала же… — Успокойся, Ликс, — Минхо положил ему руку на плечо, чувствуя, как младший вздрагивает от каждого прикосновения, будто под током. — Она появится, если захочет. Или не появится. Мир от этого не рухнет… — Спасибо, что напомнил. — скривился второкурсник. — Теперь я спок… Он не договорил. Его глаза зацепились за что-то у входа, и всё лицо осветилось внезапной, безрассудной надеждой. Минхо почувствовал, как под его ладонью плечо Феликса напряглось, и он сам невольно последовал за его взглядом. В дверном проёме, залитая разноцветным светом гирлянд, висевших над входом, стояла Айрис. Она была живым воплощением энергии вечеринки – яркая, манящая и ослепительная. Длинные, рыжие волосы с вплетёнными серебряными нитями, которые сверкали в лучах света, струились по плечам. На ней было короткое платье-комбинация из чёрного шёлка, облегающее, как вторая кожа. Девушка окинула комнату немного отстранённым, оценивающим взглядом, словно ища кого-то. Ликс замер, затаив дыхание. Потом решительно вывернулся из хватки друга и ринулся сквозь толпу, расталкивая локтями танцующих и извиняясь. Минхо видел, как он подошёл к ней, как что-то сказал, улыбаясь своей самой обезоруживающей улыбкой, в которую было невозможно не верить. Айрис медленно, будто нехотя, перевела на него взгляд. И что-то в её глазах вдруг смягчилось, стало на мгновение почти снисходительным. Она потрепала Феликса по кудрям, и с её губ сорвалось нечто односложное. Он замер, улыбка не исчезла с его лица, но очевидно потускнела. Девушка кивнула изящным подбородком в сторону основной комнаты и прошла мимо, не удостоив его больше ни взглядом, ни словом. Её внимание мгновенно привлекла группа громко смеющихся старшекурсниц у диджейского пульта. Феликс остался стоять посреди потока людей, будто его вбили в пол. Его плечи опустились, а спину, обычно такую прямую и гордую, сжали невидимые тиски разочарования. Он простоял так с минуту, абсолютно неподвижно, а затем, не оборачиваясь, побрёл в сторону импровизированной кухни, где на столе громоздилась гора бутылок. Минхо вздохнул. Тяжелое, каменное предчувствие сжало ему горло. Он сделал шаг, чтобы пойти за ним, оттащить его от этой горы, но в этот момент его взгляд зацепился за другую, куда более странную пару. Из глубины коридора, ведущего в спальный корпус, вынырнули двое. Ким Сынмин, безупречный и невозмутимый даже в полумраке безумной вечеринки, в своей идеально сидящей голубой блузе с расстёгнутым воротом и белом блейзере, и Хван Хёнджин. Его розовые волосы пылали неоновым пожаром в свете диодных лент, а с десяток сережек в ухе поблёскивали при каждом движении, как капли ртути. Сынмин что-то говорил, его лицо было снисходительно улыбчивым, а Хёнджин слушал, склонив голову набок, с лёгкой, игривой, немного свысока ухмылкой. Казалось, они нашли общий язык в своём наблюдении за хаосом вокруг. И тут же, чуть поодаль, прислонившись к косяку двери на веранду, в тени, Минхо заметил Чана. Вот это действительно сюрприз. Крис стоял, скрестив мощные руки на широкой груди, и смотрел. Не на вечеринку, не на танцующих, не на Ликса. А прямо на Хёнджина. Его взгляд был тяжёлым, сосредоточенным, в нём читалась не привычная добродушная усталость, а что-то другое. Что-то острое, аналитическое, сканирующее и... заинтересованное. Хёнджин, почувствовав этот взвешивающий, изучающий взгляд, обернулся. Его карие глаза, подведенные тонким карандашом, встретились с глазами Чана. Он не улыбнулся, не подмигнул, не выкинул чего-то дерзкого. Он просто смотрел в ответ. Несколько секунд, показавшихся вечностью. Потом Хёнджин медленно, почти неуловимо, приподнял уголок губы в намёке на улыбку, скорее усмешку, и так же медленно, демонстративно отвернулся, продолжая прерванный разговор с Сынмином. Крис не отвел глаз. Он продолжал смотреть ему в спину. Любопытно. Чрезвычайно любопытно.

✯ ☾ ✯

Резкий, почти яростный выпад Чана вернул его в реальность, на раскаленное песчаное поле. Удар был быстрым и жестким, прямо в солнечное сплетение. Минхо, застигнутый врасплох навязчивым воспоминанием, едва успел подставить плечо. Боль, острая и чистая, пронзила его, заставив зашипеть сквозь сжатые зубы. Он откатился назад по песку, сбив дыхание, чувствуя, как горячий песок прилипает к спине. — Вот тебе и «не разгоняйся», — проворчал Крис, но в его глазах читалось мгновенное беспокойство, тут же спрятанное под маской бравады. — Всё ок? Улетел куда-то очень далеко. Совсем расслабился. — Со мной всё... — Минхо поднялся, отряхивая налипший песок с плеча. Боль была отрезвляющей. — Просто вспомнил кое-что. Очень… Увлекательное. Они снова сошлись в центре круга, но теперь движения стали резче, азартнее, злее. Теперь уже Минхо атаковал, вынуждая Чана обороняться. Короткая, хлесткая, почти унизительная комбинация ударов ногами заставляла противника терять равновесие и ритм. — Ну и? — сквозь напряжение поинтересовался Крис, уходя от удара легким отклонением корпуса. — Что вспомнил? — Ничего особенного, — Минхо сделал обманное движение корпусом и рванулся в клинч, на мгновение сцепившись с Крисом. Они стояли грудью к груди, дыхание учащенное, горячее. — Просто кое-кто очень пристально пялился на Хван Хёнджина. Прямо-таки изучал. Он тут же почувствовал, как тело Чана напряглось под его руками. Крис резко, почти грубо разорвал клинч, оттолкнув его. — Не ври, — его голос потерял долю своей обычной теплоты. — Я ни на кого не пялился. — Ага, конечно, — Минхо не отставал, возобновляя атаку. Его движения стали более дразнящими, провоцирующими. — Ну, я может и не про тебя вообще говорил. Крис фыркнул, но по его скуле пробежала тень настоящего раздражения. Он пропустил легкий, почти шутливый щелчок по руке, которым Минхо продолжал его донимать. — У меня, знаешь ли, есть младший брат, за которым надо было присматривать, — бросил он, силясь поймать быструю, как змея, руку Минхо в захват. — После того как его продинамили, он устроился у стойки с алкоголем. Выпил всё, что плохо лежало, и часть того, что лежало хорошо. Очень романтично. Минхо смягчился. Воспоминание о пьяном и несчастном Феликсе было горькой пилюлей. Он на секунду снизил темп. — Как он сегодня? — спросил он, пропуская легкий джеб. — Спит. Думаю, до самого вечера. — Крис вздохнул, и в его глазах мелькнула знакомая, братская, усталая тревога. — Безнадёжно. Вечно влипает в истории из-за своего большого и глупого сердца. — Он не глупый, — мягко, но уверенно поправил Минхо. — Он влюбленный. А это, я уверен, официальное медицинское заболевание. Это всегда хуже. Они на секунду замолкли, двигаясь по инерции, больше по привычке, чем осознанно, пытаясь перевести дух. Потом Минхо снова вернулся к своей цели. — Но это всё равно не объясняет, почему ты смотрел на Хвана. — он подался вперед, снижая стойку, готовясь к проходу в ноги.

✯ ☾ ✯

Позже, когда вечеринка достигла своего пика и хаос стал почти абсолютным, Минхо, искавший тихое место, чтобы отдохнуть от давящей толпы, случайно оказался рядом с открытой дверью на балкон. И застыл, спрятавшись в тени арочного проема, чувствуя себя невольным шпионом. Крис и Хёнджин стояли там, полускрытые глубокими тенями, отбрасываемыми светом из комнаты. Они не говорили. Стояли близко, слишком близко для малознакомых людей, нарушая все неписаные правила личного пространства. Хёнджин опирался плечом о косяк, его голова была слегка наклонена, а на лице играла та самая вызывающая, самоуверенная ухмылка. Но в ней было что-то новое – не просто бравада, а конкретный вызов, адресованный именно тому, кто перед ним. Крис стоял к нему лицом. Его спина была напряжена, как у готового к прыжку тигра, кулаки слегка сжаты. Он не улыбался. Его взгляд, обычно такой ясный и прямой, был пристальным, почти тяжёлым. Он скользил по лицу Хёнджина, по его пирсингу на брови, по оголённым, исчерченным тонкими линиями татуировок предплечьям, будто считывая информацию, пытаясь разгадать сложную, многоуровневую загадку. — ...значит, ты и есть тот самый Хван, о котором все шепчутся, — донёсся до Минхо низкий, спокойный, без эмоций голос Чана. В нём не было ни осуждения, ни лести – только холодная констатация факта. Хёнджин рассмеялся, тихо, почти беззвучно, лишь плечи его слегка вздрогнули. — А что, плохо шепчутся? — его голос был таким же бархатным, как и у Феликса, но с хриплой, металлической ноткой. — Обычно сплетни – это самое интересное. — По-разному, — Крис не моргнул глазом. — Говорят, ты большой любитель привлекать к себя внимание. Любой ценой. — Врут, — парировал Хёнджин, и его ухмылка стала ещё ослепительней. —Я просто существую. А это уже само по себе почему-то привлекает внимание. Не моя проблема, честно. Хотя, признаю, мне это даже льстит. Он сделал крошечный, почти изящный шаг вперёд, сокращая и без того минимальную дистанцию. Его карие глаза, блестящие в темноте, как у настоящего ночного зверя, были прикованы к лицу Чана. — А тебе какое, собственно, дело до того, что обо мне шепчутся? Решил провести воспитательную работу? Или просто любопытно? Крис не отступил ни на миллиметр. Воздух между ними трещал от непроизнесённых слов, от немого вызова, от столкнувшихся аур. — Любопытно, — наконец произнёс Крис, и его голос прозвучал тише, глубже, уходя в низкий баритон. — Обычно такие как ты долго тут не задерживаются. Сгорают. Или их тушат. — О, — Хёнджин театрально приподнял бровь. — А ты уже решил, что я из себя представляю? Повесил ярлык, основываясь на сплетнях? Смело. Очень по-взрослому. Он протянул руку, не чтобы дотронуться, а как бы смахнуть пылинку с майки, и его длинные, тонкие пальцы с черным лаком прошлись по груди Чана, задержавшись на плече. Движение было нарочито небрежным, демонстративно расслабленным, но невероятно интимным и провокационным. Крис замер, его взгляд на секунду, будто против воли, упал на эти пальцы, а потом снова поднялся на лицо Хёнджина. В его глазах что-то вспыхнуло – не гнев, не раздражение. Что-то более сложное и опасное. Жгучий, неподдельный, животный интерес. —Может быть, — в губы, почти шепотом, так что Минхо с трудом разобрал слова, выдохнул Хёнджин, и его голос вдруг потерял всю свою игривость, стал серьезным и глубоким, — тебе стоит сначала узнать человека получше, прежде чем вешать на него таблички? В этот момент Минхо почувствовал будто видит что-то слишком личное, то, чего видеть не должен, и поспешно отступил, скрываясь в гуще толпы, чтобы оставить их одних.

✯ ☾ ✯

—Минхо, смени тему. Голос Криса прозвучал резко, с неприкрытым раздражением, выдернув Минхо из воспоминаний. Атака Чана стала яростной, неистовой, он перешел в глухое, слепое наступление, забивая Минхо плотной серией мощных, хоть и не слишком техничных ударов. Он явно хотел закончить этот разговор самым прямолинейным способом, какой только знал. — Вот именно так ты на него и смотрел, — не унимался Минхо, уворачиваясь, изгибаясь, контратакуя короткими, точными тычками. Его собственное дыхание сбилось, мышцы горели огнем, но азарт и жгучее любопытство гнали его вперед. — Чувствуется разница, Бан. Только меня ты сейчас хочешь просто убить, а его – съесть. Или заглянуть в душу, что, впрочем, почти одно и тоже. — Я сказал, заткнись! — Крис бросился в финальный, решающий проход, пытаясь схватить Минхо за поясницу и с силой бросить его на песок, заставить замолчать силой. Это была его ошибка. Ярость, смущение ослепили его, сделали грубым и предсказуемым. Минхо ждал именно этого. В последний момент он не стал сопротивляться рывку, а наоборот, добавил себе ускорения, ушел в падение, но не на спину, а с резким разворотом вокруг своей оси. Его нога, как плеть, описала плавную, выверенную дугу и захлестнулась вокруг опорной ноги Чана. Импульс, инерция, идеально просчитанное движение — все сошлось в одной точке. Крис, не ожидая такого подвоха, с громким, сдавленным «Уфф!» потерял равновесие и рухнул на спину, подняв целое облако золотистого, раскаленного песка. Минхо, завершив разворот, мягко, как кошка, встал на колено рядом с ним, положил ладонь на его грудь, чувствуя под пальцами бешеный, учащенный стук сердца. — Сдаешься? — выдохнул он, запыхавшись, срывающимся голосом. Крис лежал, зажмурившись от ослепительно яркого солнца. Песок прилип к его вспотевшему виску и ресницам. Он несколько секунд просто дышал, часто и глубоко, а потом хрипло, сдавленно рассмеялся, и смех его был облегченным и усталым. — Чёрт. Да, сдаюсь. Ладно. На сегодня хватит. Ты меня достал. Минхо убрал руку и отполз, садясь на песок рядом, чувствуя, как дрожь от адреналина пробегает по его рукам и ногам. Они сидели молча, пытаясь отдышаться, слушая, как пульс понемногу успокаивается, возвращаясь к нормальному ритму. Крис первым нарушил тишину, не открывая глаз, говоря как бы в небо. — Он... интересный, — тихо, почти невнятно сказал Крис. — Хван. Самоуверенный до глупости и претенциозный. Но, наверное, я все же крупно с ним ошибся… Минхо лишь кивнул, понимая, что это – максимум откровенности, который он сможет выжать из Чана сегодня, и, возможно, на этой неделе. Это была победа. В этот момент с края площадки раздался, голос их тренера – худощавого, от этого не менее сильного, жилистого мужчины с лицом, навсегда выжженным солнцем и ветром. — Минхо! Ко мне! Быстро! Минхо вздохнул и, медленно, с усилием поднявшись на ноги, отряхнул песок с рук и коленей. Он кивнул Крису, который наконец открыл глаза и смотрел на него с ленивым, усталым, но все же присутствующим любопытством. — Иди. Похоже что-то важное, — хрипло произнес Крис. — У него и что-то важное? Не смеши, — усмехнулся Минхо и побрёл через поле к строгой фигуре тренера, оставляя за спиной шумную, солнечную, кипящую жизнью арену и Чана, который снова зажмурился, уносясь мыслями туда, где гудела оглушительная музыка, пахло дешёвым алкоголем и сигаретным дымом, а в полумраке балкона стоял насмешливый парень с розовыми волосами, глазами ночного зверя и вызывающей ухмылкой, которая, казалось, задавала один-единственный вопрос: «Ну что, справишься?».