Параллельная реальность

Новый год был для группы Малфоя чем-то вроде финишной ленты. Вот еще вчера (и позавчера, и до этого) они пели поздравления под перезвон колокольчиков, заливались шампанским или глинтвейном в воняющих хвоей кабаках, произносили тосты и даже, храни Мерлин, катали на себе детей. Сверкающие витрины, горящие свечи и краснощекие лица еще мелькали под веками, если закрыть глаза. Но можно было уже никуда не идти. Блаженное утро 31-го. Ближе к обеду Малфой расстался с диваном, послал Паулю сову и поймал такси. В туалете «Уолмарта» переоделся в костюм оленя и пешком дошел до нужного дома. — Привет, я на одну секунду по делу, — сказал он в домофон. Когда он вышел из лифта, на площадке его ждал блондин в спортивном костюме и смешных тапках — бывший бойфренд из тех времен, когда Драко еще заводил отношения. — Прости, я наврал, никаких дел, — Малфой стянул с себя оленью голову. — С наступающим, Марк. Он протянул подарочный пакет. Его собеседник опасливо заглянул внутрь, но увидел лишь бумажную обертку. — Это что-то волшебное? — Нет, просто красивое. — Зайдешь? — прозвучало ненавязчиво. С уместным, вежливым сомнением. Малфой качнул головой: — Не собираюсь лезть в твою жизнь. Просто хотел сказать спасибо, — он нажал кнопку лифта. — Мерлин, что с тобой случилось? — засмеялся Марк. — Ты пришел не ради секса и не чтобы поговорить о деле? — О деле поговорим после праздника. — После праздника я зависну в Австрии, так что лучше сейчас, — он распахнул дверь квартиры и сделал приглашающий жест внутрь. — Давай же, я спасаю твою репутацию бессердечного ублюдка, а ты мне совсем не помогаешь. Малфой вошел в прихожую. Пока он снимал пальто, мимо них, болтая в планшет, прошла девочка лет шести в свитшоте с Йодой. — Твоя дочь? — Сестра. Сам до сих пор в шоке. Они отправились на кухню. Малфой устроился на барном стуле и скептически уставился в поданный стакан с соком. — А как же моя репутация алкоголика? Ладно, рассказывай, какие новости. — Не то чтобы прямо новости. Мелочь. — Марк устроился напротив. — По криминалу по-прежнему ничего, но я прогнал образцы по одной базе, и знаешь, есть совпадение с Восточной Европой. — Бессмыслица какая-то. Тогда был бы акцент, — Драко подумал, что если Поттер еще и «забыл» сказать об акценте, то он его просто нахрен убьет. — У меня чувствуется акцент? — Ты вырос в Корнуолле, — пожал плечами Малфой. — Вот тебе и ответ. — Имя скажи. — Не скажу. Это тебе не нужно. Такой уровень совпадения больше говорит об этнической принадлежности, чем о родстве. Марк рассказывал что-то еще о людях, о базах. Малфой дал ему выговориться, не вникая в эти дебри: — Ладно. А остальных можно так же проверить? — Можно, отчего нет. Через две недели заходи, я как раз вернусь. — Удачи в новом году, — Малфой протянул ему руку на прощание. Избавившись от оленьего костюма, он отправился в Аврорат. Получил разрешение вернуться к следственной работе, написал отказ от дачи показаний по делу Даррена Уилсона и завернул в архив. Дежурный Талботт Хилл был обложен со всех сторон букетами и подарками, и посмотрел на буднично выглядевшего Малфоя, намеренного торчать тут до закрытия, как на сквиба. Хилл разучивал заклинание вызова фей по «Сборнику лучших новогодних заклятий» и явно навострил лыжи в сторону дома. Драко наколдовал себе стакан воды с соломинкой и просидел до вечера на картонных ящиках. Не то чтобы он любил ковыряться в бумажках — не так, как Дин. Но поразмышлять над старыми раскрытыми делами было приятно. Вопиллер, не считая тестов, использовался 16 раз. Из тех, чьи личности удалось установить, его слышали 43 человека. Для пяти из них это оказалось последними словами в их жизни, итого оставалось 38. У каждого из них была семья или приятели, у тех — свои семьи и свои приятели. Слух о пугающем, странном или прикольном артефакте мог разнестись откуда угодно. Но Малфой был настроен оптимистично. Ему казалось, что информация должна была исходить от сообщников тех пяти, кто погиб при побеге. До смещения аппарации вниз они с Паулем дошли не сразу и получили довольно быстрый эффект. От них перестали убегать те, кто жил на нелегальном положении: криминальная среда быстро передавала новости. Их вопиллеры делались так, чтобы любой слышащий ощутил себя потоптанной маргариткой перед лицом шторма. Но одно дело, когда что-то десять секунд орет тебе в уши и умолкает. И совсем другое, когда оно поорало — и человек, который был рядом с тобой, перестал существовать. Если добавить к фабуле бутылку огневиски, — леденящая душу история обеспечена. В общем, это было бы логично. Увы, Малфой проработал достаточно долго, чтобы знать: в преступлениях нет логики. Он понятия не имел, почему так. Люди готовились к школьным экзаменам, к званым обедам, к визитам в парикмахерскую и там успешно демонстрировали вменяемость. Но стоило им, скажем, задумать такую важную вещь, как убийство, — и они ни с того ни с сего творили настолько странную дичь, что просто глаза на лоб лезли. Вот взять хотя бы тех экстравертов, которые не побоялись напасть на Поттера. «Что у таких людей между ушами?» — недоумевал Драко. С них его мысли перескочили на Поттера — которого он тоже не понимал. До Победы тот куда проще относился к себе. Тогда вообще все было как-то проще. Его могли пустить по кругу егеря или сбежавшая из Азкабана свита тетки Бэлл, и это было самое мягкое, что с ним могли сделать, но он действовал без оглядки на последствия. Рыжую свою бросил, потому что прекрасно понимал ставки в этой игре. И когда он глупо попадался и из всех средств самозащиты у него оставалась мрачноватая ирония, он ни разу не унизился, не руководствовался страхом и никогда его, Малфоя, ни о чем не просил. А теперь… книзлы знают что! Меньше всего он понимал себя. Одно дело — отдавать должное тому Поттеру, который полез один на один сражаться с Темным лордом. Во-первых, без красноглазого психа стало спокойнее. Во-вторых… Он помнил, как Поттер смотрел на него, понимая, что проиграл и сейчас умрет, и улыбался со смесью самоиронии и досады. И какой-то сочувственной симпатии что ли. Типа, «вот убьете вы меня, и что вы, несчастные идиоты, будете потом без меня делать?» Драко это не впечатляло, но того Поттера хоть было за что уважать. Было бы понятно, если бы его накрыло тогда. Но в то время он Поттером не интересовался — с какой стати? Они были по разные стороны. Потом формально помирились, но и только. Так с чего его вдруг задели чужие слезы и сопли? Когда этот придурок успел превратиться в его куклу вуду?.. Малфой расковыривал папки, запоминая адреса и все надеясь, что где-нибудь мелькнут асоциальность или связи с Восточной Европой. Хилл выгнал его за 20 минут до закрытия. Уже уходя, он увидел из коридорного окна Поттера. Вместо того чтобы вкушать плам-пудинг в окружении многочисленных Уизли, герой в тактических штанах и расстегнутой куртке приседал на уши Лонгботтому. Откуда-то Драко знал, что Поттер никуда не спешит, потому что не хочет нигде быть и никого изображать. Если бы эта телепатия работала и в обратную сторону, он посоветовал бы забить на все и полетать на метле. Разговор длился минут семь, и все это время Малфой смотрел, как свет фонаря падает на его лицо и фигуру, когда он переминается с ноги на ногу, как ветер ерошит отросшие волосы... Он все еще злился, но не смотреть не мог. Иногда Поттер поворачивал голову и пялился в сторону его окна. Еще и уходя оглянулся. Едва ли он узнал Драко на таком расстоянии, но все равно эта недовстреча тянула на маленькое новогоднее чудо. Коридор на втором этаже за время их патрулирования обвешали гирляндами и фениксами. Пепельницу с подоконника убрали. Малфой хмыкнул, наколдовал по памяти примерно такую же и довольный собой отправился к Дину. «Приперлись… Отвлекаете», — бухтел гостеприимный хозяин, осваивая очередной талмуд. Но Драко с Паулем воспринимали это как должное. Так что они просто воткнули в вазу еловый веник, который притащил Пауль, разъели на двоих пиццу, запивая чаем — алкоголь никто уже видеть не мог, — листали тома, взятые с полок, и тихо болтали ни о чем. — У нас в семье верили, что, если сейчас загадать желание, оно сбудется, — сказал Пауль. — Я загадал, чтобы у тебя наконец было счастье с тем, кого ты любишь. — У него жена и дети, какое счастье? — отмахнулся Драко. — А ты попробуй, загадай, — не поддался Пауль. — Ладно, желаю, чтобы наша группа дожила до следующего Нового года. Мы где-то перешли дорогу очень неприятному отребью. Пока оно боится нас больше, чем мы его, — это плюс. Минус: оно о нас знает, а мы о нем нет. Знает, кто мы, знает, как мы работаем. — Я загадал, чтобы у вас обоих выросли зеленые рога, — подал голос Дин. — Когда это идиотское патрулирование закончится, попробую узнать насчет утечки. И дайте сюда, что вы там жрете. Малфой отлевитировал ему непочатую коробку и как бы между делом поинтересовался: — А кроме шуток, какие у тебя планы на ближайший год? — Меня пригласили в Шармбатон, представляешь. Им нужен артефактор. — Поедешь? — Еще чего. Думаете, я вас тут оставлю без присмотра? — Слушай, это довольно круто. Соглашайся, а мы с Паулем закончим дела и тоже к тебе переберемся, — невозмутимо сказал Драко. Пауль посмотрел на него вопросительно. Малфой потянулся к его плечу, но в последний момент одернул руку и только слегка кивнул. — Я никуда без тебя не поеду! И без него. — Дин поочередно потыкал в сторону напарников скатанным в трубочку куском пиццы. — М-м, какая преданность, — издевательски хмыкнул Малфой. — То есть ты не прочь видеть нас почаще? — А это ты к чему? — Дин остановил на нем светло-карий взгляд, недобрый, живой и любопытный. — К тому, что твой дом нужно убрать под Фиделиус. И будь готов, что при малейшей угрозе мы с Паулем тут поселимся. Дин ухитрился как-то одновременно побледнеть и покраснеть. — У меня тут немного тесно и грязно, как ты мог заметить! Вашему величеству не понравится. Кто бы мог подумать, что он стесняется своей халупки. — В гробу еще теснее и грязнее, — утешил его Малфой. — Если по сути возражений нет, пойдем накладывать чары ненаходимости.