Параллельная реальность

Поттер был одет неформально. Уютно даже. Но по лицу было видно, что он с работы. Все-таки Аврорат был единственным местом, где современные волшебники на серьезных щах ходили со следами праведного гнева и угрюмой ненависти на морде. Драко напомнил себе, что другие люди воспринимают службу совсем не так, как он привык. Сам он в глубине души до сих пор верил, что преступники существуют только для того, чтобы им с Паулем было не скучно бухать. — Привет. — Поттер не стал садиться, прошелся вдоль окна, сбрасывая напряжение. — Привет. — Как работа? — Он скользнул взглядом по Драко и уставился на город, ища среди россыпи вечерних огней точку опоры. — Как обычно. — Молчание было невежливым, разговор — бессмысленным. Присутствие Поттера в комнате ощущалось слишком сильно. Потрепанная футболка с двойным рукавом смотрелась на нем дизайнерским шедевром, но взгляд соскальзывал то на шею, то на запястья. Нечеткое отражение в стекле, похожее на пытающегося что-то сообщить призрака по другую сторону окна, выглядело неуместным напоминанием, что он мог быть давно уже мертв. Пауза затягивалась. Атмосфера все больше напоминала то ли встречу родственников на оглашении завещания, то ли неуклюжее первое свидание, но огромное равнодушие мегаполиса скрадывало неловкость. Оба избегали смотреть в лицо, но между ними что-то происходило, и Драко воспринимал это тяжело и настороженно. — Был у Лоулер. — Поттер развернулся спиной к окну, привалился плечом к выступающей металлической раме. — Хотел сказать тебе спасибо. Они нашли еще ребенка. Точнее, ей уже 18... — Не за что, — сухо сказал Малфой. — Как я уже говорил, я в этой истории передаточное звено. — Спасибо за то, что не согласился стереть мне память, — уточнил Поттер, и Драко чуть не поперхнулся. — Ты теперь всех потерпевших будешь с собой сравнивать? — он поднял возмущенный взгляд. — И еще за вопиллер, — сказал Поттер, глядя на него сверху вниз. Малфоя отчасти захлетнуло его спокойствием. Казалось, пока они смотрят друг на друга, между ними возможно взаимопонимание, и пока это так, все остальное как-нибудь утрясется. Это было глупо и чревато последствиями, и все же ему хотелось цепляться зубами за каждый момент этой иллюзии. — Считаешь, я способен вопить, что меня нельзя разжалобить? — он старался говорить насмешливо, но понимал, что все равно выглядит как влюбленный мудак. — Значит, не твой текст? — И разработка не моя. Я только сказал добавить что-нибудь про милосердный суд. Ну, знаешь, морковка для осла. Так что ты не по адресу. Поттер только хмыкнул на последнюю фразу: — Когда увидишь воспоминание, поймешь, о чем я. Стало резко не смешно, и Драко словно что-то толкнуло в спину: «Сейчас». Он поднялся с места. Не имело значения, что Поттер совершал ошибку, а он просто пользовался ситуацией. Не имело значения, что ему это выйдет боком. Пока Поттер так на него смотрел, все остальное было неважно. — Ты сам-то всерьез согласился? Поттер на долю секунды непонимающе нахмурился, и взгляд потеплел. Для Драко эффект был уровня «весна пришла в Северное полушарие». — Ты знаешь, что да. Драко не знал, как это работало, но иногда из-за случайного набора слов пропасть между ними куда-то временно исчезала. — Тогда правила. Ты не применяешь магию, не поворачиваешься ко мне спиной, не раздеваешься, не закрываешь глаза... — он смотрел, как Поттер с трогательным вниманием слушает эту в сущности дичь и очень вежливо сдерживает ухмылку. — Что я забыл? Поттер моргнул, удивленно поднял уголки бровей. — Не знаю, — ответил он нейтрально, но даже это каким-то образом повышало градус откровенности между ними. — А, — сказал Малфой. — Не отводишь взгляд. Смотришь только на меня. Он и так плыл от передозировки зрительным контактом. Но он боялся что-нибудь пропустить. — Принято, — сказал Поттер. Его забавляла ситуация, и это ощущалось странно. С одной стороны, было просто чудом, что он не чувствовал себя униженным и загнанным в угол. С другой... В представлении Драко, он должен был нервничать и стараться скрыть это. Но Поттер не притворялся, он был абсолютно спокоен, в отличие от него самого. — Иди сюда и подними руку, — сказал он. — Сейчас кое-что проверим. Поттер непонимающе нахмурился, но изобразил «приветик». Драко зеркально потянулся к нему рукой, и в голове словно ударило в гонг: ну вот, он дорвался. Оставались мелочи — безразличное лицо, точность, контроль за ситуацией. Разумеется, он справится. Он словно невзначай провел рукой по ребру ладони, соединил подушечки пальцев и повел вниз: — Так что там у тебя с прикосновениями, еще раз. Поттер неохотно вынырнул из своего зачарованного состояния. — Все плохо, — сказал он со скучающе-виноватым видом, словно пересказывал неудачную шутку. — Не то чтобы паника, но неприятно. Ну и дальше все, что из этого следует: ссоры, обиды, проблемы с потенцией. Драко мягко переплел их пальцы, самые кончики, и ненавязчиво потянул его руку к своему лицу. Они взаимодействовали полминуты, а Поттер уже с готовностью принимал, что дают, и подчинялся сразу, без заминки. Это немного выбивало воздух из легких, но Малфой знал, что на домысливания у него будет куча времени потом. А сейчас шанс был только один. Он осторожно лизнул запястье. Рука не дрогнула, Поттер стоял неподвижно, только распахнул глаза, и Драко воспользовался молчаливым разрешением, чтобы тереться чувствительной спинкой языка о чуть солоноватую ладонь, вторгаться самым кончиком между пальцами, провести по всей длине, снова, еще. Нельзя было просто прижаться губами, хотя мучительно хотелось именно этого. Зато можно было много чего другого. Например, глядя в глаза, весело провести языком по верхним фалангам с очевидным намеком... Ну да, он дорвался. И решил, что может позволить себе чуть-чуть лишнего. Поттер приоткрыл рот на вдохе и отвернулся. — Смотри на меня. — Драко занервничал. Вдруг он ошибается? Вдруг этому придурку на самом деле неприятно, а то, что он расслаблен, — так это его фатализм так проявляется?.. Поттер поднял голову. От его беспомощного взгляда и пылающих щек у Малфоя встало все, что еще не успело встать до этого, включая волоски на загривке. И все лавиной покатилось в тартарары. — Высуни-ка язык, — Драко точно думал не мозгом, когда это произносил. Мозгом он бы поостерегся. Но все, что его заботило в тот момент, — усилить эффект, присвоить, запомниться навсегда. Поттер высунул язык не как при минете, а так, словно дразнился или чем-то хвастался. Во взгляде появилась ехидца. Драко даже удивился, что успел влюбиться в него раньше, до того как увидел таким — ждущим продолжения, краснеющим от собственных реакций и пытающимся держать лицо. В отличие от него самого, Поттеру совсем не нужно было стараться, чтобы прожечь дыру в памяти. Малфой, задержав дыхание, обвел его язык расслабленным своим — поцелуй, но не поцелуй. Эффект получился слишком сильным. Его вынесло на пару секунд. Очнувшись, он обнаружил, что их ладони стиснуты в замок. Вдобавок Поттер, закрыв глаза, по-хозяйски обнимал его свободной рукой пониже талии. В бедро упиралось нечто, напрочь отбивающее желание экспериментировать со сменой ролей. А еще он вспомнил, что так и не снял амулет. Словом, творилось Мордред знает что. Он разжал пальцы. Осторожно высвободил руку. — Ты издеваешься, Поттер? Тот окатил его сияющим взглядом и без какой-либо связи произнес: — Я так тебя ненавидел в школе! Малфой выцепил из-под рубашки амулет и стянул через голову. — Всем бы такие проблемы с потенцией, — холодно сказал он. — Извини, просто ты так… — Поттер опять завис. Вид у него был растерянный, глупый и, как ни странно, ужасно милый. — М-м? — пожал плечами Драко. — Облизал твои пальцы? — Можно подумать, это такая обычная вещь и ты всем это делаешь! — вяло возмутился Поттер. Вот уж за что, а за это Малфой не переживал. И за эрекцию свою не переживал, если герой ее заметил. У кого угодно встанет, когда на него так реагируют. — Вообще-то многим. Можешь даже угадать, зачем. Поттер сделал полшага назад. Вид у него стал отстраненный и сосредоточенный, и Драко охренел второй раз за встречу. Он еще мог понять, почему его образ жизни не одобряет Пауль, но Поттеру-то это каким боком?! Он попытался проморгаться, не помогло. Посмотрел на свою руку, два тонких кольца были на месте. Не Конфундус. — Продолжим, или ты собираешься оплакивать мою потерянную невинность? — спросил он. Поттер посмотрел на него недоверчиво, и снова все осветилось его эмоциями. — Что делать? — Все то же самое, но до победного конца. — Ничего не получится. — Правда что ли? А мне вот что-то подсказывает, что получится, — фыркнул Драко. И наконец позволил себе смотреть на Поттера так, как хотелось. С отчаянием. С нежностью. С пониманием дистанции. Он знал, что получится. Давно он не чувствовал такой связи с телом другого человека, своей власти над ним. Может быть, никогда. В голове на повторе крутилось «Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя». — Может, подойдешь ближе? — попросил он. Сам он не пытался приблизиться или прикоснуться. Держал руки в карманах и только смотрел, как обида на лице Поттера сменяется волнением, когда он уставился на его губы, не скрывая своих желаний. Довольно странных, учитывая, что он не любил целоваться, при этом неотвязных и выматывающих. Когда Поттер его снова обнял, Малфой сказал: — Кажется, это будет забег наперегонки. Ты действуешь на меня, как… Теплые подушечки пальцев коснулись его губ. — Ради Мерлина, никаких сравнений. Слова отозвались еще одной вспышкой темноты перед глазами. В следующие минуты он помнил только, что собственный смех мешал ему целовать эти пальцы. Когда у него снова включились мозги, Поттер опережал его с большим отрывом. Тихо потирался об него стояком и судорожно дышал, уже не заботясь, как это выглядит. Малфой добавил в мысленные закладки его поплывший взгляд, умоляющий сделать хоть что-нибудь. Потом. Он вернется к этому потом. А сейчас было самое время для кое-какой проверки. Он осторожно перехватил его руку за предплечье, Поттеру было хоть бы хны. Второй рукой потянулся к горлу, обхватил за шею, обозначил нажатие. — Страшно? — Нет. — Поттер смотрел вменяемо, но толкнулся резче. — Балуешься асфиксией? — Нет. — Тогда о чем думаешь? — О горловом минете, — соврал Малфой. Поттер усмехнулся и чуть мотнул головой: — Не умею. Прозвучало с сожалением. Малфой ощущал под пальцами удары его сердца и пытался удержать на месте едущую крышу. — Могу научить. Правда, в семейной жизни тебе это не пригодится. — Ничего, — теперь уже смеялся Поттер. — Я очень хочу, чтобы ты меня научил. У Драко заклинило мозги. Он был геем, он был влюблен — он никогда не предложил бы такое первым, как бы сильно ни хотел этого. Потому что возбуждение пройдет. И его влюбленность однажды пройдет. А неприязнь между ними останется. Поттер, задрав голову, откровенно и жадно подставлялся под ладонь. — А что ты еще хочешь? — спросил Драко. — Еще. Просто еще. — Голос вдруг стал напряженным. — Если бы мы сейчас занимались сексом, что бы ты сделал? Малфой, чувствуя, что его запасы самообладания на исходе, закатил глаза и вздохнул: — Да так, что-нибудь очень банальное. Но тебе бы понравилось. Встал бы на колени. Сначала лизал твои яйца до тех пор, пока они не обретут легендарную твердость, потом ствол... Поттер шумно выдохнул и вжался теснее, нечеткий взгляд соскользнул на губы. — Потом взял бы в рот головку, — продолжил Малфой медленно и вкрадчиво. — И посмотрел, насколько хватит твоей вежливости, до того как ты толкнешься глубже, если тебя совсем немного провоцировать языком... Поттер вскрикнул и заткнул его рот поцелуем. И потом еще с минуту обнимал его, приходя в себя. — А ты? Ты ведь не кончил? — Отрезвляющий эффект оргазма на Поттера не подействовал, взгляд был откровенным и взволнованным. Драко не кончил исключительно благодаря тому, что старался держать свой член подальше от соприкасающихся поверхностей, свой язык — подальше от поттеровского рта. И вообще заслуживал орден Мерлина за стойкость и мужество. Но несмотря на все усилия, он был очень, очень близко. — За меня не беспокойся, Поттер. У меня нет проблем с плохими воспоминаниями, так что я могу это делать когда угодно. — Почему не сейчас? — Зачем тебе? — Малфой не справился с удивлением. Герой засмущался, но упрямо выговорил: — Не хочу, чтобы, пообщавшись со мной, ты сбрасывал напряжение с кем-то еще. Если можно, пусть это буду я? — Поттер, — в голосе Малфоя сквозила грустная ирония, — тебе не кажется, что для человека, который хочет преодолеть свои страхи и вернуться к жене, ты слишком ревнив? — Я идиот, я знаю, но… Это сильнее меня. Я все сделаю, только скажи, что. Драко не понимал, как они до этого дошли. — Ну, можешь тоже поговорить со мной. — Поговорить? — Предложение явно не вызвало энтузиазма. — Я не умею, как ты. Тебя лапать можно? Он фыркнул: — Если тебе не противно. — Мне?! — Поттер воспрял духом. — Мне любопытно. И вообще, если уж тебе не противно касаться меня после того, что ты видел… Впрочем, тебе еще станет, когда ты посмотришь воспоминание… — Не станет. — Малфой почувствовал отголосок привычного раздражения. Поттер был в своем репертуаре: сам кончил и может теперь нести чушь сколько влезет, а он страдай. — Ты не можешь знать заранее. Опросы показывают, что многие мужья хуже относятся к женам, которых изнасиловали. Не могут иметь с ними близость. — Жаль обесценивать твои ученые штудии, но я и так знаю, что произошло. Полагаю, у меня и с воображением получше, чем у организаторов этого действа, и… — он хотел сказать про опыт, но осекся, про порно, но тоже раздумал произносить. — Вряд ли я увижу там что-то новое. А насчет близости. Единственная причина, по которой мы с тобой тут, как два идиота, стоим одетые, в том, что ты пришел ко мне с проблемой. И я не хочу ее усугубить. — О, точно, одежда, — Поттер потянулся к пуговицам на его рубашке. — Почему ты не носишь футболки, как все нормальные люди? — Зачем? — За этим, — он завел себе за спину правую руку, одним движением стянул с себя футболку и отшвырнул на пол. Это в момент сбило с Малфоя возбуждение. Он знал, как справляться со своими паническими атаками. Не с чужими. — Узнаешь, когда наденешь мою рубашку. Поттер увлеченно расправился с пуговицами, забыв про те, которые на манжетах (их Драко расстегнул сам). После чего, неуклюже тряся рукавами, как пьяная птица, нацепил рубашку на себя. — Ну, как я выгляжу? Драко быстро и сосредоточенно застегнул на нем пуговицы, кроме самой верхней, закатал ему рукава и только тогда с облегчением перевел дух: — Супер! — теперь ему оставалось только дойти до шкафа и взять новую. Вместо этого он смотрел, как одетый в его рубашку Поттер проводит по его обнаженной груди сначала пальцами, потом языком. Когда он начал подбираться к животу, Драко решил, что хорошего понемножку. Пора было прекращать, пока он окончательно не выпал из образа. Увиденного ему и так хватит, чтобы дрочить, до конца жизни. — Поттер, позволь поинтересоваться, что ты творишь? — это должно было прозвучать упреком. — Экспериментирую. Ты стал относиться ко мне по-другому с того дня. Интересно, почему. — Не стал. — Ну да. Может, это чувство вины? В прошлом желал мне чего-нибудь подобного? Драко попытался выдать тираду о тупых гриффиндорцах, но Поттер так хорошо и правильно сжимал его член сквозь ткань брюк, что он выдохнул только короткое: — Нет. — Или тебя возбудила картинка? — Поттер прищурился. — Нравится насилие? На этот раз бешенство почти сравнялось с жадным желанием развязки. Любого другого Драко бы на этом месте безразлично выставил за дверь. Но это был Поттер, он стоял вплотную, смотрел в глаза, и что бы он ни нес, возбуждение только усиливалось, ломая внутренние границы. А вместе с ним пробивалась на поверхность уже не сдерживаемая ярость: — Если так считаешь, зачем лезешь ко мне? Нравится насилие? Поттер вдруг улыбнулся виновато и обезоруживающе: — Я вовсе так не считаю. Я считаю, что ты меня пожалел. И это так… не знаю. Странно? Но здорово. Это подкупает. — Тебя подкупает чужая жалость? — Малфоя все еще вело от не до конца схлынувшего бешенства. Поттер засмеялся невозмутимо и, как показалось Драко сквозь подступающий оргазм, влюбленно: — Да, очень, — и он чуть сильнее сомкнул пальцы, лизнул сжавшиеся от стона жесткие губы. — Никому не говори. ...Он умер и попал в рай — Поттер в его рубашке целовал его лицо. Отходняк дал знать о себе сразу легким ознобом, слабостью, желанием накрыться с головой одеялом и уснуть на всю зиму. Драко осторожно накрыл его руки своими: — Придешь завтра? — Да. Он слишком поздно подумал, что, может, не стоило его никуда отпускать.