Ключи от двести второй

Автобусный вокзал в Остине пахнет жареным луком и чужими телами, это сочетание вызывает во мне одновременно желание либо немедленно умереть, либо купить хот-дог у сомнительного вида торговца, который стоит в углу с тележкой. Я вбегаю внутрь, толкая стеклянную дверь так, что она ударяется о стену и жалобно звенит, наверняка этот звук разбудил всех бездомных в радиусе нескольких кварталов. В груди колотится сердце, я бежала от самого выхода из «Утренней славы», через три квартала и один светофор, который горел красным, но мне было плевать. Я думала о том, что если меня собьёт машина, Дия будет ждать, а я не появлюсь, то это будет самый глупый финал в истории нашей дружбы. Никто не свистнул мне вслед, даже не остановил. Остин вообще равнодушен к бегущим людям, он видел и не такое, здесь каждый второй либо бежит от чего-то, либо к чему-то. Я просто очередная девушка в кедах с развязанными шнурками, растрёпанными волосами и сбитым дыханием, которая несётся вперёд. Я останавливаюсь посреди зала, хватая ртом воздух. Лёгкие горят, в боку колет так, что я подозреваю у себя аппендицит, но я слишком занята, чтобы умирать сейчас. Нужно будет начать бегать по утрам, думаю я, а потом добавляю про себя, что никогда не начну. Вокзал в Остине — это отдельный вид мракобесия. Он никогда не пустует, в полдень здесь так же людно, как в час ночи. Здесь пахнет потом, дешёвым кофе, который обжигает пальцы через картонный стаканчик и сотнями разных ароматов, смешивающихся в один удушливый смрад. Все звуки сливаются в один общий гул, который давит на уши, плачут дети, которые хотят спать, но их родители тащат их в Даллас в три часа дня. Кто-то кричит по телефону, потому что автобус опоздал на двадцать минут, другие спят в углу, положив рюкзак под голову. А в центре, у табло с расписанием, стоит моя Дия. Я вижу её ещё до того, как она меня замечает. Тёмные волосы сегодня с ярко-розовыми, почти неоновыми кончиками в цвет фуксии, они развеваются от сквозняка. На ней светло-голубой свитер оверсайз, который, кажется, принадлежал её бывшему, но она его не выкинула, ведь он удобный и в нём можно прятаться, ирония, но ненависть к бывшему не отменяет любви к мягкому трикотажу, который спасает в холодные дни и в моменты, когда хочется просто исчезнуть. Джинсы с дырками на коленях, кеды с блёстками. В руке чемодан, оклеенный стикерами, там единороги, радуги, принты с надписями, которые я не могу разобрать издалека. Она смотрит на табло и я вижу, как она шевелит губами, читая названия городов. Даллас. Хьюстон. Сан-Антонио. Остин. Её взгляд останавливается на последнем и она улыбается. В этой улыбке столько всего родного, что я чувствую, как горло сжимается, а глаза начинает щипать. Я не звала её к себе, ведь я боялась просить. Боялась, что она скажет «нет», или «да», или «потом наверное», но она приехала ко мне сама, с этим дурацким чемоданом и розовыми кончиками и с улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается. — Дия! — кричу я. Голос срывается и это звучит как-то по-детски беззащитно. Ненавижу этот голос, но не могу сейчас его контролировать. Она оборачивается. Одно мгновение, когда я вижу, как её лицо меняется, от сосредоточенного чтения до безраздельной радости. Глаза распахиваются, уголки губ ползут вверх и она бросает чемодан прямо на пол не глядя, он падает на бок и один из стикеров отклеивается, медленно падая на грязный кафель. Она бежит ко мне. Кеды стучат по полу и я слышу этот звук даже сквозь шум вокзала. Я бегу ей навстречу. Мы сталкиваемся в центре зала, я чувствую, как её руки обхватывают меня так сильно, что трещат рёбра. — Дура! — шепчу я в её плечо. — Полная дура! — Я знаю! — Она смеётся сильно, я чувствую вибрацию её тела. — Я знаю, знаю, знаю! Мы стоим обнявшись посреди вокзала, где люди обходят нас, потому что мы мешаемся, но мне плевать на всё, кроме этого момента. Я чувствую запах её волос и запах дороги. — Ты реально приехала, — говорю я, отстраняясь. — Я думала, ты шутишь. — Я никогда не шучу про переезды, — Дия вытирает глаза и я вижу, что она плачет. — Только про парней и про свою маму немного. — И как ты это сделала? Уволилась? — Уволилась, — кивает она. — Выложила в сторис фото с подписью «Я ухожу» с чёрным сердечком. Пост набрал кучу комментариев, я ни на один не ответила, даже расчет не попросила, просто купила билет на автобус к тебе! — Ты чокнутая! — Зато честная! — она хлопает в ладоши. Дия наклоняется, поднимает чемодан и я замечаю, что он не такой уж и тяжёлый. Она никогда не путешествовала с багажом, только брала самое нужное и то, что казалось ей нужным. — Что там у тебя? — спрашиваю я, кивая на чемодан. — Всё, — говорит она. — И ничего. Как обычно! Я смеюсь свободно, не пытаясь сдерживаться. — Пошли, покажу тебе свой новый дом. — Он хотя бы розовый? — Белый. — Фууу! — она закатывает глаза, но я вижу, как она улыбается. — Ты ещё не видела! — закатываю теперь глаза я, передразнивая её. — Ладно, белый так белый. Я иду, потому что люблю тебя, даже если ты живёшь в психушке. Она берёт меня под руку и мы выходим на улицу. Солнце бьёт в глаза, Дия щурится, поднимая лицо к небу. — Боже, — говорит она. — Это ноябрь? Серьёзно? — Ага. Добро пожаловать в Остин! — Я уже люблю его. — Дия поворачивается ко мне и я вижу, как её глаза снова блестят, от солнца, слёз или счастья, не могу разобрать. — Как ты? Как дела? Как тот козёл из лифта? Я улыбаюсь снова, ведь сейчас у меня есть ответы на все эти вопросы, и потому что Дия здесь и это меняет всё. — Пошли, — говорю я. — Всё расскажу по дороге. Мы идём по улице и Дия вертит головой, рассматривая всё вокруг, будто она попала в парк аттракционов, а не в обычный техасский город. Винтажные дома в викторианском стиле, соседствующие с современными стеклянными зданиями. Фуд-траки, которые торгуют тако и барбекю. Парней на скейтах, которые проносятся мимо с громким свистом колёс по асфальту. Она рассматривает всё с таким энтузиазмом, что мне становится почти стыдно за свою привычку не замечать ничего вокруг, кроме тротуара под ногами. — Остин реально странный, — говорит она улыбаясь, разглядывая вывеску с неоновой надписью «Tacos & Tequila», которая мигает даже днём. — Я читала про него, гуглила перед поездкой. — Ты привыкнешь, — добавляю я неуверенно. — А ты? Привыкла? Я задумываюсь. На самом деле я до сих пор чувствую себя гостьей в собственной квартире. Белый дом, который до сих пор кажется чужим. Дверь в ванную, которая открывается сама собой, будто кто-то живёт внутри и ждёт, когда я зайду. Сосед по этажу, который не здоровается и всегда смотрит сквозь, когда я прохожу мимо. Сет, который знает всех по имени и всегда смотрит чуть дольше, чем надо. Я не знаю, привыкла ли я, просто существую в этом пространстве, пытаясь не обращать внимания на его странности, но сегодня, когда Дия идёт рядом, Остин кажется почти родным. — Привыкаю, — отвечаю я честно. Дорога до «Утренней славы» занимает около часа. Мы идём медленно, потому что Дия останавливается у каждого фуд-трака, у каждой витрины и кофейни, пахнущей ванилью и кардамоном. Она рассматривает меню, читает цены, комментирует дизайн вывесок. — Как ты выживешь без своей работы? — спрашиваю я, когда Дия задерживается у очередной витрины. — Не знаю, — отвечает даже не повернувшись она. — Скажу тебе через неделю, или когда у меня закончатся деньги, но у меня есть план. — План? — я приподнимаю бровь. — Ну конечно! Я хочу найти работу здесь в кофейне, где-нибудь рядом с твоим домом. Поживу у тебя немного, пока на ноги не встану, если ты не против. — Конечно не против, дурная. Сколько потребуется! — Спасибо! — Дия подмигивает мне и мы идём дальше. Мы заходим в «Утреннюю славу» и я вижу, как подруга замирает на пороге, оглядывая лобби. Она смотрит на всё с таким видом, будто зашла в другой мир. — Ну, — говорю я. — Что скажешь? — Это... очень стрёмно, — говорит она, подбирая слова. — Но одновременно красиво, как в музее! — Сет говорит, это его работа, держать здесь всё в порядке. — Сет, — Дия поворачивается ко мне и в её глазах загорается искорка. — Тот самый консьерж красавчик? — Тот самый. — Я хочу его увидеть. — Не сейчас. — я дёргаю её за руку. — Сначала квартира. — Ну Эва, ты не можешь лишить меня такой возможности! — Ты переехала за тысячи миль, чтобы увидеть консьержа? — Нет, — тянет она с самым невинным видом, какой только может изобразить. — Я переехала, чтобы увидеть тебя. Консьерж это приятный бонус. После этого я слышу как за спиной открывается дверь и я невольно поворачиваюсь. Сет выныривает из подсобки, в его руках книга в кожаном переплёте, увидев нас, он поднимает голову и его глаза загораются. — Рейнер! — говорит он с лёгкой насмешкой. — А это кто с тобой? — Дия, — представляю я. — Моя подруга, будет жить у меня пару недель. — Или больше, — добавляет Дия, оглядывая лобби с видом инспектора. — Я пока не решила, но если здесь всегда так красиво, то я останусь надолго. — Спасибо, — Сет откладывает книгу и ослепительно улыбается. — Я Сет, если что-то нужно, то обращайтесь. — Мне нужно, чтобы ты не смотрел на мою подругу так, будто она экспонат в музее, — говорю я скрещивая руки на груди. — Не могу обещать, — он улыбается еще шире. — Она такая яркая. Дия краснеет, на её щеках появляется румянец, который она пытается скрыть. Она не привыкла к тому, чтобы её так открыто рассматривали, обычно происходит наоборот. — Пойдём, а то он тебя заговорит. — Ну и что в этом плохого? — шепчет Дия, когда мы проходим к лифту. Я нажимаю кнопку. Лифт наконец-то работает, какое чудо. Двери открываются и мы заходим внутрь. — А он ничего, — шепчет Дия, когда двери закрываются. — Он консьерж. — напоминаю я. — А ты посмотри, какой у него бицепс. — Дия! — легко пихаю в бок её. — Ну что? — она улыбается и я вижу, как она довольна собой. — Я просто констатирую факт. Зачем отрицать очевидное? — Всегда констатируешь факты, когда они нравятся тебе? — Всегда, — говорит она. — Это мой способ не скучно жить. Я качаю головой, но улыбаюсь. Она всегда так делает, превращает всё в шутку когда становится неловко. Дверь в мою квартиру открывается с лёгким скрипом и Дия заходит внутрь, пространство встречает её недовольным «фу». Она останавливается посреди гостиной, медленно поворачивается, оглядывая стены, пол, маленькую кухню с одной конфоркой и ноутбук на продавленном стуле. — Белая, — смакует она слова. — Серьёзно? Прям вся белая? — Я только переехала, — оправдываюсь я. — Ещё ничего не купила. — Эва, — медленно говорит она. — Это просто белая коробка, что тут скажешь... — Я знаю. — Серьёзно. Ты могла бы купить хотя бы пару подушек... но знаешь, это неважно, — она подходит к окну и смотрит на озеро, которое мерцает в лучах ноябрьского солнца. — Водная гладь красивая. Можно жить. Я смотрю на подругу со стороны. Она стоит у окна и свет падает на её лицо, делая его почти нереальным. Я вспоминаю, как мы сидели на крыше её дома в старшей школе, смотрели на закат и говорили о том, что будем жить в больших городах. Она говорила, что хочет жить там, где есть океан, а я говорила, что хочу жить там, где есть она. Мы смеялись, потому что это было слишком пафосно для нас, но я правда так думала. Дия ставит чемодан на пол и открывает его. Внутри розовая одежда, куча шарфов, три пары обуви, книги и какая-то коробка, перевязанная голубой лентой с серебряными точками, будто кто-то рассыпал звёзды по шёлку. — Это тебе, — говорит Дия, протягивая коробку. — Что это? — Открой. Я развязываю ленту. Она поддаётся легко, скользит по пальцам и я поднимаю крышку. Внутри простая, деревянная рамка, чуть потёртая по краям. В ней фотография, где мы втроём. Я, Дия и Ливий на фоне старого моста в Элленсбурге. Лето, солнце, я обнимаю их за плечи, Дия показывает козу, а Ливий стоит чуть в стороне, смотрит в камеру и улыбается той своей спокойной улыбкой. Я провожу пальцами по стеклу и внутри меня что-то сжимается. Ностальгия, которая приходит неожиданно, как звук старой песни, которую ты не слышала годами. — Где ты её взяла? — спрашиваю я удивлённо. — Лежала у меня, — говорит Дия, садясь на пол. — Я нашла её, когда разбирала вещи перед отъездом, там ещё были наши школьные дневники и открытка, которую ты мне подарила на четырнадцатилетие. Я смотрю на Ливия. Он улыбается и я почти слышу его голос, спокойный с лёгкой хрипотцой. Мы тогда встречались почти каждые выходные. Сидели в парке, пили пиво, говорили о том, что будем делать, когда вырастем. «Я буду работать в ФБР, — сказал он тогда. — Расследовать серьёзные дела». Мы смеялись. Я говорила, что он слишком добрый для ФБР, а он отвечал, что это не помеха, ведь доброта это не слабость, а выбор. Потом он уехал и мы редко виделись. Иногда созванивались, коротко и дежурно: «Как дела?», «Нормально, а у тебя?». И всё. Я не думала, что повзрослеть это потерять друзей. Я думала, что мы будем вместе всегда, что расстояние ничего не изменит. — Грустно, — говорю я, не отрывая взгляда от фотографии. — Мы были такими счастливыми и не знали, что всё изменится. — Всё всегда меняется, Эва, но это не значит, что мы потеряли друг друга! — Я скучаю по нему, — коротко вздыхаю я. — Он тоже по тебе скучает, — Дия чуть сжимает моё предплечье. — Я знаю. — Правда? — Правда, — говорит она. — Вы оба такие упрямые и деловые, никто не хочет позвонить первым. Я молчу, потому что она права и еще потому что я не знаю, что ответить. Я смотрю на Ливия на фотографии, его улыбка такая же, как я помню. Осознаю, что не хочу забывать его и не хочу, чтобы он стал просто воспоминанием. — Может, мы стали слишком взрослыми, чтобы быть друзьями? — в голосе слышится грусть, которую я не могу скрыть. Я ставлю рамку на подоконник и возвращаюсь к ней. — Хорошо, хватит, — я вытираю глаза, хотя слёз ещё нет, но они уже близко. — Давай закажем пиццу и будем болтать о всякой ерунде. — Звучит как план, — говорит Дия, в её голосе слышится та самая уверенность, которая была у неё всегда. Она не сомневается в том, что всё будет хорошо. Я никогда не понимала, какого это быть такой уверенной. — Я закажу «Маргариту», — говорю я, уже открывая приложение на телефоне. — Фууу! Мне с пепперони, — она хмурит нос. — Ты всегда заказываешь самое скучное. — Я заказываю то, что люблю. Невольно расплываюсь в улыбке, мы всегда так спорим. Нажимаю «заказать». Экран тускнеет, батарея на телефоне почти на нуле, нужно будет поставить на зарядку. Проходит всего минут сорок, но кажется, что целая вечность. Я уже начинаю подозревать, что курьер потерялся. Конечно же после этой мысли я слышу шаги в коридоре. Сначала несмелые и почти невесомые, а после более уверенные, приближающиеся к моей двери с настойчивостью. Я подхожу к двери и прижимаюсь к глазку, стекло запотело от моего дыхания. — Это курьер, — объявляю я с особой торжественностью, будто прибыла королевская свита. — Так открывай быстрее! — доносится из комнаты голос Дии. Я распахиваю дверь. На пороге ссутулившись стоит парень лет двадцати, с кепкой, надвинутой на глаза и большим рюкзаком на плече. Он протягивает мне коробку, чувствую запах сыра, томатного соуса и пепперони, у меня начинает урчать в животе. — С вас двадцать три доллара, — говорит он, не глядя на меня. Голос звучит устало, как будто он уже разнёс сто заказов сегодня. Я даю ему купюры и он уходит, оставляя меня с коробкой в руках. — Давай, — говорит она, — открывай свою «Маргариту». Мне нужно знать, что ты заказываешь ту же самую еду, что и всегда. Я открываю коробку, пар поднимается вверх, вижу сыр, который расплавился ровно так, как я люблю с чуть подгоревший по краям. — Идеально, — выдыхаю я. — Горячо, вкусно и пахнет домом. Дия берёт свой кусок, но не спешит есть. Она смотрит на меня и я чувствую её взгляд где-то на границе моего поля зрения. — Что? — спрашиваю я. — Я счастлива, что я здесь, — произносит она без привычной язвительности. — Я тоже.

***

Не знаю, как так вышло, но мы просто сползли с дивана, сначала я отодвинула подушку, чтобы было удобнее дотянуться до вина, потом Дия последовала моему примеру и вот теперь мы сидим на старом пледе, который я купила за пять долларов на распродаже. Плед пахнет какой-то синтетикой, но сейчас я почти не замечаю этого запаха, а только тепло от тела Дии рядом. Мы облокотились на стену, плечом к плечу. Окно распахнуто и вечерний воздух врывается внутрь, тёплый, с запахом озера и чьего-то ужина на другом этаже. Мы допили вино почти до дна. Я чувствую, как по телу разливается приятное тепло, то самое лёгкое опьянение, которое делает слова мягче, а мысли почему-то яснее. Странно, как это работает, чем больше пьёшь, тем отчётливее понимаешь, что тебя беспокоит на самом деле. Бокалы стоят на полу полупустые, с красными разводами на стекле, которые засыхают, превращаясь в тонкие корочки. В темноте я смотрю на огни Остина. Они мерцают за окном тысячами маленьких огоньков, которые тянутся к горизонту, как будто кто-то рассыпал по земле горсть светлячков. Дия сидит напротив, поджав ноги и смотрит на меня с лёгкой улыбкой. Я знаю этот взгляд, она что-то задумала. — Так, — говорит она, отпивая вино из моего бокала, потому что её уже пуст. — Теперь давай поговорим о самом главном. — О чём? — я делаю вид, что не понимаю, хотя уже догадываюсь. Откусываю кусок пиццы, чтобы занять рот и выиграть время. — О твоём соседе, — она ставит бокал на пол и подаётся вперёд, обхватывая колени руками. — Ты ведь упоминала о нём, а теперь я хочу знать всё. — Всё? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Я знаю о нём не больше твоего. Белые волосы, огромный рост, работает в ФБР. Иногда смотрит на меня, как на мебель. — Это всё, что ты можешь сказать? — она поднимает бровь, и я вижу, как в её глазах загорается искорка. — Ты живёшь в одном доме с ним и ничего не знаешь? Даже цвет его глаз не разглядела? — Я разглядела, — говорю я и это вырывается раньше, чем я успеваю подумать. — Они голубые, но это ничего не значит! — Ага, конечно, — она улыбается, а я уже настолько бешусь, что я хочу бросить в неё подушкой. — Ты разглядела цвет глаз, но не думаешь о нём. Да, звучит очень убедительно. Я закатываю глаза так сильно, что они почти уходят в затылок. — Я просто констатирую факт, как если бы я сказала, что небо голубое, это же не значит, что я думаю о небе каждую минуту. — Ты разглядываешь небо? — она смеётся, чувствую она довольна собой. — Очень романтично. — Я ненавижу тебя! — Нет, ты любишь меня. Может, он просто стеснительный? — предполагает Дия и я смотрю на неё так, будто она только что сказала, что земля плоская. — Стеснительный? — я фыркаю. — Люди, которые стесняются, обычно хотя бы кивают. Он не делает ни-че-го. — Может он в отношениях, — задумчиво говорит она пережёвывая эту мысль. — И не хочет ни с кем общаться, что вполне логично. Может, у него есть девушка, которая ревнует или вообще жена, которая следит за ним. — Мне всё равно, состоит он в отношениях или нет, — говорю я, беря ещё один кусок пиццы, чтобы чем-то занять руки. — Я не претендую на его внимание. — Ты слишком остро реагируешь, — язвит она в ответ. — Это всего лишь сосед. Я пытаюсь натянуть маску серьёзности, но всё равно не могу сдержать улыбку. Дия умеет доставать до самых глубин моего терпения и я ненавижу её за это так же сильно, как люблю — Заткнись, — смеюсь, бросая в нее подушку. — Я люблю тебя, — кричит Дия заливаясь смехом и в её голосе нет ни капли иронии. Я смотрю на неё и внутри меня разливается что-то тёплое. — Я тоже тебя люблю, — отвечаю я. — Даже когда ты меня бесишь. — Особенно когда я тебя бешу, — поправляет она. Мы улыбаемся друг другу, и я чувствую, что наверное, я смогу жить дальше здесь, потому что она хотя бы рядом. — А что про ту девушку? Расскажи мне про неё, — спрашивает она снова, отпивая вино. — Про кого? — Про Герсу. Как она выглядит? Что за человек? Откидываюсь на стену и думаю о Герсе. О её идеальных волосах, об улыбке, которая появляется на лице, когда ей это выгодно. О том, как она говорит с энтузиазмом, который не купишь за деньги, но который определённо можно купить за подписчиков и количество просмотров. — Красивая, — наконец отзываюсь я. — Длинные волосы, карие глаза. Выглядит так, будто её создавали искусственно. Идеальная до зубного скрежета. — И что она делает? — Дия наматывает прядь волос на палец и смотрит с любопытством. — Расследует, — я пожимаю плечами. — Блогер, который находит подпольные салоны красоты и закрывает их. Она предложила мне помочь ей с одной статьёй. — я тараторю быстро, чтобы не дать ей перебить. — Сказала, что я могу просто написать текст. — И ты отказалась? — в её голосе появляется нотка подозрения, смешанная с возмущением. — Я сказала подумаю, — признаюсь я, чувствуя себя нашкодившим ребенком. — Это не отказ, а стратегическая пауза. — Стратегическая пауза значит, — она усмехается. — Я же не могу просто согласиться на что-то, не подумав, — защищаюсь я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Эва, — она смотрит на меня так, будто я самая разочаровывающая вещь на свете. — Ты серьёзно? К тебе приходит девушка, которая расследует преступления, предлагает тебе помочь, а ты говоришь «подумаю»? Это же твой шанс! — Это не преступления, — говорю я. — Это просто салоны красоты. — Это преступления, — она подаётся вперёд, я осязаю, как от неё исходит энергия. — Она нашла подпольные салоны, которые обманывают людей. Ты могла бы помочь ей остановить их. — Могла бы, — киваю я. — Но я не хочу снова влезать в неприятности. — Ты боишься, — говорит она с едва различимой насмешкой. — Ты превратилась в тряпку, Эва. Серьёзно, ты, которая когда-то расследовала дела в Элленсбурге, теперь боишься написать статью о салоне красоты? — Это не просто салон, — снова раздражаюсь я. — Это подпольный салон, с поддельными препаратами и просроченными лекарствами. Я не хочу, чтобы меня снова нашли. — Тебя никто не найдёт, — отмахивается Дия. — Ты так уверена? — спрашиваю я. — Абсолютно. — Я позвоню ей завтра, — соглашаюсь я, надеясь, что это успокоит её. — Нет, — отрезает Дия. — Прямо сейчас. — Что? — я смотрю на неё с недоверием. — Сейчас? Уже поздно. — Ты слышала, — она протягивает мне телефон. — Прямо сейчас, ведь утром уже передумаешь. Раньше начнешь, раньше закончишь. — Я не передумаю! — Ты всегда передумываешь, — говорит она. — Так что давай, хотя бы СМС напиши. Скажи ей, что согласна. — Ты невыносима! — кричу ей в лицо, но внутри чувствую, что она права. — А ты нытик, — констатирует она. — Мы идеально подходим друг другу. Я набираю сообщение: «Герса, привет. Я готова помочь тебе. Давай встретимся завтра». И нажимаю «отправить». — Готово, — говорю я, тыча экраном ей в лицо. Дия поднимает бокал с вином, в котором осталось на один глоток: — За то, чтобы ты перестала быть тряпкой. — За то, чтобы ты перестала меня доставать, — огрызаюсь я, чокаясь с ней. Мы пьём. Я снова смотрю на огни города за окном и чувствую, как внутри горит азарт. — Я всё равно боюсь, — тихо отзываюсь я. — Бойся, — отвечает она. — Это нормально. Просто возьми и сделай. Мы доедаем пиццу в тишине. Я чувствую, как усталость наваливается на меня. Дия тоже зевает, прикрывая рот ладонью, её глаза слипаются. Кажется, она готова уснуть прямо здесь на полу. — Всё, — говорит она, отодвигая коробку. — Я не могу больше. Мой организм требует горизонтального положения. — Диван, — встаю и чувствую, как затекли ноги. — Сейчас постелю. Я достаю из шкафа свежее бельё, подушку, одеяло и сваливаю всё на диван. Дия смотрит на это с видом инспектора по качеству. — Могло быть хуже, — заключает она и плюхается на диван, подпрыгивая на пружинах. — У тебя есть вторая подушка? — Ты сидишь на ней, — говорю я. — А, — она достаёт подушку из-под себя и прижимает к груди. — Теперь идеально. Я иду в ванную, чищу зубы, смотрю на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрит девушка с тёмными кругами под глазами и причёской, которая явно пережила лучшие времена. Возвращаюсь в комнату. Дия уже почти спит, свернувшись калачиком на диване, укрывшись пледом до самого носа. — Спокойной ночи, — говорю я. — Мгм, — доносится из-под пледа. Ложусь наконец-то на кровать. Телефон вибрирует на тумбочке. Я смотрю на экран и внутри что-то ёкает. Это Ливий. «Вернусь уже на днях. Как ты?» «Дия приехала. Так что я уже не одна». Он отвечает почти сразу. Словно ждал моего ответа. «Правда приехала? Это отличная новость. Цените друг друга». «Ценим», — печатаю я. «Ты как?» «Нормально, — отвечает он. — Скучаю». «Я тоже».

***

Утро начинается с того, что Дия включает музыку на полную громкость в восемь часов. Теперь в моей голове играет что-то попсовое и слишком ритмичное, мой мозг пытается синхронизироваться с басом, но безуспешно. — Это чтобы ты знала, что я проснулась, — говорит она, когда я выползаю из спальни с лицом, которое наверное, выглядит как «я готова тебя убить, но ещё слишком сонная, чтобы это сделать» и я даже не пытаюсь скрыть свое состояние. — В Элленсбурге мы так не делали, — хриплю я, падая на диван. — В Элленсбурге мы жили по-другому, а в Остине по-новому. — Она протягивает мне кружку с кофе. — Держи, сегодня у тебя много дел. — Каких? — Во-первых, ты должна написать пост про тако, который обещала своему заказчику. Во-вторых, ты должна поехать с той девушкой, которая хотела, чтобы ты помогла ей с расследованием. Как её? — Герса. — Точно! И в-третьих, мы идём смотреть, что там за странный сосед, дурманит тебя своими глазами... — Он не дурманит на меня, — перебиваю её я. — Он меня игнорирует, прямо противоположность дурмана, это как если бы меня поливали холодной водой, но без самой воды. — Это называется «привлекать внимание противоположным способом». — Дия садится на подоконник и болтает ногами. — Я знаю эту тактику, сама так делала, когда хотела, чтобы кто-то обратил на меня внимание. — И что, работало? — Никогда, — честно признаётся она. — Но я надеялась. Знаешь, когда человек не обращает на тебя внимания, ты думаешь «А что, если он на самом деле мечтает о тебе, но боится подойти?», а потом оказывается, что он просто не замечает тебя, потому что ты для него такая же, как тот стул в углу. — Спасибо за утешение. — Пожалуйста, — отвечает она с улыбкой. Дия умеет делать так, что даже самые глупые вещи кажутся нормальными. Я слушаю, как она рассказывает, что ей снилось, будто она танцует на крыше в обнимку с фонарным столбом, а потом она проснулась от того, что упала с дивана. — Ты серьёзно упала с дивана? — переспрашиваю я, пытаясь не поперхнуться. — У меня там диван узкий, — защищается она. — Конечно, — хихикаю я себе под нос. После завтрака я сажусь за ноутбук. Сегодня мне нужно дописать статью про лучшие тако в Остине. Это та статья, которую я откладывала уже три дня, потому что страдать и смотреть в окно казалось более продуктивным занятием. Я смотрю на экран, но слова не хотят складываться в предложения. Дия сидит на диване, листает телефон и периодически комментирует фотографии, которые видит в ленте, я чувствую, как её комментарии отвлекают меня, но я не хочу, чтобы она замолкала. Параллельно статье я гипнотизирую телефон, взвешивая в голове, стоит ли звонить прямо сейчас или можно подождать еще немного, но если выбрать второй вариант, то к завтрашнему утру придумаю ещё тысячу причин не звонить. Я уже знаю себя, поэтому я просто нажимаю кнопку вызова, точнее палец сам делает это, пока мой мозг ещё пытается придумать оправдание. Герса отвечает после второго гудка и я слышу в её голосе такую бодрость, что мне становится почти обидно за себя и свою хроническую усталость. — Эва! Я так рада, что ты позвонила! — Привет, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал не так сонно, как я себя чувствую. — Расскажи мне подробнее про «Лазурь». Что ты уже знаешь? — О, это длинная история, — начинает она и я почти слышу, как она устраивается поудобнее, готовясь к монологу. — В общем, у меня есть информация, что они используют препараты с истекшим сроком годности. Одна клиентка, Джессика, пришла к ним на процедуру и у неё началась аллергическая реакция. Она хотела подать в суд, но ей предложили деньги в обмен на молчание. Джес согласилась, конечно, потому что кто откажется от денег, правда? Но через месяц её состояние ухудшилось и она пошла к другому врачу, тот сказал, что препараты были не только просроченными, но и скорее всего поддельными. — Поддельными? — переспрашиваю я. — То есть, они не просто просрочка, а фальшивка? — Именно! — Герса говорит так, будто я только что подтвердила её самую гениальную теорию. — И это не единичный случай. Я проверила несколько других жалоб в сети, и везде одна и та же схема. Клиенты приходят, им делают процедуру, через пару дней начинаются проблемы, а салон либо отмазывается, либо предлагает деньги. — Звучит как организованная схема, — задумываюсь я и замечаю, что Дия отрывается от телефона и смотрит на меня с любопытством. — Да, Эва! — Герса почти кричит от восторга. — Поэтому мне нужна помощь. Я хочу собрать доказательства, но ты не обязана идти со мной прямо туда, просто можешь помогать с текстом и организацией. Твоя работа информация, а я та, кто будет собирать материал. Вместе мы сможем помочь людям. — Хм, — я делаю паузу, чувствуя, как Дия смотрит на меня с таким видом, будто она уже знает, что я скажу. — Эва, ты там? — голос Герсы становится чуть настороженнее. — Да, я здесь, — говорю я, бросая взгляд на Дию, которая кивает с видом "я же говорила". — Я согласна, но я тоже буду с тобой, вдвоём как-то спокойнее. — Отлично! — Герса говорит с таким энтузиазмом, будто я только что согласилась на прыжок с парашютом. — Я собираюсь и еду за тобой. И Эва… спасибо. Ты не представляешь, как это важно! — Представляю, — тихо говорю я и кладу трубку. Дия смотрит на меня с подозрительным прищуром. — И что это было? — спрашивает она. — Это было то, что ты называешь «началом приключений», — язвлю я. — Значит, мы согласны, что я гений и что без меня ты бы никогда не решилась на это. — Я бы не сказала «никогда», скорее «не в ближайшее время». Я снова ныряю за ноутбук. Пальцы бегают по клавиатуре быстрее, чем обычно. Слова складываются в предложения сами собой. Остинские тако, соусы, начинки. Закончив, я отправляю статью не перечитывая. Надеюсь, что там нет никаких ошибок, потому что если есть, я не хочу об этом знать.

***

Ненавижу салоны красоты. Всегда ненавидела, ведь это какая-то инквизиция для кошелька и нервов, только вместо дыбы кресло, а вместо палача девица с идеальным маникюром, которая смотрит на тебя с таким сочувствием, будто ты явилась не на стрижку, а на собственные похороны. Еще они заманивают тебя в кресло, похожее на стоматологическое и начинают пытать навязчивым интересом к твоей личной жизни. «А вы давно не обновляли цвет?», «А что муж говорит?», «А вы планируете детей?». Жуть, но Герса была убедительной, черт бы её побрал. Она ворвалась в мою жизнь, или вернее в мою прихожую, в три часа дня и я сразу поняла, что мне конец. Я даже не смотрела в глазок, цокот её каблуков разносился по коридору с такой уверенностью, будто она шла не в мою тесную студию, а на собственный звездный час. Открываю дверь, Герса одета в платье цвета слоновой кости и туфли на шпильке, которые стоят больше, чем моя аренда за два месяца. Волосы лежат шикарно, будто их укладывал целый отряд стилистов. Я смотрю на себя в зеркало в прихожей. Джинсы и белая рубашка, чувствую себя как бездомная кошка, которую случайно пустили на выставку породистых. Герса одаривает меня улыбкой, от которой у меня начинают болеть скулы в ответ, я просто не умею так улыбаться. — Ты готова? — спрашивает она. Снова смотрю на себя в зеркало. Минимализм во всем, который на самом деле просто отсутствие денег на что-то более внушительное или самого вкуса. — Почти, — говорю я, поправляя сумку на плече. — Думаю, мне стоит надеть что-то более… дорогое? Герса окидывает меня взглядом, вижу как она мысленно оценивает каждую деталь. — Ты выглядишь отлично, — говорит она, и я надеюсь, что она не врёт. — Ты не должна выглядеть так, будто идёшь на светское мероприятие. Тебе нужно выглядеть как человек, который хочет сделать процедуру. — А если они поймут, что я не клиентка? — начинаю волноваться я. — Если они увидят, что я не такая, как их обычные посетительницы? — Ты будешь просто девушкой, которая хочет стать красивее, — искренно улыбается она. — Это самая убедительная роль в мире, ведь все женщины хотят стать красивее, даже если они уже красивые. Господи, да если бы все женщины, которые хотят стать красивее, были похожи на меня, салоны красоты давно бы переквалифицировались в психологические центры. Я открываю рот, чтобы возразить, но слышу голос Дии из гостиной: — Ты просто скажи ей, что боишься, что доктор окажется красивее тебя и тогда всё встанет на свои места. — Я не боюсь, что он будет красивее меня! — начинаю беситься я, чувствуя, как щёки начинают гореть. Боже, ну зачем она это говорит при Герсе? — Ага, — тянет Дия с явным сарказмом. — Именно поэтому ты уже третью минуту не можешь выйти из дома. — Твоя подруга права, Эва, — подхватывает Герса. — Ты слишком много думаешь. Я закатываю глаза, но в этом жесте нет злости. Дия сидит в гостиной с кружкой кофе в руках и ухмыляется так, будто смотрит лучшее шоу на свете. Она явно наслаждается происходящим больше, чем я, а я, между прочим, главное действующее лицо этого цирка. — Не волнуйся, — подмигивает мне подруга. — Если что я вызову полицию, или приду сама, или приведу твоего соседа. — Дия! — шиплю я. — Ну что? — она делает невинный вид. — Он же у нас такой серьёзный, с таким лицом он сразу наведёт порядок. — Дия! — повторяю я с нажимом. — Ладно-ладно, — она поднимает руки вверх. — Я просто пошутила. — Твои шутки, как оружие для моих нервов, — говорю я, уже застёгивая сумку. — А ты моя самая любимая мишень, — отвечает она заливаясь смехом. Герса наблюдает за нами с лёгкой улыбкой. — Я уже понимаю, почему ты согласилась, — говорит она. — Потому что я просто не умею отказывать, — уточняю я. Ведь это правда. Я всегда соглашаюсь на то, что меня пугает, просто потому что не могу сказать «нет», и это наверное, моя главная проблема, но я научилась превращать её в шутку, чтобы не чувствовать себя такой уязвимой. Герса улыбается шире, её глаза загораются интересом. — Ну, это тоже талант. Умение соглашаться на то, что тебя пугает. Многие не умеют, а ты вот так просто. Может быть, она права. Может я действительно могу использовать свою неспособность отказывать в своих интересах. — Идём, — зову я Герсу за собой, делая шаг из квартиры. Я ещё не знаю, чем это закончится, но надеюсь хотя бы отсутствием побоев за нездоровый интерес к местной медицине.