Тихое озеро

— Когда я относил атаме, — говорил Ацуши, — и уже собирался уходить, крышка сундука открылась и с грохотом ударилась о стену. Дазай скептически приподнял левую бровь и посмотрел на Ацуши. Он лишь кивнул на сундук и негромко произнёс: — Этот сундук? — Да. — Ты сам видел? — Нет, я стоял спиной. Услышал грохот. А когда обернулся, крышка была поднята, а в воздух поднялось облако пыли. — Жесть, — протянул Ники и передёрнул плечами. Дазай подошёл к сундуку и заглянул внутрь, затем поднял взгляд вверх и провёл пальцами по стене. — Здесь был гвоздь, — произнёс он и склонился над сундуком. — Он выпал. На нём что-то висело. Вероятно, эта старая дощечка. Дазай извлёк из сундука деревянную дощечку и перевернул её другой стороной. На потемневшей от времени поверхности были выжжены глаза — неровные, с тёмными очертаниями, словно их выжигали в спешке. — Жесть, — снова протянул Хэммик, разглядывая дощечку. — Почему ты думаешь... — начал Ацуши, но Дазай его перебил: — Она лежала сверху. С обратной стороны выемка от гвоздя. Вы же осматривали сундук с Чуей. Видели её раньше? — Нет, кажется… Но и на стене я её не видел. А ты видел, Чуя? — Ацуши перевёл взгляд на Накахару. Тот пожал плечами. — Нет, вроде, — он подошёл к Дазаю и провёл пальцами по дощечке — пыльная. — Мы могли не обратить на неё внимания. Он взял дощечку в руки и приложил к стене. — По цвету не отличается от стены. — А ты что, оставил сундук открытым? Чуя снова пожал плечами. — Я не помню. Дазай вытащил из сундука несколько книг и положил их на пол. Затем открыл фолиант и пролистал пожелтевшие страницы, написанные от руки разными почерками. На одной он задержался. Там была изображена перевёрнутая пятиконечная звезда. Внутри — человек. Он был вписан в неё слишком точно: вниз головой, с раскинутыми руками и ногами, каждая из них приходилась ровно на угол звезды. В местах, где линии пересекали тело, были отмечены тёмные точки. Лицо человека не было прорисовано. Дазай нахмурился, пытаясь разобрать слова. К нему подошли Эндрю вместе с Нилом и заглянули в книгу. — Это латынь, — произнёс Нил. — Да, — кивнул Дазай. — Но не совсем. Я изучал латынь, но часть текста мне непонятна. Некоторые фразы и части предложений написаны на каком-то другом языке. — Точно, — сказал Эндрю. Он присел рядом с Дазаем и ткнул в одну из строк пальцем: — Греческий, а это… — он спустился немного ниже. — Древнеанглийский. Это латынь? — спросил он, сдвигая палец выше. — Нет, — ответил Нил. — Я не знаю, на каком языке написаны эти слова. Эндрю наклонился чуть ближе к книге, вглядываясь в текст. — Тут кусками, — сказал он. — Словно кто-то собирал это из разных источников. Нил провёл пальцем по строкам, тихо читая вслух: — «…corpus in figura clauditur…» — он нахмурился. — «Тело заключается в фигуре». Дазай едва заметно усмехнулся. — Уже звучит многообещающе. Нил перевёл взгляд ниже. — «…ut mens non fugiat…» — пробормотал он. — «Чтобы разум не смог уйти». Он на мгновение замер. — Это не призыв, — тихо сказал Нил. — Это… удержание. Дазай перелистнул страницу. Бумага тихо зашуршала. — Или фиксация, — добавил он, возвращаясь на прежнюю страницу. Эндрю ткнул пальцем в один из абзацев. — Тут греческий. Он прищурился. — «δεῖ δεσμεύειν…» — прочитал Миньярд и запнулся. — «Нужно связать…» или «закрепить». — Кого? — спросил Нил. Эндрю чуть повёл плечом. — Не сказано. Или… — он провёл пальцем дальше, — здесь пропуск. Дазай наклонился ближе. — Пропуск? — Нет, — нахмурился Эндрю. — Слова есть. Но они… — он поморщился, — буквы вроде бы греческие, но я не понимаю смысла написанного. Как будто... просто набор букв. Нил взглянул на строку ниже. — Тут тоже непонятно. Это не латынь, — тихо сказал он. — И не древнеанглийский, — добавил Дазай. — Ты тоже его изучал? — ведя пальцами по странице, спросил Эндрю. — Да, — коротко ответил Осаму. На секунду повисла тишина. Нил прочитал часть следующего абзаца: — «…in punctis quinque…» — он прочистил горло. — «В пяти точках». Нил поднял взгляд. — Это про звезду. Эндрю кивнул. — Пять углов. Руки, ноги… и голова. — «…caput deorsum…» — продолжил Нил, и его голос стал тише. — «Голова вниз». Дазай на секунду задержал взгляд на рисунке. — Совпадает. Эндрю резко провёл пальцем по следующей строке. — А вот тут опять эта хрень. Он нахмурился. — Часть слов мне понятна, а другая — нет. Словно… — Эндрю замолчал. — Что? — спросил Нил. Эндрю медленно покачал головой. — Словно это… — он помедлил, — описание. — Описание чего? — тихо спросил Дазай. Эндрю ответил не сразу. Он снова посмотрел на строки. — Состояния, — наконец сказал он. — Или… процесса. Нил коснулся рукой страницы, ощупывая её, будто хотел ощутить буквы на физическом уровне. — Тут дальше снова латынь, — сказал он. — «…porta aperitur…» — «открывается дверь». Дазай усмехнулся, но в его голосе не было веселья: — Конечно. Куда же без этого. Нил дочитал строку до конца, но уже про себя. — Что там? — спросил Эндрю. Нил выдержал паузу. — «…sed non clauditur…» — тихо произнёс он. — «Но не закрывается», — перевёл Дазай. Всё замолчали, а тишина в комнате словно стала гуще. — Кто-то открыл дверь, которую нельзя закрыть, — подытожил Нил. — Отлично, — сказал Эндрю и резко закрыл книгу, почти раздражённо. Он поднялся на ноги. — Серьёзно? — усмехнулся Дазай. — Здесь так написано, — произнёс Нил. — Да. Тут есть описание какого-то сатанинского ритуала. Но кто сказал, что ритуал был проведён или что он вообще работает? Ацуши стоял побледневший, широко распахнутыми глазами глядя на фолиант. Рюноске хмыкнул, подошёл к окну и уставился на улицу. Ники пожал плечами, но никак не прокомментировал ситуацию. — Действительно, — заговорил Чуя. — Никто не знает, проводился ли этот ритуал. Я тоже замечал странности в доме, но дом старый, тут почти постоянно слышатся скрипы и шорохи… Да, это кажется жутким, мы можем себя накручивать. — Рене вчера ночевала в моей комнате, — заговорил Ники. — Лично я не замечал странностей. Но она проснулась от грохота, а верхний ящик в комоде оказался выдвинут. — Мы слышали вчера с Рюноске шаги над головой, — ухватился за его слова Ацуши. — Потому и поднялись на чердак. Но здесь не было чьих-то следов, хотя на полу лежал толстый слой пыли. А потом я видел какие-то силуэты между деревьями в лесу. — Так, всё, хватит, — сказал Дазай, закидывая книги обратно в сундук и закрывая крышку. — Здесь полно странных старинных вещей, и всё это безумно интересно, может быть, даже жутко. Но пойдёмте вниз. Дазай первым поднялся на ноги и подошёл к люку. Эндрю остановился у полки с книгами и взял одну из них. На вид она была старой, но, в отличие от фолианта, оказалась не рукописной. Открыв её на середине, Эндрю увидел ещё одну пентаграмму, похожую на ту, что была изображена в фолианте, но без человека внутри. Язык оказался незнакомым. Сзади подошёл Нил и заглянул в книгу через плечо Эндрю. — Это не латынь, — произнёс он. — И не греческий, и не древнеанглийский. Вообще буквы какие-то странные, словно не буквы, а символы. Ацуши взял с одной из полок старую колоду карт Таро. Карты оказались очень пыльными и выглядели так, словно их рисовали вручную. Они были небольшими, плотными, с потемневшими от времени краями. Рисунки на них выглядели грубо, кустарно: чёрные линии местами расплывались, словно чернила не до конца просохли.. Фигуры казались неправильными — непропорционально длинные руки, застывшие лица, пустые глаза. Ацуши разложил карты веером на столе картинками вверх. Заметив их, Эндрю положил книгу на место и вытащил одну карту. На ней был изображён человек вниз головой, его тело вписывалось в пятиконечную перевёрнутую звезду. Под ней была надпись от руки. — Знакомая картинка, — сказал Эндрю. — Нил, это, кажется, латынь? Нил подошёл к Эндрю и вытащил карту из его руки. — Да. «Vinctum», — прочитал он. — Но здесь ошибка. Самое близкое по смыслу слово — «Vinctus» — «Связанный». — Ошибка? Почему здесь ошибка? Дазай подошёл к столу и посмотрел на карту в руках Нила. — Видимо, тот, кто рисовал эту колоду, не очень дружил с латынью, — предположил он и взял со стола ещё две карты. На одной из них была изображена чёрная фигура без лица, окутанная дымкой, с руками, вытянутыми перед собой. На заднем фоне — тёмные силуэты деревьев. Внизу надпись: «Umbra Vincit». — Тень побеждает, — сразу же перевёл Дазай. На карте в центре был изображён источник света в виде светящегося ока, вписанного в перевёрнутую пентаграмму. Вокруг — тёмные узоры, по углам — черепа и свечи, как замкнутый круг. Внутри самого окна была видна тёмная воронка. Создавалось ощущение, что свет не исходит наружу, а уходит в неё и исчезает. Внизу надпись: «Luxfracta». Буква «u» была слегка раздута и больше напоминала «v». — Сломанный свет, — озвучил Дазай. Нил взял ещё одну карту. На ней был изображён человек, обвитый змеями, на фоне падающих звёзд и разломанной цепи. — «Fatum…» — прочитал Нил и добавил: — «Судьба…» В конце многоточие, будто надпись подразумевает что-то ещё. На следующей карте была открытая бездна, из которой вырывались руки и лица в попытке выбраться наружу. Внизу — черепа и непонятные символы. А ещё ниже — надпись: «Infernvs…» — Ад… — произнёс Дазай. — В современной латыни звучит как Infernus. Но в эпиграфике или старых манускриптах встречается написание «Infernvs». Дазай сложил карты в стопку, но не положил их на место, а засунул в карман. Он снова подошёл к люку, затем обернулся и произнёс: — Чуя, положи атаме туда, где взял. — С какой стати? — вскинулся тот. — Тебе карты можно брать, а мне атаме — нет? — Я хочу изучить эти карты. Они вызывают любопытство. Потом я верну их на место. Накахара вздёрнул подбородок и фыркнул. — Чу-уя, — протянул Дазай. — Ладно, — буркнул тот и вытащил из кармана клинок. Он подкинул его вверх и поймал за лезвие, затем положил на одну из полок. — Доволен? — Да, — кивнул Дазай. — Идёмте вниз. Он откинул крышку люка и первым спустился по лестнице, за ним последовали остальные. Ацуши отделился от них и зашёл в ванную: ему приспичило по нужде. Сделав свои дела, он подошёл к раковине и открыл воду, чтобы помыть руки. После посещения чердака на коже неприятно ощущалась пыль, а в носу свербило. Ацуши высморкался и плеснул водой в лицо. Поднял взгляд вверх и обомлел: в зеркале отражалась не ванная и не он, а какой-то длинный мрачный коридор, которому конца и края не было видно. Он словно уходил в бесконечность. Неожиданно картинка подёрнулась дымкой, будто кто-то напустил пар. Он потянулся из зеркала, скользя и изгибаясь, почти касаясь Ацуши. Потом туман резко рассеялся, и на Ацуши уставилась какая-то женщина. Ее волосы, грязно-рыжие и спутанные, казались живыми и извивались, как змеи. Она была одета в какое-то платье с глубоким вырезом, но само платье больше напоминало грязную мешковину. Женщина упёрлась обеими руками в зеркало. Её рот раскрылся неестественно широко, почти на половину лица, а взгляд заскользил по комнате, не фокусируясь на чём-то конкретном. Потом она снова посмотрела на Ацуши и завопила так громко, что у него заложило уши. Он ощутил её зловонное дыхание и почувствовал, как волосы взметнулись вверх и резко опали. В лицо ударил ледяной ветер, сжимая сердце, словно в тисках. Ацуши заорал, наверное, громче, чем та женщина. В ужасе он отскочил назад, ощутив, как трясутся руки и бешено колотится сердце. Он рванул к двери, но та оказалась заперта. Нет, не на щеколду — будто кто-то запер её снаружи. Ацуши принялся дёргать дверную ручку и колотить в дверь, но она не поддавалась. Он обернулся и заорал ещё громче, когда увидел, как из зеркала вылезла рука, будто скользя сквозь стекло. Суставы неестественно щёлкали, а пальцы сгибались под невозможными углами. Один из них указал прямо на него. Ацуши замотал головой, не веря в происходящее. Его ноги ослабли, подкосились, и он осел на пол, опершись спиной о дверь. — Чего тебе надо?! — в отчаянии выкрикнул он, но ответа не услышал. Женщина высунула из зеркала голову, и Ацуши заметил, как на её лице проступают трупные пятна. Глаза призрака помутнели, под ними пролегли синяки, а шея вытянулась и на ней проявилась синюшняя полоса, словно от удавки. Воздух вокруг пах серой и гнилью. — Нет, — Ацуши замотал головой. Его сердце буквально ушло в пятки, а всё тело дрожало, как осиновый листок на ветру. Неожиданно Ацуши вывалился в коридор. Он был настолько напуган, что даже не услышал, как со скрипом открылась дверь, и упал на спину. — Что случилось? — спросил Рюноске, обеспокоенно глядя на него сверху вниз. — Почему ты кричал? Ацуши указал пальцем на зеркало, его палец дрожал. Рюноске заглянул в комнату, но ничего странного не увидел. Он сделал шаг внутрь, но Ацуши вскочил на ноги и схватил его за руку. Резко дёрнул на себя, не позволяя войти. — Не входи, — тихо, но уверенно произнёс он. — Да что случилось? — не мог понять Акутагава. Ацуши потянул его за собой. — Там призрак. Это ужасный дом, Рюноске. Он просто кишит призраками. Нам нельзя здесь оставаться. Мы все умрём. — Что ты несёшь? — спросил Акутагава. Он видел, что Ацуши напуган, но поверить в призраков не мог. — Пойдём отсюда, скорее, — взмолился Ацуши и снова потянул Акутагаву за руку. Он был бледным, как стенка, а в глазах застыли слезы. — Слушай, Ацуши, — Акутагава взял его за плечи и посмотрел в глаза. — Для начала ты должен успокоиться и объяснить мне, что ты увидел. — Там был призрак женщины. В зеркале. А потом она выбралась из него. Я знаю, она хотела причинить мне вред. Рюноске с сомнением посмотрел на Ацуши, затем произнёс: — Ладно, пойдём вниз к остальным. Там всё расскажешь.