Banli (CB&Lix)

      «В свои шестнадцать лет я верил, что был проклят.»       «Неожиданно, да? Проклятие заключалось в бесконечно повторяющемся цикле. Если мой день начинался хорошо, то заканчивалось оно всегда плохо и наоборот, — стоило началу дня идти наперекосяк, как вечер переходил в умиротворённое русло. Обычно я лишь отмахивался. Ну, с кем не бывает, правда? Это просто был один из очередных дурацких дней, которые мне нужно было пережить подростком.»       «Так я думал, когда утром проснулся в постеле парня, которого любил пять лет. Идеальное начало. Настолько идеальное, что Вселенский закон не мог разрушить мой самый счастливый день после бурного секса…» — «Я точно упал в бездонную пропасть, ложно завидев на дне яркий свет. Словно Вселенная давала мне фальшивые надежды каждый раз, когда я пытался изменить свою судьбу..», — прошептали губы, пока карие глаза увлечённо выхватывали строчки слегка выцветившей страницы.       «Каков был шанс стать отвергнутым своей любовью всей жизни, получив на память видеокассету с записью нашей первой ночи, снятым со всех ракурсов, от начала и до конца, пока из уст лилась волна бреда, вроде слащавых речей из старых фильмов про вечную любовь?.. Я правда был проклят. Но не Вселенным. Это был яд, ползающий по стенкам моего сердца. Жалкая любовь, что…» — Ёнбок!       Вдруг сузившийся мир резко расширяется, вновь улавливая шуршание вентилятора из далёкого угла. Карие глаза поднимаются с текста выше, по-началу моргая от солнечного света, поступающего с окна, что успело напомнить ему о своём местонахождении. Пальцы закрывают книжку с потрёпанной тёмно-синей обложкой, не удосуживаясь вставить закладку. Вторая рука приподнимается к лицу и поправляет упавшую блондинистую чёлку за ухо, пока парень наблюдал за бежавшим к нему другом. — Ён… бок! Ён… Ёнбо… — Он тут же сгинается пополам, опираясь одной рукой в колено, а в другой — сминая непонятный жёлтый листок. — Чонин, ты чего бежишь в библиотеке? — Голос Ёнбока прозвучал озадаченно, для него странно было видеть его таким задыхающимся от бега. — Смотри!       Жёлтый лист резко впечатывается в грудь блондина, отчего поначалу он вскакивает. Книга откладывается на стол, Ёнбок раскрывает сложенную бумагу, оказавшаяся рекламным флаером. Взгляд быстренько проходится по началу, но тут же увидев знакомую комбинацию букв, глаза Ёнбока округляются, чуть ли не вылетая из орбит. — У твоего любимого писателя в торговом цен… — Подписанная книга от СВ?! — Разносится громкий, басистый крик на целое крыло библиотеки, собирая взгляды всех прерванных читателей на себя. — Да ещё и «Лжец»?! Чонин, ты хоть знаешь как я его… — Я уже наслушался того, как ты его обожаешь, — фыркает друг, закатывая свои лисьи глаза, наконец отдышавшись. — Небось даже отсосать готов? — Эй! — Согнутый кулак легонько бьёт по плечу темновласого. — Он для меня не… — Да похер мне! Ты же в любом случае хотел добыть автограф этого твоего легендарного анонима? Вот твой шанс, — Чонин указательным пальцем тыкает на флаер. — Только минус один есть. — Какой? — Ограниченый тираж. А зная, что это популярный автор, то все книжные черви туда соберутся раньше тебя, — он покачал головой, указывая на листок в руках друга, — разве что, если ты поучаствуешь в этом маленьком конкурсе писательства и получишь пропуск участника, то проникнешь внутрь раньше. Как раз в один день проходят.       Карие глаза опускаются ещё ниже, выхватывая даты конкурса начинающих писателей для взрослой аудитории. Ёнбок тут же вздыхает с тяжестью, откладывая флаер на стол рядом с книгой. — Я даже не знаю… Никогда в таком не участвовал. И я… — Не парься, я уже отправил твою книгу. — ТЫ СДЕЛАЛ ЧТО?!       Голос в очередной раз сбил тишину священного места, только в этот раз на весь этаж, кто-то даже в ответ крикнул заткнуться, что было проигноренно из-за шокирующей новости. — Да я же знаю, что ты будешь тянуть до последнего, а потом полночи ныть мне, что ничего не сделал, — развёл руки Чонин, говоря одними фактами. — Ты же пойдёшь только за автографом, значит конкурс не так важен. — Ты! Ты представляешь, что сделал? — Ёнбок всё ещё не веря, перешёл на шёпот. — Да это же целая номинация! Она же проводится от издательства «Редлайн», — парень провел руками по лицу, испытывая тревогу, — та самая где, где издаётся CB! Что, если и он прочитает её?! — Ёнбок, успокойся. Ты его даже в лицо не знаешь, — Чонин сжал его плечи. — И неужели ты думаешь, что среди сотни других работ, твоя окажется самой худшей и сам этот СВ решит при всех раскрыть своё лицо, бросаясь в тебя помоями? — Но… — Никаких «но»! Господи, у вас писателей дохрена таланта, а неуверенность будто плата за него! — Лисьи глаза удручённо пялятся на веснушчатое лицо, понимая сколько ещё поддерживающих слов ему придётся говорить. — Поверь мне, твоё «Вишнёвое сердце» одно из лучших работ, которые я прочитал! А от «Аокигахары» у меня до сих пор паранойя по тропинкам в парке ходить!       Плечи блондина опустились, смирившись с ситуацией. Чонин был прав, вряд ли среди сотни работ именно его окажется самым худшим. И тем более — лучшим. Мысль любой ценой заполучить подписанную книгу от любимого писателя была настолько искушающей, что навязчивые мысли встали на второй план. К тому же, такой опыт будет полезен и ему. Кому не захочется узнать мнение профессионалов о книге, в которую ты вложил душу, пусть даже если они укажут на суровые ошибки? Выдохнув, Ёнбок сам себе кивнул, а от этого вида Чонин наконец смог расслабиться. — Ладно. Лишь бы автограф получить… — Эй, раз такое дело, то может ты получишь один из трёх призовых мест? Ты же хорошо пишешь. — Скажешь тоже. Я в «Вишнёвое сердце» так много сцен хотел вписать, но по неопытности даже не смог довести до идеала, — парень кусает изнутри щёку. — Хотя вышло и правда не плохо, мне понравилось то, как я описал встречу героев, спустя годы. — Вот и думай о хорошем. Ты кстати вчера писал про новую идею. И как она? — О, слушай, как раз хотел рассказать тебе…       Личные вещи быстрыми движениями собираются обратно в рюкзак, закинув лямку на одно плечо. Парень с веснушками, определённо схватившись за удобный момент, рассказывает про свою очередную идею, сюжет которого был доведён не до конца, однако придуманная история и первый черновой вариант ему так запали в душу, что ни о чём другом он не мог думать. Чонин по началу вслушивается, иногда приподнимает брови, не совсем улавливая до конца мысли писателя и задавая вопросы для уточнения, — друг часто опускал важные детали при рассказе, так как они уже крутились в его голове как общеизвестный факт, не имея понятия о том, что и такой ключевой информацией стоило.       Ёнбок искренне был благодарен Чонину. Пусть они и учатся на разных кафедрах, но общего у них было намного больше. Чонину не особо нравилось читать ради сюжета или же какой-то информации. Для него не имело смысла как-либо заставлять это делать для себя. Но сам себе удивившись, ему понравилось анализировать вместе с Ёнбоком различные поступки персонажей книг, обсасывать несостыковки и ловить ошибки в контексте, потихоньку вливаясь в мир книг, в котором Ёнбок оказался за долго до начала университета. Он часто находил блондина в библиотеке с книгой в руках, подчёркивающего маркерами понравившиеся части. Ради него Чонин согласился читать его черновые варианты и честно признаться, ему нравилось видеть сам процесс работы у друга, словно это раскрывало ту значимую предысторию о написании работы, таящейся за авторами книг.       Уже в автобусе разговор медленно перетёк к приёмам, которые Ёнбок выделил из пару троек интервью, обязательно упоминая, что у его любимого автора ему тоже удалось это уловить. Парень с лисьими глазками вздыхал, совершено точно не понимая именно это проявление обсессии к анонимному автору. Нет, и он читал работы СВ, они также вызвали у него некий отклик. Однако Чонин был не настолько ими поглощён, для него эйфория от книг рассеивалась довольно быстро, оставляя приятное воспоминание где-то в закромах души. Видимо, для Ёнбока он имел некий сакральный смысл. Настолько, что наполненый гулом и чужими голосами автобус не были проблемой, разговор друга продолжался так, как будто вокруг не существовало никого другого.       Транспорт медленно останавливается. Двери с шипением разомкнулись. Ёнбок, обрывая свой поток слов, поторопился и шагнул на остановку, машинально махнув в ответ другу, прежде чем автобус снова тронулся с места. Шум мотора растворился где-то впереди, оставив после себя только холодный воздух и редкие шаги прохожих. Вздохнув по больше кислорода после долгого общения, ноги развернулись и понеслись в сторону дома.       Дверь с глухим стуком закрывается. Небольшая квартира студия окутана запахом хвойного леса, исходящий из маленьких освежителей воздуха, подключённых к розетке. Ёнбок тут же плюхается на кровать с серыми простынями, оставляя у под ног свой рюкзак. Сегодня он немного устал, да и ел предельно мало. Почувствовав сухость в горле, парень вновь приподнимается на ноги, идёт в сторону холодильника, ища в ней бутылку воды, оставленную охладиться. Параллельно карие глаза высматривают любую пищу, но внутри холодильника разве что приметным было лишь недоеденное кимчи. Ёнбок вздыхает. У него где-то в шкафу точно завалялась пачка рамёна.       Проходит время, прежде чем веснушчатый успевает приготовить себе что-нибудь и садится, достав из рюкзака книгу с тёмно-синей, особо незамысловатой обложкой. Пальцы открывают нужную страницу, даже не листая или пробегая глазами по тексту. Он тут же находит то место, на котором оборвал чтение, словно каждая строчка, каждый знак был написан самим Ёнбоком. Эта была его любимая книга.       «Жалкая любовь, что застилала мои глаза, проникая глубже, словно заражение. А разум кричал. Неистово. «Остановись! Не делай этого!». Он твердил мне, что он играется со мной. Однако я был настолько влюблён, что был готов вырвать своё сердце и подарить всего себя ему.»       «Я рыдал под грязные звуки, записанные на кассету, не смея поднять глаза и видеть своё же лицо, смущённое и болезненное выражение, получающее тонну толчков в самой отвратительной позе, не предполагая, чем это всё закончится. И не хотел. Кому какое дело, чем всё закончится, когда ты находишься под желанным телом, вбиваемым в мягкую постель, ощущая как его руки блуждают по тебе, а где-то ниже в сокрытом месте темп усиливается? Я был готов на всё. Терпел унизительный секс, удушения, укусы, боль, что расползалась по мне, в ожидании получить обещанное удовольствие…»       «Я не чувствовал блаженства. И только спустя двух ночей рыдания под кассету меня осенило, что то было не актом взаимной любви, где мною любимый парень вытворял со мной свои грязные фантазии, якобы, из-за пылкой нетерпеливости. Мои глаза, зудящие от слёз осмели посмотреть на изображение в экране моего проигрывателя. Его глаза ни на секунду не показывали и толику любви.» — «Это был не секс. Меня изнасиловали…» — Карие глаза с грустью забегали по комнате, вычитывая вслух последнюю строчку главы.       Это была грустная история. Даже трагичная, грязная. Ёнбок не смог заставить себя читать постельную сцену, описанную после. Никогда не мог. Он возвращался к ней только после того, как успокоит себя от полный боли рассказа героя.       Челюсть стискивается, улавливая под сердцем чувства героя. Именно поэтому это его любимая книга. Именно поэту CB стал его любимым писателем. Каким талантом обладал автор, раз смог передать через текст такую бурю эмоций? Ёнбок и сам хотел бы писать также. Для писателя нет большей радости, когда читателя трогает его сюжет, его слог, мысли и всё это помогает кому-то пройти через тяжелые периоды в жизни.       Непонятно только одно: почему эту книгу сняли с продаж? Даже не так, её существование словно удалили из жизни. Ёнбок над этим в своё время много думал и пришёл к выводу, что характер написания довольно тяжёл для восприятия и возможно редактура отменила его из-за жестких правил цензуры, ведь история была о сексуальном домогательстве над несовершеннолетним. Хотя описание постельной сцены не была настолько уж и откровенно расписанной. И это несмотря на то, что у CB сейчас работы намного изощрённее. Возможно, в принятии решения могло сыграть также и резко нарастающая популярность. Многие авторы могли удалить прошлые работы просто потому что они могут сказаться поскудно на их репутации.       Но Ёнбок не печалится за этот счёт. Как бы эгоистично то ни было, он безумно рад быть, возможно, единственным обладателем этого издания. Это заставляет его чувствовать себя особенным. Словно сам автор протягивает руку и помогает ему писать и совершенствоваться.       Телефон в кармане издаёт вибрации, отчего блондин резко отрывается из внутреннего мира. Пальцы аккуратно проводят по экрану, открывая вкладку уведомлений.       «Ваша заявка на участие принята. Подтвердите почту, чтобы получить доступ к пропуску…»       Чувство, что Ёнбок сильно пожалеет об этом, но как Чонин и сказал: вряд ли среди сотен работ именно его окажется исключением.