Я спасу тебя Нихан

Тишина в доме Сойдере была обманчивой. Нихан стояла у плиты, помешивая овсянку для детей, и прислушивалась к каждому звуку. Шаги на втором этаже. Скрип двери. Голос Кемаля, разговаривающего по телефону. Она научилась определять его настроение по интонации ещё в первый год брака. Сейчас голос был ровным, деловым — значит, утро начнётся без скандала. Сегодня повезло. Она выдохнула и положила на тарелки нарезанные фрукты. На кухню вбежала Дениз — растрёпанная, в пижаме с единорогами, с широкой улыбкой. — Мама! Я слышала, как птички поют! Можно я покормлю их после завтрака? Нихан улыбнулась, заправляя непослушный локон дочери за ухо. — Конечно, моя хорошая. Только сначала поешь. — А Бурак всё ещё спит? — Дениз забралась на стул и болтала ногами. — Он всегда спит, как медведь! — Он просто поздно вчера читал, — мягко ответила Нихан. Она не сказала дочери, что Бурак не спал до полуночи, потому что боялся. Боялся криков. Боялся, что маму снова будут бить. Он сидел в своей комнате с книгой, но не читал — просто ждал, когда в доме станет тихо. Нихан знала это. Она видела его глаза наутро — красные, уставшие, взрослые не по годам. Что я с тобой делаю, сынок? В дверях появился Бурак. Он спустился бесшумно, как призрак, и сел за стол, даже не поздоровавшись. Просто взял ложку и начал есть, глядя в одну точку. Нихан присела рядом, коснулась его руки. — Бурак, милый, ты выспался? — Да, — ответил он, не поднимая глаз. — Посмотри на меня, пожалуйста. Он поднял глаза — тёмные, как у неё, наполненные тоской. И в этот момент Нихан поняла, что её сын не просто замкнутый ребёнок. Он тоже был в клетке. И он не знал, как из неё выбраться. Сверху раздались тяжёлые шаги. Кемаль спускался по лестнице. Дениз вздрогнула и перестала болтать ногами. Бурак сжал ложку так сильно, что побелели костяшки. Нихан почувствовала, как напряжение скручивает желудок. Кемаль вошёл на кухню — высокий, широкоплечий, идеально выбритый. На нём был дорогой костюм, часы «Ролекс» блестели при каждом движении. Со стороны он выглядел как идеальный муж, отец, бизнесмен. — Доброе утро, семья, — сказал он с улыбкой, но улыбка не касалась глаз. — Доброе утро, папа! — пискнула Дениз, пытаясь улыбнуться. Кемаль подошёл к ней, потрепал по голове и поцеловал в макушку. — Как спалось моей принцессе? — Хорошо! Мне снились пони! — Пони, значит, — усмехнулся Кемаль. — Отлично. Он повернулся к Бураку. Мальчик не поднимал глаз. — Бурак, ты поздоровался с отцом? — Доброе утро, отец, — тихо сказал мальчик. Кемаль нахмурился. — Громче. Мужчина должен говорить твёрдо. — Доброе утро, отец, — повторил Бурак, сжав зубы. Кемаль кивнул, но в его взгляде мелькнуло недовольство. Он подошёл к Нихан, склонился и чмокнул её в щёку. Прикосновение было холодным и формальным. — Ты выглядишь уставшей, — сказал он, не глядя на неё. — Я нормально, — ответила Нихан, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Нормально? — Кемаль взял чашку кофе, отпил глоток. — Ты снова плохо спала? Я слышал, как ты ворочалась. — Просто не могла уснуть. Он посмотрел на неё внимательнее. Этот взгляд она знала слишком хорошо. Он что-то искал. Что-то, за что можно зацепиться. — Ты вчера долго говорила по телефону, — вдруг сказал он. — С кем? Нихан замерла. — Я ни с кем не говорила. — Не лги мне, Нихан. — Голос Кемаля стал твёрже. — Я видел историю звонков. Ты разговаривала почти час. Она вспомнила — Зейнеп. Его младшая сестра. Они говорили о детях, о школе, о пустяках. Нихан так отчаянно хотела услышать голос подруги, что позволила себе эту слабость. — Это была Зейнеп, — сказала она спокойно. — Мы обсуждали день рождения близнецов. — Зейнеп? — Кемаль усмехнулся. — Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда ты общаешься с ней. — Кемаль, она твоя сестра... — Она предательница! — рявкнул Кемаль так громко, что Дениз вздрогнула и уронила ложку. — Она вышла замуж за этого полицейского, который лезет не в свои дела! Она больше не часть этой семьи! Нихан застыла. Бурак смотрел на отца с ненавистью, которую не мог скрыть. Кемаль заметил этот взгляд. Он перевёл глаза на сына и медленно, угрожающе улыбнулся. — Что, Бурак? Хочешь что-то сказать отцу? — Нет, — выдавил мальчик. — Вот и молчи. — Кемаль отставил чашку. — Нихан, проследи, чтобы дети собрались в школу. И чтобы к моему возвращению дом был идеально чистым. Я не хочу видеть беспорядок. Он вышел из кухни, и через минуту хлопнула входная дверь. Тишина повисла в воздухе — тягучая, как патока. Дениз тихо заплакала. — Мама, почему папа такой злой? Нихан обняла дочь и прижала к себе. — Он просто устал на работе, милая. Он не хотел нас пугать. — Он всегда так делает, — сказал Бурак, глядя в тарелку. — Он всегда кричит. Ты говоришь, что это не страшно, но я знаю, что ты боишься. Я вижу, как ты дрожишь, когда он рядом. Нихан закрыла глаза. Слова сына резали больнее любого ножа. — Бурак, я... — Не надо врать, мама. — Он поднял на неё свои большие глаза. — Мы не маленькие. Мы всё видим. Мы слышим, как ты плачешь ночью. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Бурак встал из-за стола. — Я пошёл одеваться, — сказал он и вышел. Дениз всё ещё плакала у неё на груди. Нихан гладила дочь по голове и смотрела в окно. За стеклом был солнечный день, яркий и беззаботный. Птицы действительно пели. Но внутри, в её душе, было темно. Я должна спасти их. Я должна спасти нас. Мысль была всё той же — навязчивой, отчаянной. Но как?

***

Через час Нихан стояла в холле, помогая детям надеть куртки. Дениз уже улыбалась, думая о школе и подружках. Бурак стоял молча, застегнув рюкзак и глядя в пол. Нихан открыла дверь, и они вышли на улицу. Солнце ударило в глаза. Она прищурилась и вдруг увидела чёрный автомобиль, стоящий напротив их дома. Машина была незнакомой. Она стояла уже несколько дней подряд, но Нихан старалась не обращать внимания. Сегодня же ей показалось, что за тонированными стёклами кто-то смотрит на неё. Она замерла на мгновение. — Мама, ты чего? — спросила Дениз. — Ничего, — ответила Нихан и отвела взгляд. — Пойдёмте, отвезём вас в школу. Она не знала, что внутри той машины сидел человек, которого она не видела уже много лет. Человек, который ждал подходящего момента. Человек, который всё изменит.