Бессердечный. Между болью и свободой

— Твою блядь, долго ты еще будешь копаться? Стоять на крыше, на высоте тридцати этажей, — то еще удовольствие, и я сильнее натягиваю капюшон толстовки в попытках закрыть лицо от ветра. Сегодня тепло, но ветер здесь, наверху, просто беспощадная тварь. Поскорее бы уже расправиться с сигналкой и забраться внутрь пентхауса Гаона. На улицах полно народу, стоит только взглянуть вниз, и толпа как на ладони — люди бредут кто куда, мчатся по шоссе автомобили, отсюда больше похожие на сгустки расплывчатых огней. Никому и в голову не приходит взглянуть наверх, да и кто нас увидит? Я хмурю брови и вновь поворачиваюсь к Тэхëну. Битый час он ковыряется с проводами сигнализации, еще немного, и у нас совсем не останется времени. Кто знает, когда ублюдок Гаон вернется в свой поганый пентхаус. Огромные панорамные окна, бассейн на крыше, охранник в вестибюле парой этажей ниже — все буквально кричит о том, что у него куча бабла. Ничего страшного, сегодня он расстанется как минимум с частью. — Не болтай под руку, а? Я и так не могу сосредоточиться, — фыркает Тэ и вновь щелкает пальцами по дисплею телефона в попытках отключить механизм. — Ты хоть представляешь, что с нами будет, если Гаон узнает? У него в подчинении целый район, если не больше, а нас всего двое. — И в Инмëн-ро мы не бываем. Так что пусть трясется за свою территорию сколько хочет, если свалим куда-нибудь в Японию — он нас уже не достанет. Так что давай в темпе, остальное я возьму на себя. Я разминаю плечи и внимательно вглядываюсь в толстое стекло одного из окон. Пуленепробиваемое, конечно же. Кто бы мог подумать, что урод так трясется за свою жалкую жизнь. Да кто вообще полезет в пентхаус в одном из элитных районов Сеула? Разве что парочка воров, которым давно нечего терять. На деньги Гаона можно наконец свалить из дыры под названием Мунхён-гу и, может быть, поступить в колледж, как нормальный человек. Или хотя бы снять приличный дом. Но сейчас некогда думать ни об учебе, ни об аренде. Телефон в руках Тэхëна наконец оживает и пронзительно пищит, ничуть не хуже пожарной сирены далеко внизу, а десятки огней сигнализации гаснут. Я потираю ладони и делаю шаг вперед, прежде чем взяться за набор старых добрых отмычек и в два счета разобраться с замком на балконной двери. Гаон, Гаон, а ведь стоило поставить охрану и здесь, а заодно и позаботиться о том, чтобы установить такой же навороченный замок, как и на входной двери. Но мне грех жаловаться: чем больше ошибок совершил этот урод, тем лучше. — Почему именно он, Чимин? — шепчет Тэ-Тэ, будто нас могли услышать стоящие вдоль балкона длинные статуэтки. Такого добра тут навалом, пентхаус легко мог бы сойти за музей современного искусства. Если бы в музеях ставили огромные кровати посреди комнат. Гаон никому не позволяет с ним шутить. Особенно простому вору вроде тебя. — Черт, Чимин, да ты же меченый, и если он узнает, то продаст тебя куда-нибудь и бровью не поведет. Ты вообще слышал, что он сделал с теми ребятами, что пытались обчистить магазин в Инмëн-ро? — Если так боишься за свою задницу, то делай ноги, Тэхëн, — выдыхаю я недовольно, когда осматриваю картины в спальне — несколько уродливых холстов с изображением то ли содержимого желудка пьяницы, то ли покрытого тиной болота. — Я отступать не собираюсь. Мне нужны эти деньги. И на его перекошенную рожу посмотреть хочется. — И ты не мог выбрать кого-то другого? Да в Хансон-дон живет целая куча денежных мешков, в соседнем небоскребе пентхаус ничуть не хуже, и ты мог бы... — Заткнись и не мешай, а? И Тэхëн затыкается. Угрюмо шагает в коридор, проверяет камеры — не хватало еще, чтобы они включились в самый неподходящий момент, — и выдыхает так устало, словно только что пробежал марафон. Однако с его губ не срывается больше ни звука. Какая ему разница, из-за чего я взъелся на Гаона? Да, я не рассказывал другу о пожаре, но будто босс Безликих святой. За ним достаточно грехов, чтобы собрать с него дань, и лучше бы кровавую, но этим пусть занимаются ребята из других группировок. Или Дьявол. Вот уж о ком лучше даже не вспоминать. Я могу лишь молиться, чтобы он не полез в это дело. Говорят, у него везде есть свои люди, причем сильные и с метками. Не за красивые глаза он стал королем Сеула. Да и какие красивые глаза? Наверняка он такой же страшный хрен, как и Гаон. Вся Большая Тройка такая. Гаон, Бëнхон и, вот, Дьявол. Хотя Дявола я никогда не видел и не горю желанием с ним встречаться. От больших шишек лучше держаться подальше, уж этому-то жизнь меня научила. За картинами пусто — ни сейфа, ни кнопки, ни даже пресловутой розетки. За тонкими и полупустыми стеллажами тоже, значит, в спальне ловить особо нечего. Я быстро сверяюсь со схемой на экране мобильного, поправляю упавшие на лицо блондинистые пряди волос и поднимаюсь на второй этаж по кованой лестнице. Стены в доме везде одинаковые, словно Гаон в свое время услышал о модном стиле лофт и решил все вокруг отделать под кирпич. А может, и настоящие кирпичи притащил. Кто знает, к чему он там привык в трущобах Инмëн-ро. Но когда я наконец добираюсь до кабинета, передо мной маячит еще один замок, и на этот раз электронный. Да чтоб тебя черти драли! Я едва не пинаю двери в сердцах, но вовремя одергиваю себя и скидываю Тэхëну короткое сообщение в мессенджере. Мысли о старом добром Инмëн-ро отзываются в сознании противной болью. Я провел там большую часть жизни. Казалось, что и не выберусь оттуда никогда, хотя с детства мечтал жить в таком же огромном пентхаусе в Хансон-дон и по вечерам прохлаждаться в клубах и ресторанах в шикарном костюме. И где я теперь? В пентхаусе, конечно, но на мне старая потрепанная толстовка и такие же потертые джинсы, в небольшом рюкзаке — десятки отмычек, инструменты и даже короткий ломик, к поясу пристегнута бита, а о ресторанах и думать некогда. И все благодаря Гаону. Сраному уроду, который сжег дотла мою прежнюю жизнь. И я был бы не прочь залить бензином его убогую галерею в спальне, разворотить кабинет и выплеснуть яд в бассейн. Потом с удовольствием наблюдал бы за его мучениями с соседней крыши. Но Гаон запросто отстроит себе новый пентхаус, может, даже получше первого, — его банда тянет из Инмëн-ро все соки, и останавливаться они не собираются. Я могу лишь взять свое и исчезнуть. Навсегда свалить из проклятого Сеула, где таких Гаонов пруд пруди. Есть и похуже. — Ты играешь с огнем, Чимин, — качает головой Тэхëн, прежде чем благоразумно прикрыть рот и взяться за замок. — Прости. — Когда мы познакомились, ты казался мне не таким нудным, тигренок, — язвительно произношу я, скрестив руки на груди и облокотившись на стену. 一 Ой, да иди ты в жопу. — Он закатывает глаза и поправляет съехавшие на нос очки. Не мог линзы надеть, когда пошли на дело, что ли?— В следующий раз возьми с собой другого умника. Или что, не можешь по ауре высмотреть хакера? Метка не помогает? А вот это удар ниже пояса. Я рефлекторно хватаюсь за запястье и потираю кожу под плотной тканью. Таких меченых, как я, тысячи, но большинство живет обычной жизнью: что толку от способности поднимать ручки силой мысли или заставлять траву на газоне расти быстрее? Только говорят, что есть и гребаные супергерои: воспламеняют взглядом, подчиняют своей воле и хрен знает что творят. Только я уж точно не из таких. Вижу лишь едва различимую ауру людей вокруг. Светлые или темные, иногда — цветные пятна. Но что толку? Поначалу свечение казалось забавным, иногда я мог определить чужие намерения по цвету ауры, но на этом все. Мне досталась самая бесполезная на свете метка. Ладно, почти. После той, которая позволяет отращивать волосы в ушах. Но даже с такой на меня нашелся бы покупатель. В Сеуле можно отыскать ребят, готовых скинуться на слабенького меченого в коллекцию. Подумать только, настоящая диковинка! И тем лучше, что не может дать отпор. Тьфу, ну и дрянь. Однако ответить Тэхëну я все-таки не успеваю. Цифровой замок натужно пищит и затухает, а дверь с легким щелчком открывается наружу. И там, в полумраке оформленного все теми же кирпичами кабинета Гаона, поблескивает металлическая дверь сейфа. Ни потайной дверцы, ни фальш-картины, ни секретного прохода за книжным шкафом. Нет, урод любит показуху во всем. — В следующий раз лучше держи язык за зубами, Тэ, — бросаю я мрачно, прежде чем пройти в кабинет и повнимательнее присмотреться к сейфу. Пробить его невозможно, а замок простой — кодовый, но Гаон не дурак и не хранит код на стикере на рабочем столе. Но и я не идиот, прожив в Инмëн-ро с десяток лет, научишься и не такому. Что там болтал Тэхëн о его жизни? Что у него есть младшая сестра, единственная драгоценность в жизни жадного до денег напыщщенного ублюдка. Как же ее звали? Арым, кажется. Я буду смеяться до колик, если такой человек, как Гаон, и впрямь выбрал в качестве кода имя сестры. Уверен, в его душе нет места любви. Даже такой. Тэ бродит у дверей туда-сюда, словно решил постоять на стреме, а я медленно, с каким-то извращенным удовольствием выставляю одну цифру за другой. Один. И скрип металла звучит лучше любой музыки. Девять. Шаги Тэхëна становятся все быстрее, все громче. Один. На улице вновь завывает сирена, но на этот раз полицейская. Один. Я прикусываю нижнюю губу в предвкушении и буквально вижу, как вытаскиваю из сейфа несколько миллионов вон. А то и миллиард. Восемь. На эти деньги можно будет не только поступить в колледж, но и отбить у Гаона часть Инмëн-ро и восстановить дом. Один. Но замок не щелкает, как представлялось мне всего мгновение назад, и не поддается. Гаон не выбирал имя сестры в качестве кода, может, у него и сестры-то никогда не было, а болтовня — всего лишь болтовня, мало ли о чем треплются в трущобах. Да и верить в трепетную привязанность отъявленного бандита к родственникам — само по себе глупо. — Чтоб ты сдох, ублюдок, блядь твою! — Я со всей силы пинаю сейф ногой и мгновенно вскрикиваю от боли. И повезло же родиться таким импульсивным идиотом. Столько лет мечтал наконец преподать Гаону урок, показать, что месть и впрямь лучше подавать холодной, так далеко зашёл, а облажался с каким-то кодовым замком. — Пойдем отсюда, пока не поздно, — произносит Тэхëн вполголоса и берет меня за запястье. Но я отмахиваюсь от него и вновь склоняюсь к сейфу. Высокий ворот топа натирает шею, волосы лезут в лицо, но я присматриваюсь к мелким потертостям на металле и мечтаю вычислить, в каком положении находился замок чаще всего. Почему я не могу видеть ауру вещей? Следы? Что-нибудь полезное? Да ну его в задницу. Может, и впрямь бросить зажигалку на дорогой ковер и пропади оно все пропадом? Я шумно выдыхаю, а полицейская сирена на улице становится все громче. Кажется, будто копы собираются прямо под небоскребом, куда мы с Тэхëном забрались. Неужели кто-то решил устроить на Гаона облаву? Никак он перешел дорогу кому-нибудь из банд? Пожалуйста, пусть это будет Дьявол. Пусть размажет Гаона, как таракана, и сожрет на обед. Он ведь этим и занимается: уничтожает тех, кто ему не по душе, и помогает взойти тем, кто привлек его внимание. Дьявол — настоящий король Сеула. Всего Сеула, а не поганых трущоб вроде Инмëн-ро, — и только сумасшедший решится перейти ему дорогу. Все знают, что Дьявол — меченый, и из тех, кому достались нормальные способности. Ему даже пистолет не нужен, чтобы кого-то прикончить. — Чимин, я серьезно, валим отсюда, камеры включились, — говорит Тэхëн куда громче и тянет меня за собой, несмотря на сопротивление. — У нас в лучшем случае пять минут, если на балконе уже не собрались прихвостни Гаона. И если веревки там нет... — Придется сигануть вниз, — нервно посмеиваюсь я в ответ, а в голове вовсю прокручиваются десятки неутешительных сценариев. От нас с Тэ останется мокрое место, и все из-за того, что я не подготовился как следует. Поверил в себя, да? Мы мчимся вниз по кованой лестнице, едва не сшибаем высокие уродливые статуи. Я в последний раз оглядываюсь на картины, на широкую кровать посреди спальни и подмечаю мелкие красные огоньки камер. Твою блядь, не такой Гаон и придурок. Наверняка на сейфе была дополнительная защита. Стоило только его тронуть, как все это дерьмо и началось. Хочется хотя бы на ковер ему плюнуть, но я вылетаю на балкон вслед за Тэхëном и бросаюсь вниз по толстой веревке. Перчатки не спасают от противного трения, а ветер беспощадно треплет волосы и забирается под одежду. Здесь, наверху, куда холоднее, чем на первых этажах. Но чего я хотел? Сам заварил эту кашу, теперь придется терпеть. И я терплю, плотно сжав зубы, а сердце гулко стучит в груди. Если из-за меня попадется Тэ, я не переживу: он, в отличие от меня, всегда был послушным мальчиком. Если это можно так назвать, учитывая, что он обчищал карточки или химичил с криптовалютой для Бëнхона. Я в это никогда не лез. Мне просто нравилось пьянящее чувство опасности: влезть в дом какого-нибудь напыщенного ублюдка, чтобы поживиться как следует. Кого-то вроде Гаона, например. Влезть и обчистить его, зная, что в любой момент могут заявиться копы или кто-нибудь похуже; что меня могут застрелить, не дав и слова вставить. Или сжечь. Даже сейчас я чувствую, как бьет в голову адреналин, и хочется посильнее раскачаться на веревке и влететь в окно чьего-то дома, разбив его вдребезги. Однако я не поддаюсь этому дурацкому желанию и спускаюсь вместе с Тэхëном на балкон квартиры пятью этажами ниже. Вместе мы забегаем в комнату и проносимся вдоль гостиной и коридора, выходим через парадную дверь и выскакиваем на пожарную лестницу. Дыхание сбивается, легкие обжигает болью, но остановиться — значит попасться не копам, а людям Гаона. Полицию наверняка вызвал кто-нибудь из жителей соседнего дома, когда увидел веревки на балконе, я ни на мгновение не поверю, что Гаон связал бы защиту своего пентхауса с копами. Разве что он и им денег отваливает. Но у пожарного входа нас не встречают бравые ребята из Безликих, а у парадного толпятся только полицейские и любопытные горожане — от подростков в мешковатой одежде до одетых с иголочки дамочек в изысканных платьях. Кто только ни живет в Хансон-дон. — Пошевеливайся! Кажется, будто мы с другом вдруг поменялись местами. И вот уже он поторапливает меня и тащит за собой, как бесполезный балласт. Неподалеку, у поворота на трассу, нас ждет до боли знакомый болотный пикап почившего папочки Тэ. И что, вот так запросто мы вернемся в родную каморку в Мунхён-гу и сделаем вид, что ничего не было? Нас засекли камеры, и Гаон достанет нас, если мы не уедем из города до завтрашнего утра. Расставит своих людей на выездах из Сеула и в аэропортах, прикроет даже частный, которым пользуются только богачи вне закона, да контрабандисты. Паника медленно, но верно накрывает меня, стоит адреналину отступить. Нам, блядь его, конец. И в этом лишь моя вина. — Пристегнись, Тэ, - говорю я, когда сажусь за руль. — И не говори мне, что я облажался. Я и без тебя знаю. Хансон-дон вскоре остается позади, мимо проносятся лишь неясные огни ночного Сеула, а в голове бьется одна единственная мысль: решившись сделать ход против Гаона спустя три года, я подставил не только себя и лучшего друга, но и людей в Мунхён-гу, что приютили меня после пожара. На газ я давлю с такой силой, что нам сильно повезет, если мы не влетим в чью-нибудь машину по пути. Или не заработаем здоровенный штраф за превышение скорости. И мысль о том, чтобы нарушить закон и сдаться копам добровольно, впервые не кажется мне глупой или сумасшедшей.