Бессердечный. Между болью и свободой

Работа на Дьявола — совсем не то, чего я ожидал. Нет меня не отправили в самое пекло, не заставили шляться по территории других банд и даже не посадили в клубе рядом с другими танцовщицами, как я думал поначалу. Да что там, меня даже в кабинет босса пустили всего пару раз. Нет, ничем постыдным или стремным я не занимаюсь. Хотя иногда был бы не против. Наоборот, сижу молча на втором этаже в маленькой каморке и перебираю бумажки, как секретарь, даже если босс называет это иначе. Серьезно? Из всех людей, кого мог найти Дьявол, на эту работу он отправил безграмотного вора? Я, конечно, окончил школу, пусть и отвратительную, но на такую должность босс запросто мог бы найти студента колледжа, например. Или еще кого-нибудь. Слишком тут все цивильное, правильное, будто никакой Дьявол не преступник — так, агрессивный бизнесмен с изуродованной рожей. Мало таких в Сеуле, что ли? Некоторые и безо всяких шрамов страшные. По коридорам второго этажа вон кто только ни шляется: пару раз я видел и мужиков из Безликих, и знакомых из Мунхëн-гу, и даже прилизанных торговцев мечеными в костюмах с иголочки. Ублюдки живут лучшую жизнь, наживаясь на беднягах вроде меня. Переплетение линий на запястье отзывается покалыванием, и я взволнованно задираю рукав бесформенной толстовки: ничего не изменилось. Узор все тот же — напоминает бушующее пламя или взволнованное море, сотканное из кельтских рун. Он не стал ярче, не изменился и не подарил мне новые способности. Если не считать недоразумения в машине. Никак не выкинуть из головы испуганный взгляд Тэ и ожог на его ладони. И обжегся он точно о мою кожу, не об сиденье же. Я поджимаю губы, качаю головой и откидываю в сторону несколько бумаг. Один хрен ничего в них не понимаю, только перекладываю с места на место и делаю вид, будто очень занят. Особенно когда заходят Хосок или босс. Юнги. Его зовут Юнги, хотя он ни разу не сказал об этом сам. Просто так его называли и Соль, и Хосок, а это что-то да значит. Дурацкое какое-то имя для короля преступного мира Сеула. А уж про фамилию и задумываться не хочется. Босс бледноват, волосы у него темные, глаза черные, какой из него Мин? Такую фамилию впору носить сопляку из старого сериала, а не бессердечному торговцу судьбами. Мин Юнги. Тьфу, ну и дрянь. Мысли перескакивают с одного на другое, как и желания, и уже спустя пару мгновений я брожу по небольшому кабинету от стола до дверей, провожу пальцами по запылившимся металлическим шкафчиками и думаю, как поживают ребята в Мунхëн-гу. Бëнхон злится? Вряд ли. А Доюн наверняка переживает, особенно после того, как узнал о нашей с Тэхëном неприглядной ссоре. Да пошел он! Я торможу перед дверью, со злостью пинаю ту ногой и морщусь от боли. Сраный предатель, чтоб ему икалось там — где бы он теперь ни сидел. Страшнее всего было бы еще раз встретить его здесь, в «Запретном пульсе», но вроде как Тэ больше не ведет дела с боссом. Наверное, получил что хотел и пошел на все четыре стороны. Ну и скатертью дорога! Когда я собираюсь пнуть дверь еще раз, словно та хоть в чем-то виновата, ее открывают с той стороны. В проеме маячит высокая фигура босса — длинные темные волосы, как обычно, зачесаны на сторону, рубашка расстегнута на несколько пуговиц, а бездонно-черные глаза смотрят до неприличия серьезно. Боже, как же странно смотрится серебристая аура вокруг него. Она должна быть красная. Ярко-красная, сто процентов. — Развлекаешься, Migaja? — спрашивает он язвительно, скривив губы в ухмылке. — Переборщишь, и я выставло тебе счет за порчу имущества. — Иди в задницу, босс, — в тон ему отвечаю я, но взгляда в глаза не выдерживаю — отворачиваюсь и сажусь за стол, словно могу за ним спрятаться. Не хватало еще, чтобы Дьявол снова выкинул какой-нибудь фокус. Находиться с ним в одном помещении — все равно что добровольно в печку влезть. И то ли это метки у нас на запястьях, то ли его способности — пару раз я собственными глазами видел, как босс щелкает пальцами, чтобы прикурить, и оставляет жуткие ожоги на коже зарвавшихся клиентов. Совсем не такие безобидные, какие отпечатались на ладони Тэхëна после нашей стычки. Блядь твою, неужели и я когда-нибудь так научусь? Но подумать об этом не успеваю. — Мне казалось, совсем недавно я поручил тебе не закапываться в бумажки, а заняться меткой. — Он хватает со стола папку с документами танцовщиц и смотрит на нее с таким отвращением, будто та дерьмом набита. — А ты все прохлаждаешься. Не ты ли жаловался Хосоку, что я не поручаю тебе ничего серьезного? У тебя же столько талантов... Босс усмехается и склоняется ко мне, облокотившись на стол обеими руками. Из-под длинных рукавов рубашки выглядывают узоры татуировок — кажется, скорпионий хвост и какие-то листья, но так и не разобрать. Да и куда там на татуировки пялиться, когда Дьявол стоит в паре сантиметров от меня и смотрит так, словно еще пара мгновений, и сожжет заживо. Или сожрет. Взгляд у него такой хищный, что я бы не удивился. Интересно, он со всеми сотрудниками клуба трахался? Твою блядь, о чем я думаю? У босса голова работой забита, я его даже с Соль — то видел всего пару раз. Но спросом он наверняка пользуется, с такими-то венистыми руками и этими жуткими черными глазами. Я сглатываю и улыбаюсь. Криво и натянуто, желая сползти под стол и не вылезать, пока из головы не вылетят идиотские мысли, а босс не свалит в туман. Лучше бы прислал Хосока, как обычно, чтобы тот капал мне на мозги по поводу метки или снова показывал досье ребят из Мунхëн-гу. — Ты сам сказал, что это моя основная работа в клубе. Так что я... — Не заговаривай мне зубы, Migaja, — он тянет меня к себе за ворот толстовки и улыбается, — ты прекрасно знаешь, что твоя «работа» может и подождать. Я не отправлю тебя ни на одно дело, пока ты хоть чему-нибудь не научишься. И уж тем более не дам тебе приблизиться к Гаону, пока твой максимум — разглядывать поганое серебристое свечение вокруг меня. — А если мне нравится разглядывать? Я гордо вздергиваю, подбородок и заглядываю боссу в глаза, но быстро понимаю — зря. В этих чёрных безднах легко захлебнуться, а помирать раньше времени я пока не планировал. Зря, что ли, согласился на сделку? Но вот он я — прерывисто дышу, пока Дьявол буквально держит меня за горло и обжигает короткими прикосновениями к обнаженной коже шеи. Говорят, он и гипнотизировать людей умеет. Вот влип-то. — Тогда любуйся в свободное время, — улыбается он, сощурившись. — Я никогда не говорил, что против. Многовато между нами напряжения, я чувствую его даже кожей — воздух как наэлектризованный, а от каждого короткого прикосновения или выдоха вдоль позвоночника бегут мелкие мурашки. Вот же урод, мог бы и не пускать свои гипнотические штучки в ход, я же все равно на него работаю! Я вырываюсь из цепкой хватки, выпутавшись из толстовки, и отхожу подальше от стола. Одергиваю майку с забавным принтом и смотрю на босса с явным подозрением. Но тот ни капли не похож на гипнотизера: в глазах не застыли спирали, как у змей из мультиков, а метка на запястье не вспыхнула. Мелочи это все. Сто процентов он и без внешних фокусов умеет склонять людей на свою сторону. Что ж тогда не заставил разбираться с меткой насильно? — Обойдусь как-нибудь, босс. — Юнги. — Чего? — Юнги. Ты прекрасно знаешь, как меня зовут, Migaja, вовсе не обязательно уподобляться Хосоку и звать меня боссом. В глазах его сверкают искры мрачного веселья, а вот мне вовсе не до смеха. Юнги или Дьявол, пусть даже босс — как его ни назови, рядом с ним некомфортно. Кажется, будто он знает гораздо больше, чем рассказывает. Будто следит за мной и в клубе, и в той квартире неподалеку, куда сам меня поселил. Нервно обернувшись на камеру в углу под потолком, я качаю головой в попытках отогнать наваждение. Все из-за его идиотской ауры. Или метки. — Тебе это имя не идет. Да и какого черта я должен звать тебя Юнги, когда ты меня только Крошкой называешь? Как и всех своих омежек, да? Или кого похуже. Что, думал, я не погуглил? Твою блядь, надо было держать язык за зубами. Настроение в кабинете меняется мгновенно, и кривая улыбка босса сползает с лица, уступая место раздражению и сведенным к переносице бровям. Наверное, моя метка ну очень ему важна, иначе как так вышло, что он до сих пор меня не прикончил? Желание щелкнуть пальцами и посмотреть, как я сгорю дотла, буквально написано у него на лице. — Имена не выбирают, Чимин. Или мне стоит звать тебя Пак? — Ты босс, тебе решать. Мое дело — подчиняться. И кто тянул меня за язык? Губы босса — да нет, скорее Юнги — растягиваются в противной ухмылке. Кажется, я только что добровольно залез в капкан прямо перед лицом охотника, и сейчас он меня освежует. Что ж, заслуженно. — Так подчиняйся, Чимин. — он берет меня за подбородок — крепко и властно — одной рукой, а второй касается метки на запястье. И стоит слишком близко, еще сантиметр, и я окажусь зажат между его телом и холодным металлическим стеллажом. Но этот сантиметр так никуда и не исчезает. Юнги не пытается подобраться еще ближе. Только облизывает тонкие бледные губы. Твою блядь. Я отвожу взгляд, однако на этот раз этот трюк не срабатывает — Юнги буквально заставляет меня смотреть на него, сильнее надавив пальцами на подбородок. — Пока что ты даже не стараешься. Он разочарованно вздыхает, выпустив меня, и отступает к дверям. На лице его ни капли разочарования или раскаяния — только странное веселье, которое ну никак не сочетается с нахмуренными бровями. Ни улыбаться, ни угрожать нормально не умеет, а. Только это ложь. Может, улыбаться Юнги и не умеет — только кривиться и ухмыляться, — но со всем остальным справляется отлично. У меня все внутри трясется от пары прикосновений, а перед глазами досих пор стоит его лицо. Мощная челюсть, россыпь мелких шрамов, черные глаза. Теперь и по ночам мерещиться будет. Но не в кошмарах. Я прочищаю горло, однако так ничего и не говорю. — Мог бы избавиться от моей хватки в два счета, если бы подключил метку. Как избавился от Тэхëна в машине. — Ты даже там за мной следил?! — только и выдыхаю я возмущенно и смотрю на него во все глаза. — С нами тогда был только водитель, и это уж точно был не ты! — Я был бы отвратительным игроком, если бы не следил за подчиненными, которых может уничтожить мелкая сошка вроде Гаона. — Да не тронул бы он нас рядом с твоими людьми! В новой квартире ты тоже камеры поставил? — Не забывайся, Migaja, — говорит он уже совсем другим тоном. Холодным и уверенным — такому не захочешь, но все равно подчинишься. Я умолкаю. — Я буду следить за тобой, пока считаю нужным. Пока ты хоть чему-нибудь не научишься. Как бы я ни злился, в одном он прав: я умею обчищать карманы, но далеко на этом не уедешь. Меня порвут на части, стоит только вступить в игру одному. Защищает меня только имя Дьявола и стены клуба, в остальном же я ничем не отличаюсь от того пацана из Инмëн-ро, что жил с родителями и думал, будто местная банда будет прикрывать нас всегда. Спасибо, один раз уже обожгся, лезть в пекло второй раз не хочется. Нечего и надеяться, что Дьявол будет защищать меня всю жизнь. Нечего рассчитывать, будто он может как-то иначе на меня посмотреть. Мы заключили договор, а все остальное... Ничего не изменится, даже если вдруг однажды мы потрахаемся. Разве что можно будет козырять тем, что я познакомился с Дьяволом-младшим. Горький смешок срывается с губ раныше, чем я успеваю его сдержать. — Ты прав, босс. Но держи свои фантазии при себе, окей? Вот эти все взгляды и руки... У тебя вон подружка есть — с ней и развлекайся. А я обещаю научиться хотя бы бумажки поджигать к концу недели, — я киваю на отчеты на столе. — У меня их тут целая гора. Кажется, его не радует такой расклад — Юнги вскидывает левую бровь и косится на мои обнаженные плечи, обводит взглядом фигуру и вновь смотрит в глаза. Задумчиво. — Жду тебя завтра у себя. После закрытия клуба. — Да я понятия не имею, где ты живешь, босс! — В кабинете, Чимин. Я жду тебя завтра у себя в кабинете. Кто-то должен показать тебе, как это делается. — Юнги щелкает пальцами, и между нами вспыхивает серебристое пламя. Странное. — И не опаздывай, прошу тебя. Пламя тухнет так же быстро, как и зашлось, когда он вытаскивает из кармана перчатки и прячет в них ладони. А я ведь и не заметил, что ко мне он пришел без них, — поначалу казалось, что Юнги не снимает их даже на ночь. Может, и в душ ходит в перчатках. И теперь я понимаю почему. — Ладно, босс. — Юнги, — напоминает он уверенно, прежде чем хлопнуть дверью. Юнги, блядь его, Мин. Один из самых странных и опасных людей, каких я только встречал за свою короткую жизнь. И лучше бы мне держаться от него подальше, но поезд уже ушел. Придется привыкать. И я снова сажусь за стол, чтобы разобрать оставшиеся документы. Метка подождет еще немного, правда? Как раз до завтрашнего вечера.