Молчаливое согласие Небес

Собор Богини Вечной Ночи выглядел так же величественно, как и всегда. Остроконечные башни с навершием в виде звёзд уходили высоко в небо, так далеко, что снизу едва ли можно было их разглядеть. Прихожане Собора, тем не менее, никогда не ощущали себя маленькими и ничтожными перед этой внушительной красотой — скорее, напротив, защищёнными и оберегаемыми свой Богиней. Клейн, задрав голову, какое-то время наблюдал за сверкающим между шпилями Собора солнцем, а затем молча последовал вовнутрь. Будучи в образе Дуэйна Дантеса, он неторопливо и расслабленно направился к молельне, а затем присел в углу и принял молитвенную позу. — Богиня Вечной Ночи, что выше космоса и вечнее вечности. О, Мать Сокрытия, Императрица Несчастий и Ужаса, Повелительница Покоя и Тишины, — глубоким голосом пропел он и каждой частичкой тела ощутил долгожданный покой и умиротворение. Когда Клейн открыл глаза, то увидел перед собой бесконечную тьму и белоснежный ковёр из цветов под ногами. Не было слышно ни шелеста лепестков, ни собственного дыхания — только лишь тишина властвовала в этом пространстве. С замеревшим от волнения сердцем он смотрел, как перед ним появлялась женская фигура в простом, чёрном многослойном платье, которое было покрыто многочисленными драгоценными камнями. Словно звёздное небо. — Ты пришёл, — голос Её был подобно колыбельной — такой же убаюкивающий, нежный и мелодичный. — Да, — коротко отозвался Клейн и, сняв цилиндр с головы, вежливо поклонился в приветствии. Богиня лишь кивнула в ответ. — Наверное, в моём текущем положении это не имеет особого смысла, но мне всё же хотелось поговорить с Тобой. Я... не оправдал Твоих ожиданий. — У меня не было никаких ожиданий, — спокойно отозвалась Она, слегка качнув головой. Лёгкая ткань вуали качнулась вслед за Её движением, не издав ни звука. — И ты не был обязан им следовать. Тем не менее, если ты желаешь продолжить борьбу... Я не смогу одолеть Амона в одиночку, — без тени каких-либо эмоций сказала Богиня. — Однако Я могла бы помочь. Клейн в недоумении склонил голову. Будь его эмоции в чуть большем порядке, он бы ощутил острый прилив благодарности и подбирающиеся слёзы. Но сейчас он лишь тяжело вздохнул, а уголки его губ загнулись вверх. — Почему? И... кому Ты хочешь помочь? Мне? — на следующих словах он всё же запнулся и прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. — Или Ему? Его последний вопрос не имел никакого смысла, Клейн знал это. Больше он не мог зваться наследником титула Повелителя Тайн, а Небожитель, достойный Небес и Земли пробудился бы в любом случае в ком-то из них. — Повелитель Тайн в Моей помощи не нуждается, — едва заметно улыбнулась Она, а затем, смотря куда-то в пустоту, продолжила: — Эпоха, погребённая в прошлом, — это воспоминание, которое мы разделяем, а также критический период, в который наша человечность родилась, проросла и окрепла. Даже несмотря на то, что я прожила очень долгую жизнь, это всё ещё мои самые дорогие воспоминания. В тебе есть её отпечаток, поэтому я помогаю. Клейн кивнул. Богиня и правда была трансмигрантом. В некотором роде было приятно подтвердить свои смелые догадки. — Значит, и Боги тоскуют по дому, — едва слышно прошептал он в ответ. — Всегда, — с непонятной эмоцией в голосе протянула Она. На мгновение между ними повисла тишина. Проекция Богини сливалась с окружающим пространством и ощущалась эфемерной и нереальной, а он сам себе казался совершенно не вписывающимся в эту картину. — Так, — первым подал голос Клейн. — Ты тоже висела над дверью из света? Почему-то ему не хотелось подходить ближе к сути разговора. На мгновение он представил, что просто знакомится с новым другом на той Земле, и они неловко переговариваются, пытаясь нащупать точки соприкосновения. Странное ощущение родства было слишком уютным, чтобы вновь вываливаться из этого состояния в жестокую реальность. Впрочем, он понимал, что не мог тратить ни Её, ни своё время. — Да. Но после моего ухода, я туда больше не возвращалась, — спокойно ответила Богиня. Быть может, Ей тоже нравилась эта странная беседа. — Все, кто находился там, были кандидатами на воскрешение Повелителя Тайн, но из-за какого-то неизвестного происшествия Он потерял контроль над многими вещами. Если бы не это, то я бы давно умерла и жила бы как Повелитель Тайн. И у тебя с Розелем не было бы шанса вернуться в реальность. Да, что-то такое он и предполагал. Клейн кивнул. В голове начинала складываться чуть более полная картина происходящего. Какая ирония, что ему потребовалось для этого всего-то почти добраться до власти Шута, а потом с грохотом провалиться. Впрочем, он был в некотором роде благодарен Амону, что Тот не убил его, позволив, тем самым, наконец узнать правду. — Ты как-то повлияла на мое рождение? Богиня Вечной Ночи слегка кивнула. — Я использовала Уникальность Антигона, чтобы косвенно повлиять на Замок Сефиры и "подменить" Потустороннюю Характеристику, которая сопровождала твое рождение в Земле, Забытой Богами. Клейн вздохнул и нахмурился. — Уникальность Антигона может косвенно влиять на Замок Сефиры? — Он уже потерял контроль, — мягко, словно напевая колыбельную, ответила проекция Богини Вечной Ночи. — Это значит, что Его самосознание больше не может подавлять волю Повелителя Тайн, которая живет в Нем. Два разума слились воедино, обнажив свою самую примитивную, самую инстинктивную, а также самую кровавую и безумную сторону. А Повелитель Тайн — это бывший хозяин Замка Сефиры. Нынешний Антигон может очень легко косвенно влиять на Замок Сефиры, используя эту личность. Клейн прозрел и продолжил расспрашивать: — Почему, когда ты и Розель родились, вас не сопровождали никакие Потусторонние Характеристики? В этом случае и Богиня Вечной Ночи, и император Розель, несомненно, выбрали бы один из путей: Провидца, Ученика или Мародера. — Именно поэтому я и сказала, что с Повелителем Тайн случилось что-то неизвестное, из-за чего многие из Его планов вышли из-под контроля, — ответила проекция Богини Вечной Ночи. — После двух неудачных попыток Замок Сефиры претерпел некоторые изменения. — Вот как, — Клейн снова ненадолго замолчал. Он ещё много чего хотел спросить, но ощущал, что эта информация больше не имела для него никакой ценности. Немного поразмыслив, он продолжил поднятую Богней Вечной Ночи тему: — Амон сделал меня Своим благословленным. Я теперь всегда под Его взором. Та в ответ чуть склонила голову в сторону, как бы говоря, что понимает. Эти слова означали сразу множество вещей, но самое главное из этого было — помочь защититься от Бога Обмана могло только Сокрытие. — Здесь Он тебя не видит. Подтверждение напрямую от Богини немного ослабило его напряжение. Клейн кивнул. — Сейчас... сложно сказать, получится ли у меня что-то или нет, однако я не могу бросить тех, кто на меня положился, — твёрдо произнёс он. — Поэтому могу ли я попросить у Тебя помощи? Я ведь... всё ещё считаюсь Твоим благословленным? Она кивнула, а затем как бы между делом добавила: — Ты хорошо сохранил свою человечность. Клейн очень надеялся на это. Он хотел сказать, что Она тоже смогла сохранить Свою человечность, но всё же посчитал это лишним. — Можешь ли Ты благословить меня Сокрытием? Я хотел бы, чтобы во снах Амон не мог распознать мои замыслы. Богиня ненадолго задумалась, а затем утвердительно качнула головой. Вуаль Её плавно, словно в воде, колыхалась в такт Её движениям. — Это можно сделать. Адам не сможет проникнуть в твой Сон тоже. Однако я смогу скрыть твой сон всего три раза от Их взора. — Благодарю, — поклонился в ответ Клейн, прижав руку к сердцу. Трёх раз было достаточно. — Чем я могу отплатить Тебе за этот дар? Даже если его роль Мистера Шута украли, он продолжал упорно придерживаться принципа равноценного обмена. В конце да концов, бесплатные вещи в этом мире стоили дороже всего. — Если тебе удастся провернуть затеянное, — спокойно отозвалась Она своим мелодичным, убаюкивающим голосом. — Я бы хотела помощи в возвращении Реки Вечной Тьмы. Клейн задумался. Без авторитета Замка Сефиры он не мог не то что извлечь Реку Вечной Тьмы — по большому счёту даже частичку её забрать не получилось бы. И Богиня об этом была осведомлена. Значило ли это, что Она была уверена в том, что в какой-то момент ему удастся завладеть Замком Сефиры в достаточной степени, чтобы стать псевдо-столпом? Или, быть может, Она надеялась, что он смог бы заключить сделку с Амоном? Но в таком случае Ей не нужен был посредник для договора с Ним. Впрочем, даже Богиня Вечной Ночи могла опасаться обмана от самого известного лжеца. Или… или был ещё один способ снять печать с Западного Континента? Как ни посмотри, а задача казалась невыполнимой в его положении. — Тебе не нужно будет снимать печать самостоятельно, — заметив его заминку, спокойно пояснила Она. — Это рано или поздно сделает Повелитель Тайн — будешь это ты или Он, не так важно. Но, как у Его благословленного, даже в самом неблагоприятном сценарии, у тебя есть возможность помочь Мне подготовиться. Богиня Вечной Ночи не задавала никаких уточняющих вопросов и не просила сделать выбор сейчас. Для Неё это были равнозначные исходы, которые никак не повлияли бы на Её планы. По сути помощь лично ему было Её собственным желанием, которое не было подкреплено ничем, кроме воспоминаний об их доме. В груди потянуло. Клейн кивнул. — Хорошо. Я помогу Тебе. — Спасибо, — мягко улыбнулась ему Богиня. Интересно, сколько человечности у Неё осталось? Не видя, но ощущая эту нежную улыбку, Клейн не мог не задуматься об этом. Что Она чувствовала, находясь среди всего этого хаоса уже много тысяч лет? Сопровождало ли Её это липкое отчаяние на протяжении всего пути? Ощущала ли Она… одиночество? Он не озвучил ни один из вопросов. — Я откланяюсь, — поклонился Клейн в завершение диалога. — Мы ещё увидимся, — слова Богини Вечной Ночи звучали, как обещание и благословение одновременно. Нечёткий и эфемерный силуэт Её стал расплываться перед глазами, и в следующую секунду Клейн обнаружил себя в реальности. Свет заходящего солнца пробивался сквозь узкие прорези окон, создавая на стенах и полу причудливый разноцветный узор от витража, а пылинки, выхваченные светом, танцевали в воздухе. Четырьмя постукиваниями нарисовав звезду у себя на груди, Дуэйн Дантес надел на голову цилиндр и молча вышел из молельни, а следом и из Собора. … Где-то на краю Астрального Мира Амон с улыбкой прищурил монокль на правом глазу, и из него просочился серый туман. Аура Замка Сефиры заполняла пространство, устремляясь прямиком к туннелю на границе барьера. По его краям прорастали грибы и колосья, искажаясь, теряя форму и постепенно обретая очертания чьей-то руки. Мясистые, пульсирующие пальцы тянулись вовнутрь, цеплялись за барьер, распространяя волны по всей его поверхности в местах касаний. Астральный Мир загудел. Вспыхнул свет. Первая Скрижаль Богохульства в руках Амона задрожала, и сгустки энергии, смешанные с аурой Замка Сефиры устремились к руке из растений, с огромной скоростью ударяясь о неё и выталкивая за пределы этого мира. Грибные мицелии венозной сеточкой пытались удержаться за края туннеля, снова и снова упорно прорастая по поверхности барьера. Мать-Богиня Разврата не собиралась сдаваться так просто. Амон снова прищурил монокль. На этот раз Он использовал Свою связь с Замком Сефиры и создал лазейку, позволяющую временно считать Его полу-Великим Древним. Давление серого тумана усилилось, и последние ростки и мицелий исчезли с поверхности барьера. Астральный Мир задрожал, и туннель стал затягиваться, пока, наконец, не закрылся полностью. Стало тихо. С довольной улыбкой окинув взглядом окружающее Его пространство, Амон превратился в частицы света и исчез из Астрального Мира. Когда Он воплотился в мире над серым туманом подле самого края древнего стола, с места Шута Ему приветливо помахал рукой Его Аватар. — Она удивительно упорна, — хихикнул Аватар, не отрывая взгляда от Своего занятия. Он не очень грациозно болтал ногой, что была закинута на другую, от чего сбоку от стола периодически мелькал носок Его туфель. Широкополая шляпа свободно лежала на соседнем стуле, где обычно сидел мистер Висельник, а сам Аватар разложил перед собой карты Таро в одном только Ему понятном порядке. — А, кстати, этот выходец из Церкви Бурь, — кивнул Аватар вправо от Себя, на шляпу. — Так умолял Мистера Шута принять его и защитить от гнева Тирана, ха. Я подумал, что будет смешно, если сделаю его Папой Церкви Морского Бога. — Я уверен, что Мистер Шут, — хмыкнул в ответ Амон. — Так бы и поступил. — М-м, — согласно кивнул Аватар и поднёс к лицу карту Висельника. Он с интересом рассматривал её некоторое время, а затем отложил. Следующая карта, которая привлекал Его внимание, была Звезда. — Именно потому что Наш благословлённый именно так и сделал бы, Я и организовал побег мистера Висельника из Церкви. Представь себе лицо Повелителя Бурь в тот момент, — хихикнул Он. Амон улыбнулся в ответ и провёл рукой по спинке стула Мистера Мира. На поверхности его, в отличие от принадлежащих членам Клуба Таро, не было никакого узора, только идеально гладкая поверхность. Это лишь подтверждало, что Замок Сефиры на какое-то время принял Его обман, и всё словно бы было так же, как и прежде — Клейн продолжал играть роль и Мистера Шута, и Мистера Мира. — Мой благословенный ходил сегодня к Вечной Тьме, не так ли? — спросил Амон, впрочем, не особо интересуясь ответом. Он знал, что это было так. — Как думаешь, о чём он Её попросил? — вопросом на вопрос ответил Аватар, покончив с раскладом и уложив подбородок на ладонь. Он тут же ответил Самому Себе: — Наверняка о Сокрытии. Немного предсказуемо, немного наивно, но может на это и был расчёт. Хмм… Амон протянул руку к алой звезде, обозначающей Мистера Мира. Вскоре Он смог разглядеть силуэт Дуэйна Дантеса, выходящего из Собора Вечной Ночи. Тот двигался медленно, словно бы совсем никуда не торопился и всего лишь прогуливался по улицам Баклунда, наслаждаясь солнечной погодой. В какой-то момент Клейн остановился у фонтана и всё так же неспешно принялся кормить голубей, задумавшись о своём. Птицы окружили статную фигуру серо-белым облаком и быстрыми движениями клевали рассыпанный по земле корм. Оба — и Амон, и Его Аватар — с интересом наблюдали за этим, пока на Их лицах не расцвела широкая улыбка. Клейн в образе Дуэйна Дантеса поднял взгляд в небо и посмотрел прямо на Них. Он улыбался. — Интересно, — в унисон протянули оба Амона и поправили монокли. … Клейн задумчиво вертел золотую монету между пальцев и смотрел куда-то в пустоту. Исписанные листы бумаги перед ним были заполнены размышлениями, воспоминаниями, собственными сожалениями и большим количеством надежды. Надежды на то, что мистер Азик сможет восстановить свои воспоминания по его письмам, на то, что он не будет слишком растерян своим положением и надежда, что они ещё смогут встретиться. Последнее он писал с тяжёлым сердцем. Сейчас, как никогда, не хватало заботливого взгляда его учителя и всего пары слов, способных подарить успокоение — хотя бы ненадолго. "...Я бы хотел попросить Вас об услуге," — продолжил наконец Клейн своё письмо. — "Есть некоторые люди, что нуждаются в помощи, и, быть может, они бы могли помочь и Вам. Когда Вы очнётесь, возможно, я уже не смогу быть рядом, но если вы будете друг у друга, то мне будет спокойнее. Если от меня не будет больше ответа, призовите моего посланника — Она будет связующим звеном между Вами и миром. Я придерживаюсь с Ней принципа равноценного обмена — мадам Рейнетт предпочитает золотые монеты и шармы в качестве оплаты, а ещё имеет привычку давать странные прозвища. Мистер Азик, если и Вас наградят подобным, не обижайтесь. На моём пути Она была одним из самых надёжных спутников." Повертев в руках перо, он завершил своё письмо подписью — Вечно Ваш ученик, Клейн Моретти. Когда он подул в свисток, из под земли вырвались кости, собираясь в скелета-посланника. Учтиво склонив голову, тот принял в руку письмо, и тут же растворился в воздухе. Задумчиво проводив того взглядом, Клейн тут же принялся писать следующее письмо — на этот раз оно было адресовано Леонарду. Не особо вдаваясь в подробности, он лишь попросил того посетить Собор Богини Вечной Ночи и помолиться в назначенный день. Амон, разумеется, уже знал содержание этого письма и совершенно очевидное намерение Своего благословленного, но это не имело никакого значения. Клейн хотел, чтобы Он знал. В конечном итоге, у него с самого начала не было ни единого шанса обмануть Бога Обмана, так что его главным оружием была сбивающая с толку честность. Если Мистер Ошибка... нет, Мистер Шут не сможет растолковать его истинный замысел, то это будет лучшим исходом в их странном противостоянии. Достав гармонику авантюриста из исторической пустоты, Клейн подул в неё. Из ниоткуда показались сперва головы Рейнетт Тинкерр — одна за другой, — а затем и всё остальное тело. — Да... что... такое... — по-очереди заговорили Её головы, а затем одновременно перевели взгляд на письмо. — Не могли бы Вы доставить это письмо Леонарду? — он передал его Ей, ожидая, пока Она аккуратно прихватит край бумаги зубами. Немного подумав, он добавил: — Вот. Это плата за вызов. Клейн протягивал Рейнетт Тинкерр свисток мистера Азика. Она какое-то время вглядывалась в него, а затем перевела нечитаемый взгляд на Клейна. — Почему... ты его мне... отдаёшь? — по-очереди заговорили три головы, четвёртая держала в зубах письмо. — Никакой особой причины, — уголки его губ загнулись вверх. — Просто подумал, что Вы бы подружились с владельцем этого свистка. — Что... ты... задумал? — настороженно спросила Она. — Это всего лишь подготовка. Она может и не понадобиться вовсе, а пока свисток будет у Вас на хранении. На Её лицах было написано, что мадам Рейнетт ему не поверила, но Она не стала спорить и аккуратно прихватила зубами свисток. Какое-то время посканировав его взглядом, мисс Посланница, наконец, растворилась в воздухе. Проводив Её взглядом, Клейн водрузил на голову цилиндр. На сегодня у него остался последний пункт назначения, который он хотел бы посетить. Он так же исчез на месте и вскоре появился на "Рассвете" прямо перед Королевой Мистик. На этот раз Клейн был в образе Германа Воробья, так что он поприветствовал Бернадетт в привычной для этого амплуа холодной манере. Та кивнула в ответ и поднялась с места. — Что-то случилось? — без долгих расшаркиваний сразу начала она. — План не сработал, — коротко ответил Клейн. Он не собирался подробно разъяснять текущее положение вещей. — Поэтому Мистер Шут попросил меня передать Ему Лампу. Взамен можете просить равноценное желание. Единственное, что его серьёзно сейчас беспокоило — это эта чёртова лампа. Он не смог заставить Джинна играть по своим правилам, а это значило, что у Бернадетт осталось последнее желание, которое её непременно убило бы. Чтобы исключить любые риски, следовало сначала эту лампу забрать. Бернадетт сощурилась и какое-то время изучала выражение лица Германа. Конечно, она насторожилась. Вся ситуация в целом выглядела слишком подозрительно, слишком много факторов не сходилось. В глазах Королевы Мистик такой ответ от Германа Воробья означал лишь одно — с Мистером Шутом что-то не так. Клейн только хотел намекнуть ей о том, что нынешнему владельцу статуса Мистера Шута не слишком-то стоило доверять. Он бы предпочёл не доверять даже себе при таком раскладе. "Больше у меня нет чит-кода в виде серого тумана", — иронизировал сам над собой Клейн. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, а затем Бернадетт выдохнула, решив что-то у себя в голове. — Я могу лишь одолжить Лампу. Это... подарок моего отца, — спокойно произнесла она и упрямо заглянула ему в глаза. Чего-то такого стоило ожидать. — Тогда у меня есть дополнительное предложение, — Клейн не сказал, что "у Мистера Шута есть предложение", так что Бернадетт должна была истолковать его слова верно. Он извлёк из исторической пустоты стопку листов бумаги, исписанных вдоль и поперёк, под каждой строкой из иероглифов мелким шрифтом был написан перевод на интисский, и протянул её Бернадетт. Прекрасные голубые глаза её засверкали. Удивление отчётливо проступило на её лице, пока она в неверии просматривала страницы, протянутые Германом. Клейн понимал, что вверяет в чужие руки свой самый главный секрет, осознавал, что это было риском. Но Королева Мистик, гроза морей и влиятельная фигура в мире мистицизма, прямо на его глазах становилась той маленькой девочкой, что так отчаянно желала понять родного ей человека. Покинутый ребёнок, нуждающийся хотя бы в частичке тепла своего отца. А ему... ему больше не было резона скрывать от неё самое важное. — Что... — хрипло начала Бернадетт, её голос дрогнул. — Что за игру вы ведёте? — Это равноценный обмен, — спокойно ответил Клейн, отрезая себе последний путь к отступлению. Наконец, Бернадетт оторвала свой взгляд от страниц с переводом дневника её отца, и посмотрела на человека перед собой совсем другим взглядом. Она открыла рот, чтобы что-то спросить, а затем закрыла, так и не решившись ничего сказать. На какое-то время между ними повисла тишина. Клейн продолжал терпеливо ждать её ответа, давал ей время переварить информацию и принять её. — Тогда... Кто Он? — наконец произнесла Бернадетт, вычленив из своего потока мыслей и вопросов самое важное. — Он — Мистер Шут, — медленно подбирая слова, ответил он. — А я лишь Его благословленный. Словно что-то поняв, Бернадетт кивнула и наконец протянула ему лампу. — Вы не просто Его благословленный, — вдруг произнесла она, покачав головой. — Вы Его Ангел. Клейн задумчиво кивнул в ответ и, сняв с себя цилиндр, поклонился в прощании. Его фигура растворилась в воздухе, оставляя Королеву Мистик одну. Какое-то время она молча смотрела в пустое пространство, где ранее стоял Герман Воробей, а на лице её проступило жалостливое и тоскливое выражение. Внезапно она подумала, что впервые в полной мере осознала, что же для её отца значило слово "дом". ... Руины Утопии. Амон, задумчиво склонив голову набок, рассматривал открывшуюся перед Собой картину и совсем не по-божественному присвистнул. — Мистер Мир, ты накопил в Земле, Забытой Богами, целое состояние, — Он улыбнулся и повернулся в сторону Своего благословленного. — Наверняка среди них много артефактов и потусторонних характеристик, что могли бы пригодиться верующим церкви Шута. Клейн в своём собственном облике согласно кивнул в ответ: — Да, это и правда было моей изначальной задумкой. — О? Больше не планируешь раздавать их верующим? — невинно поинтересовался Амон. Навыкам Провокатора Бога Озорства мог позавидовать сам Красный Ангел Медичи, честное слово. Клейн почти оскалился в ответ на издевательскую фразу, но в итоге лишь натянуто улыбнулся. — Разумеется, я собираюсь принести их в жертву Тебе, Мистер Шут. Амон усмехнулся в ответ и отвернулся. Интересно, какую выгоду для Себя Медичи, к слову, получил? Неужели Амон в самом деле позволит Ему взойти на престол Красного Жреца? Ритуал вознесения до последовательности 0 выглядел не так уж сложно, однако глубокая связь с Зеркальным Миром в дополнительных ингредиентах вызывала огромное количество подозрений. Даже не в полной мере понимая детали, Клейн осознавал, что в путях Демонессы и Охотника крылась какая-то проблема. Красный Ангел наверняка тоже это понимал, но так же, как и Клейн, не мог отыскать ответа на Свой вопрос. Возможно, Амон имел куда более широкое представление об этом, чем, в итоге, и воспользовался. Впрочем, в Его случае никогда нельзя было знать наверняка. — Хм, Повелитель Бурь устроил тут такой разгром в попытке препятствовать Мне и Адаму, но даже не позарился на все эти сокровища, — продолжал болтать Амон. — Но согласись — украсть у Бога Обмана звучит, как отличная шутка, я бы хотел, чтобы Он попытался. Как думаешь, что можно было бы украсть у Него взамен? "Кажется, Ты веселишься," — мрачно пробормотал про себя Клейн. — Ничего, — ответил он, не долго думая. — Он бы постоянно ожидал ответного удара и гадал, в какой момент и как Ты решил бы отомстить. Мог пройти один день, а могли пройти тысячелетия, для Бога Времени нет никакой разницы сколько ждать, и Повелитель Бурь бы это понимал. В ответ раздался негромкий довольный смех. — Я в самом деле ни одной секунды не пожалел о том, что сделал тебя Своим благословленным, — с весельем в голосе отозвался Амон. — Это и правда уморительно, Мне нравятся твои идеи, Мистер Мир. — Я рад, — без особой радости в голосе произнёс Клейн. — Это хорошо. В следующую секунду всё его тело напряглось. Лицо Амона внезапно оказалось слишком близко, Его чёрные глаза, казалось, заглядывали прямо в душу, смотрели сквозь него и видели каждое принятое решение, каждое неосторожно брошенное слово и весь его бессмысленный замысел. По спине Клейна пробежали мурашки. Даже будучи Ангелом, он едва мог сдержать дрожь — мощь Божества ощущалась каждой клеточкой его тела. — Тогда скажи Мне, что Я мог бы украсть взамен у тебя? — вкрадчиво поинтересовался Амон, нависая над Своим благословленным. От былого веселья на лице не осталось и следа, на губах Его застыла пустая вежливая улыбка. Конечно, Он не мог не знать, что Клейн забрал Волшебную Лампу у Бернадетт. Амон также прекрасно знал, что именно он тогда говорил, какие слова выбирал и, вероятно, о чём он думал в тот момент. Так что не было ничего удивительного, что самовольное присвоение артефакта нулевой степени расценивалось как воровство у Бога. Клейн сжал челюсть и выдержал чужой взгляд. — Мою свободу действий, — хрипло отозвался он. — Но так было бы не интересно, не так ли? Чужие глаза-прицелы внимательно изучали его выражение лица некоторое время, а затем ощущение развернувшейся под ногами бездны исчезло, словно его и не было. Амон снова весело улыбнулся и, поправив монокль на глазу, кивнул в ответ. — Ты как всегда прав, Мистер Мир. Но Я буду с нетерпением ждать твоих подношений. В конце да концов, именно ты любишь придерживаться принципа равноценного обмена, — отойдя от него на пару шагов, радостно произнёс Амон. — Разумеется, — отозвался Клейн, чувствуя, как замершее сердце снова начало биться. Внезапно пришло осознание, что перед ним был Истинный Бог, чьи помыслы были непознаваемы, а сила невообразима. С осознанием пришла и ещё одна неутешительная мысль — даже если он продвинется к первой последовательности, то разрыв в их силе будет по-прежнему очень велик, даже больше, чем тогда — в Земле, Забытой Богами. Амон, должно быть, получал огромное удовольствие от его бесполезных барахтаний. Они подошли в центр города, на площадь подле Собора Богини Вечной Ночи. От былой красоты этого места не осталось и следа — фонтан был завален каменными обломками, бывшие марионетки превратились обратно в монстров и повсюду лежали мёртвые голуби. Только они и были настоящими в этом лживом городе. Клейн окинул представшую перед ним картину равнодушным взглядом и повернулся к Амону. Тот извлёк из Замка Сефиры все ингредиенты для зелья, что успел накопить Клейн, и щёлкнул пальцами. Перед ними возник стол с белоснежной скатертью, на него опустились предметы. — Я позабочусь о том, чтобы отпечаток твоей маленькой чудесной Утопии появился в духовном мире, не переживай об этом. Клейн дёрнул уголками губ в ответ. Верить Амону, конечно, было сомнительным делом, и ему стоило забыть о своём продвижении на первую последовательность вовсе. Неизвестно, насколько честно Бог Обмана собирался выполнить Свою часть сделки. Он мог как помочь безо всякой подоплёки, так и заставить его сойти с ума во время или после ритуала. Для Истинного Бога это было не так сложно. Единственным, на что Клейн делал ставку, было желание Амона и дальше играть в их странную игру в противостояние. Пока он был жив и мог что-то сделать, он мог принять такие условия. Ощущая страх, сжимающий его изнутри, Клейн стал готовить зелье Хранителя Тайн, поочерёдно добавляя необходимые компоненты в чашу. По крайней мере, в этот раз он мог не опасаться, что Адам вмешается в процесс продвижения и внушит ему мысль, неизбежно приводящую к потере контроля. А даже если бы и вмешался, то сейчас Он не стал бы способствовать провалу его продвижения. Клейн, правда, не мог знать наверняка, не внушают ли ему вместо того мысли, которые должны были пробудиться в нужный для Адама момент, закладывая бомбу замедленного действия, что обязательно рванёт в будущем. Такое было возможно, и с его стороны было бы ошибкой исключать этот вариант, но прямо сейчас он ничего не мог сделать. В конечном итоге, что Клейн мог противопоставить двум Истинным Богам? Амон, стоящий позади, служил живым напоминанием об этой чудовищной Божественной ловушке. Вскоре зелье было готово. Оно было тёмным, подобно ночному морю, совершенно не отражающим света и лёгким, как воздух. Полностью очистив свой разум от всех переживаний, Клейн одним глотком осушил чашу. Амон, наблюдающий за ним, улыбался. Он прожигал взглядом фигуру Своего благословленного перед Собой, что сначала словно распалась на тысячи мелких фрагментов, обратившись в пыль, затем облако серых частиц забурлило, около-человеческая форма окончательно распалась и стала растекаться по главной площади Утопии, подобно туману. Серый туман, которым когда-то был Клейн, становился бледным и начал медленно мерцать — то снова густея, то почти растворяясь в воздухе, от чего казалось, будет посреди облаков мелькали вспышки молний. Амон не вмешивался в процесс. Было интересно, сможет ли Мистер Мир продвинуться при таком нестабильном эмоциональном состоянии после собственного поражения. Сможет ли преодолеть всё человеческое в себе, чтобы вознестись вперёд? Его Аватары сделали свои ставки, но большинство считало, что Их благословленный, конечно же, справится. А если нет — имел ли он тогда право быть Хранителем Тайн подле Великого Древнего? Вот уж шутка — не смог одолеть своих врагов и вознестись до бога, а потом не смог воспользоваться шансом, который ему так любезно предоставили. Конечно, Амону было бы даже жаль, если бы такое случилось. Ему ведь и правда понравился этот маленький Провидец. Мерцающее облако тумана, почти растворившееся в воздухе, резко собралось вместе, образуя мужскую фигуру, а затем, словно сотканное из пустоты, стало появляться тело Клейна Моретти. Вытекшая в пространство энергия втягивалась в него естественным образом и, наконец, он открыл глаза. Перед Амоном стоял новоявленный Хранитель Тайн, глядящий на Него холодными, острыми глазами. Казалось, словно бы ещё один осколок человечности откололся от Его благословленного и улетучился куда-то в Космос. Было что-то безусловно прекрасное в этой картине. Чёрные глаза Амона радостно сверкнули, и Он широко улыбнулся, глядя на то, как Мистер Мир поклонился Ему, сняв с себя цилиндр. — Благодарю за Вашу поддержку во время продвижения, Мистер Шут.