Кот и птица

      Голубые глаза немца каждый раз хищно поблёскивали, а круглый чёрный зрачок то расширялся, то вновь сужался, когда он чуть поворачивал голову в сторону, словно пытаясь лучше сфокусироваться на своём враге. Он был очень напряжён, и Васька чувствовал эту тяжёлую энергетику. Немец боялся его, раздражался, пытался выглядеть ещё более угрожающим, но тем не менее с интересом смотрел на нежданного «гостя». Вдруг немчура наклонил голову под таким неестественным для человека углом, что его макушка могла буквально достать до груди, словно между шейными позвонками были шарниры, несцепленные связками, и от этого свободно вигибающиеся в разные стороны. От такого пристального взгляда Ваське даже как-то жутковато стало. Шерсть по всему телу как-то сама собой приподнялась, хвост распушился, а тонкие вытянутые зрачки стали широкими, накрыв бездонной чернотой практически всю серую радужку глаз. Его кошачья натура была полностью готова либо наброситься, либо отбить возможный вражеский удар.       Угольные волосы немца, которые когда-то были уложены в зализанную причёску, теперь были взъерошены, а длинная чёлка сальными прядями свисала вниз. Помимо слипшихся прядей волос на голове гарпии красовался и тёмно-серый хохолок из перьев, который периодически резко вздрагивал, распушался, а потом вновь аккуратно прижимался к макушке. В сочетании с тёмными волосами и тёмной кожаной курткой кожа на лице парня выглядела белой, аккуратной и даже ровной, что так необычно для военных. Острые черты лица в сочетании с острым изогнутым носом и густыми тёмными бровями делали внешность очень приметной, запоминающейся и даже в какой-то степени привлекательной. На кончиках ушей немца можно было заметить серый пушок, который уже ближе к шее переходил в настоящее оперение.       Кожаная куртка с белым подкладом из валяной шерсти была пошита точно под анатомию гарпии. Вместо рукавов были специальные прорези под крылья, а чтобы лишний раз не ломать перья при надевании или снятии данного элемента одежды, было придумано крепление с помощью ремней. Куртка застёгивалась не только сперейди, но ещё и по бокам с помощью маленьких ремешков. Тремя рабочими пальцами люди-птицы вполне справлялись с данной застёжкой. На шее висел железный чёрный крест с серебряным контуром, что каждый раз ярко поблёскивал при попадании прямых солнечных лучей.       Вместо привычных военных брюк на гарпии были надеты специальные укороченные брюки-галифе. Тёмно-серые штанины прикрывали лишь бедренную часть, а вот уже птичья половина ноги не имела элементов одежды, разве что на изогнутых ногтях были железные «чехлики», защищающие ногти и служащие грозным оружием. Лапы птицы были серыми, но местами казались чёрными из-за подотеки, покрывающей лапу с передней части, а также в области пальцев. Благодаря двум коленям, одно из которых было вполне человеческим и «смотрело» вперёд, а второе назад, гарпии могли совершить мощные толчки от земли и благодаря этому взлетать с ровной поверхности, а не искать возвышенности.       Также от глаз Васьки не ускользнул и сероватый хвост клиновидной формы с затемнением ближе к концу. Кроме трёх «лишних» шейных позвонков, у гарпий имелось и пять хвостовых позвонка с копчиковым завершающим позвонком на конце. Благодаря этому и образовывался функционирующий хвост. Он служил и в качестве тормоза, и в качестве руля во время быстрых полётов.       Широкие длинные крылья неподвижно свисали вниз, словно они в один момент онемели, стали каменными и непослушными. Наверное, каждому знакомо это ощущение, когда руку отлежишь, а потом пошевелить не можешь и покорно ждёшь прекращения этих мерзопакостных, колких мурашек под кожей. Графитовые перья с переливом в серо-голубой подтон покрывали наружную часть крыла. Нижняя же часть была более светлой и с чёрными крапинками и длинными тёмными полосами на длинных маховых перьях.       Сколько они так просмотрели друг на друга? Наверное, секунд шесть или семь, четыре из которых были потрачены на зрительное знакомство и оценку силы. Васька неосторожно делает шаг вперёд, чем провоцирует, пусть и раненого, но враждебно настроенного немца. Тот резко срывается с ветки и, расправив израненные крылья, налетает на Василия, надеясь сбить того с ног своим весом.       Элурантроп уворачивается от «тёмной молнии», но им овладевает чувство удивления от такого странного поступка немца. Решил драться до последнего? Да, птица ослаблен, но на его ногтях всё ещё находились острые железные чехлики. Не убьёт, но глубокие порезы оставит, ведь сила сжатия пальцами у гарпий была весьма титанической. Они могли вполне себе поднять взрослого мужчину над землёй, а когти пробивали толстый слой каски. Белое лицо немца покраснело, а на лбу проступила венка. Он испытывает боль, но пытается скрыть свою уязвимость. Крылья тяжёлым покрывалом тянулись к земле, хоть немец и старался держать их в готовности. Пытается выглядеть угрожающе, но сам до смерти напуган. Это как с птицей, клеткой и котом по ту сторону решётки.       Васька и этот Фриц сейчас словно вальс танцевали: зелёный травяной ковёр служил сценой, а малахитовые сосны-великаны были молчаливыми зрителями. Немец делает шаг влево, а русский делает шаг в противоположную сторону.       Элурантроп старался держать дистанцию и параллельно обдумывал свои дальнейшие действия. Из одежды на нём сейчас были лишь военные брюки и белая майка, ведь всё остальное он как-то подзабыл надеть, пока наблюдал за боем гарпий в небе. И если немец захочет, то с лёгкостью найдёт уязвимые места для резкого удара. Реакция Васьки была молниеносной, но он не знал, насколько ловок может оказаться враг.       Фриц демонстративно распушил хохолок на макушке, чуть согнулся в спине и даже приподнял раненые крылья над землёй, словно показывая свою готовность защитить себя. А демонстрацией острых металлических когтей он явно дал понять русскому, что один неверный шаг в его сторону — и тогда эти когти вопьются в мягкие ткани.       Немчура казался на голову выше Васи, но если внимательно присмотреться, то такой эффект создавался из-за длинных конечностей птицы. Если бы этот «свалившийся» был простым человеком, то явно бы не выделялся высоким ростом. Был бы даже ниже среднестатистического мужчины.       Из глотки человека-кота вырвалось утробное и очень низкое урчание. Его розовые губы приподнялись вверх, обнажив острые хищные клыки, а вытянутые кошачьи уши, что до этого были всегда навострёнными, Васька плотно прижал к золотистым волосам. Он как-то и сам не ожидал от себя такого. Видать, животная натура взяла над ним верх, почуяв угрозу для своего здоровья и своей жизни. В последний раз он использовал свой котовий «вой» во время игровой схватки со своим старшим братом. Ну, знаете: когда коты в марте сначала орут друг на друга низкими частотами, а потом, если никто не пожелал уступить, вступают в жестокую схватку с вырыванием пуха и откусыванием ушей? Вот и Василий с братом так дрались, но без кровопролития и жестокости, а играючи.       Немец ударил элурантропа тяжёлым крылом прямо по лицу и даже сбил его с ног, но Васька, вовремя сгруппировавшись, вновь поднялся и параллельно ухватил врага когтями. За какое конкретно место он схватился, котолюд не видел, ведь пернатый специально накрывал его своими крыльями, пытаясь дезориентировать и вдобавок нанести увечья своими когтями. Тогда Василий воспользовался и своими клыками, которые успешно сомкнул на раненой конечности гарпии, и своей мощной пушистой лапой он наотмашь ударил куда-то вверх и, кажется, попал Фрицу прямо в челюсть. Секунда... И без всего этого ослабленный немец на миг теряется, а элурантроп этим пользуется и со скоростью молнии запрыгивает на него, повалив на землю. Цепкие когтистые лапы смыкаются на пернатой шее гарпии, а кошачьи глаза устремляются прямо в голубые глаза захватчика.       Фриц пытается сопротивляться, биться переломанными крыльями, стучать лапами по земле, но котолюд сильнее его физически. Кожа немца своим жаром обжигает подушечки пальцев, а пульсирующая артерия даёт чётко понять, где можно раз и навсегда ударить когтями. Но Василий не спешит. Мышцы стали словно каменными, сердце пропускает один лишний удар, в ушах звон, а мысли стали единичными и похожими на паутину, что оплетала собой мозг. Нельзя его здесь оставлять, но и убить не может. С чего вдруг такая слабость?       Зрачок в глазах Васьки вновь сузился, превратившись в тонкую вертикальную щель, а уголки губ приподнялись в лёгком оскале. Тук-тук, элурантроп даже не понимал, его ли сердце так стучит или же сердце немца от нарастающего страха и чувства неизвестности. Наконец-то собравшись и крепко зажмурив глаза, Вася со всей дури бьёт лбом об голову гарпии, а потом ещё раз с таким же размахом, чтобы уж наверняка. Голову пронзила насильно резкая боль, словно кто-то резанул по мозгам острой бритвой, а после начал ещё и пальцами ковыряться.       Он не убил немца, а лишь вырубил на некоторое время... И, кажется, даже нос ему сломал. В области еле заметного носолобного уголка виднелась тёмная полоса, а из ноздрей тонкими струйками стекала терпко пахнущая кровь. «И что с ним делать?» — этот вопрос тяжёлым грузом давил на русского. Сдать? Оставить в лесу, ведь всё равно не сможет далеко уйти? Накрыв лицо пушистой ладонью, Васька тяжело выдохнул. Жалко этого немецкого паренька. Да, пусть они и несли разрушения на советские земли, но ведь делать это им приходится из-за приказа "сверху". Если у взрослых солдат и есть свои амбиции, то этот ещё «цыплёнок неоперившийся», а значит, можно легко мозг засорить и заставить выполнять угодные для государства действия. А ещё он был гибридом. После осознания своего одиночества Васька как-то стал задумываться и о возможном исчезновении других видов. Вот сколько тех же гарпий после войны останется? А кентавров, ликантропов и прочих шерстяных видов? А амфибий? Им и вовсе нужны особые условия для продолжения рода. Уж страшно не хотел Василий того, чтобы и другие виды хлебнули того горя, которое уже успел испробовать он сам.       Безумная идея как-то сама собой в голову пришла: выходить немца и, по возможности, помочь добраться до дома. Оценив размеры врага, Васька, потерев ладони и размяв мышцы спины, взгромоздил тело на своё плечо и тут же поразился невероятной лёгкости гарпии. Да, он выглядел крупным в мышечном плане, но, видать, из-за анатомических особенностей вес их продолжал держаться на оптимальной отметке для комфортного полёта. Кости гарпий, как и у других птиц, были полыми трубчатыми или губчатыми, наполненные воздухом. Более того, дети гарпии рождаются с заполненными тяжёлыми костями и живут так лет до шести, пока не наступит время для обучения к полёту. Примерно к этому возрасту организм запускает специальный механизм, и кости начинают растворяться изнутри, образовывая трубчатовидную полость или огромные отверстия. Одна из почек перестанет развиваться и останется до конца жизни гарпии маленького размера. Но если рабочая почка вдруг перестанет полноценно функционировать, то уже та самая недоразвитая возьмёт на себя всю работу в организме и дорастёт до нужных размеров, а больная, наоборот, уменьшится. Это одни из немногих особенностей организма этих созданий, о которых Васька знал, а сколько ещё ему неизвестно?       Дом Василия выглядел неказистым, но зато сверху его нельзя было обнаружить. Простая землянка с деревянным пристроем в виде неровного треугольника. Над окнами элуантроп особенно заморочился и постарался сделать их вполне функциональными. Сначала в стене он просто вырубил два круглых отверстия и был доволен, ведь в жаркую погоду благодаря таким окнам в доме не было душно, а в холодную он просто затыкал эти отверстия сухим мхом и жил без уличного света. А зачем ему, если он и в темноте отлично видит? А однажды он нашёл разбитый советский грузовик и попросту вытащил из него целые стёкла, которые теперь и служили полноценными окнами в доме. Чуть подрубил, чуть подпилил отверстия в стене под размеры этих стёкол, а после и вставил. Ещё по краям мхом всё заделал, чтобы тепло из дома быстро не выходило.       На стенах снаружи Васька тоже мох постелил, но уже свежий, чтобы тот рос, зеленел и накрыл собой деревянную часть землянки. Некоторые инструменты для стройки он с собой привёз, а некоторые ему добрые люди отдали. Там, неподалёку деревня есть... Или была, но теперь уже нет.       Закинув немца на лежанку из сушёной горькой полыни, Васька решил на всякий случай перестраховаться и связать тому лапы. Он точно не знал, сколько тот так пролежит без сознания, но рисковать не хотелось. Вот вернётся из лесу, а этот его со спины вырубит и горло когтями своими перережет.       Вытащив из маленького склада лопату, Васька вновь направился к тому месту, где и подобрал этого свалившегося. Не мог он так просто оставить труп того советского солдата. Не по-людски это как-то. Ой, как не по-людски. Звери всякие растащат, птицы расклюют, солнце палить ещё с неба будет. Нужно похоронить хоть по-человечески. Он невольно бросает взгляд и на полянку, на которой собирал полынь для лежанки. Да, для его чуткого носа это довольно резкая и специфическая трава, но зато отлично спасает от блох. Да, пока Васька жил в «диких» условиях, он и клещей успел насобирать, и блох, коих потом долго из своей шерсти изводил.

***

      Сколько прошло времени? Может, часа два где-то, если судить по перемещению небесного светила по лазурному небосводу. Вонзив в землю самодельный крест из толстых ветвей дерева, Васька, стиснув зубы, тяжело выгнулся назад до характерного хруста в позвонках. Устал, но зато хорошее дело сделал. Бросив лопату на заранее подготовленные ветви молодой осины, элурантроп наспех всё обвязал самодельной верёвкой из старой ткани и, взгромоздив груз на спину, неспешно побрёл до земляной хижины. Откуда он брал ресурсы? Ваську не забрали на фронт, но он был обязан служить в тылу и охранять «пробоины» в защите, прогоняя чёрную армию от территории самостоятельно или же докладывая о месторасположении врагов в штаб. Почему не забрали его? Коты в стрессовой ситуации довольно непредсказуемы в отличие от тех же псовых или птичьих, поэтому советское руководство не рисковало выпускать элурантроповых на передовую, но обязывало их прочёсывать лесные территории. Помимо вышеописанных гибридов можно было выделить и кентавров, коих тоже очень ценили в военных силах. Они жутко ненавидели, когда люди или другие двуногие пытались их оседлать и даже устраивали большой бунт, который вошёл в мировую историю, но вот тяжёлые грузы на себе перевозили. Кентавры были одними из немногих гибридов, которых вынесли в отдельный класс «Гексапиты», то есть у них, в отличие от большинства других гибридов, было по шесть конечностей: две пары лошадиных ног и одна пара человеческих рук. Ещё одним знаменитым представителем «Гексапитов» являлись «Кентелофы», или же «Элафантропы»,— гибриды человека и оленевых. У кентелофов, как и у кентавров, было двойное тело с чётко видимым переходом. Нижнее, или же «ходовое», тело принадлежало представителю оленевых, а в том месте, где у обычного оленя должна была начинаться мускулистая шея, уже шло продолжение «второго», или же «видимого», тела в виде человеческого торса с животом, грудью, руками, шеей и головой. У некоторых элафантропов мужского пола на голове можно было заметить небольшие ветвистые рога, а у некоторых такой особенности уже не было. Это не отдельный вид или отклонение, просто такая особенность у данного вида.       Когда этот вид только изучался, учёные ещё не знали о чудесных открытиях в будущем, поэтому сразу дали такое название всему виду, но вскоре был обнаружен ещё один вид элафантропов — «кватериты». У этих представителей оленевых было уже «однородное» тело и четыре конечности, как и у большинства других гибридов: две ноги с копытами и две человеческих руки с пальцами. Это натолкнуло некоторых мыслителей на теорию о том, что классические гексапиты могут являться переходным звеном от полностью "звероподобных" предков к более "человекоподобным", но кроме оленевых и зебровых кватеритов других таких видов обнаружено пока не было.       Про кентавров. Васька побаивался встретиться с немецкой дивизией, в составе которой были и кентавры. Они намного сильнее и быстрее человека, а их слух и нюх могли бы с лёгкостью обнаружить чужака. А там погоня, удар копытом в живот, и попался Вася немцам. Даже представителей ликантроповых он не так боялся, ведь знал некоторые секреты, которые помогали ему обмануть острый нюх этих гибридов.       Дома было тихо. Немец всё так же был без сознания, и это не могло не радовать элурантропа, ведь пока тот спокойно спит, русский сможет спокойно осмотреть крылья и наложить каркас из веток, чтобы кости правильно срослись и «птенчик» не остался инвалидом. В полумраке зрачки расширились почти на весь серый глаз, позволяя коточеловеку увидеть окружающую обстановку и рассмотреть своего нового гостя получше. Добрая половина маховых перьев отсутствовала, и от этого крылья выглядели не цельными, а какими-то рваными. Интересно, за какое время новые перья успеют отрасти? И только сейчас элурантроп обратил внимание на сумку, что всё это время висела на кожаном ремне сбоку. Как советский разведчик, он просто обязан осмотреть всё содержимое.       Аккуратно срезав сумку с кожаных ремней и ещё раз окинув гарпию оценивающим взглядом, коточеловек подошёл к импровизированному столу из спиленного ствола поваленного дерева и выложил на него всё содержимое. Пахучие склянки, кажется... с медикаментами. Чистые бинты на случай ранения. Отлично, именно ими Васька и зафиксирует крыло к каркасу. Хм, нашёл и опиум на тот случай, если солдат будет испытывать невыносимую боль, а с помощью дурмана он сможет на время усмирить болезненные ощущения. Несколько толстых брикетов специального сухого пайка. О, а об этих брикетах стоит упомянуть отдельно. Из-за быстрого метаболизма гарпиям приходится постоянно есть, ведь если вовремя не восполнить энергию, то температура тела может понизиться, а перелетать на дальние расстояния будет затруднительно, а в крайнем случае и вовсе невозможно. Поэтому для солдат-гарпий был придуман особый сухой паёк, который был невероятно питательным и энерговоспалнимым. Сухая еда представляла собой плотный брикет из грецких орехов, сушёных ягод, семян конопли, риса, и всё это сверху всегда поливалось растопленным жиром, который, застывая, склеивал все эти ингредиенты вместе, а иногда такой паёк поливали и мёдом. Вкус специфический, но зато такой брикет отлично питал и утолял голод.       Среди всего этого Васька нашёл и чуть помятый конверт. Что это? Кажется, это было послание. Но кому? Этому солдату нужно доставить этот конверт? Если он залетел так глубоко в чужую страну, то, значит, и этот получатель находится где-то здесь? Развернув послание, Васька лишь разочаровался, ведь всё было зашифровано, и даже знакомых знаков он не увидел. Значит точно «почтальон». Элурантроп решил пока не выбрасывать находку, а спрятать и дождаться подходящего момента, чтобы разузнать поподробнее о получателе. Так бы выдал этого немчуру штабу, а там бы его уже раскололи, но и прибить его там могут, а Василию этого не хотелось.       Керосиновая лампа слабым танцующим свечением освещала тёмную деревянную стену, наполняя помещение теплом и атмосферой дикого уюта.       Васька со всей ответственностью подбирал жёсткие ветви так, чтобы они совпадали по толщине, длине и были более-менее ровными, а потом накрепко стягивал их друг с другом старыми разрезаннами тканями. Судя по первичному осмотру крыльев, русский предположил, что на правой конечности было сломано плечо, а на левой были переломаны и плечевая, и лучевая кость. Если всё сделать правильно и крепко зафиксировать крыло, то кости должны будут срастись правильно.       Протащив первый и второй каркас до лежанки, Васька настороженно прислушался и устремил взгляд на немецкого гостя. Умеренное, чуть прерывистое дыхание. Спит. Кровь перестала течь из носа, но на губах и левой щеке остались бурые засохшие следы. Коточеловек чуть касается его лица своей ладонью и... Горячий. Нет, не от жара. Это естественная температура тела у гарпий, достигающая до 42 градусов. Горячее, чем у людей, поэтому незнающие таких тонкостей могли бы спокойно принять такой жар за температуру от болезни.       Положив крылья на деревянный каркас и плотно зафиксировав в нужном положении, Васька подтягивает ещё несколько веток. Выбрав более гнущиеся, он приложил их сверху, а после обмотал всё бинтами. Всё, дело сделано. Теперь нужно дождаться лишь пробуждение своего гостя. А как тот есть будет, если даже крылья согнуть не сможет? Придётся Ваське с ложечки тогда кормить немца или придумать что-нибудь ещё. Ладно, там уже разберётся. Лапы он пока решил не развязывать.       Ну, с гостем он почти разобрался, а вот что с посланием делать? Немца явно будут разыскивать другие. Но откуда тем знать о его месторасположении? Бумага была пропитана лошадиным ароматом, а в самом конверте Василий обнаружил один белёсый и очень толстый волосок, похожий на те волоски, которые есть в гриве или в хвосте у лошади. Кентавр писал письмо или же командир, который недавно прокатился на лошади? А если где-то на территории СССР скрывается целая немецкая дивизия из кентавров?       Васька даже как-то вспомнил школьный урок по анатомии, на котором вскользь упомянули о строении конелюдей. В человеческой части тела находились огромные лёгкие, которые занимали практически всё пространство, а также там располагалась часть желудочно-кишечного тракта. Большое сердце и все остальные органы находились уже в лошадиной части тела. Вот так делились функции в раздвоенных телах. А уже в более сознательном возрасте он разузнал и о том, что у кентавров происходит двойное грудное вскармливание. То есть новорождённых они кормят сначала лошадиным молоком из вымени, что располагалось в животной части организма, а уже подросших и окрепших детей матери докармливали человеческим молоком из человеческой груди. Об этом он узнал, будучи в деревне. Там целые семьи кентавров жили, и Васька даже нянчился с чуть подросшими детьми.       Для кентавров шились особые одеяния, которые полностью прикрывали и лошадиную часть тела. Ноги показывать можно, но вот срамные места — уже нет. Выйти кентавру с непокрытой конской пятой точкой было равносильно тому, если бы человек вышел на улицу без штанов и нижнего белья.       Услышав шевеление, Васька чуть напрягся и устремил взор в сторону гостя. Очнулся.