Кот и птица

      До его ушей доносилось эхо войны. В подкорку его мозга с каждым днём всё больше и больше проникало чувство страха, гнева и инстинктивное желание защитить свою территорию, хотя это место даже не было его родным местом, а эта ветхая хижина в глуши леса не была его домом. Так, временное пристанище. Шерсть, частично покрывающая его тело, иногда распушивалась, и от этого он становился похожим на «облысевший» одуванчик. Его шерсть была мягкая, гладкая, бело-кремового цвета, но уже не имевшая прежнего блеска. Его уши всегда навострённые, готовые в любой момент уловить посторонний звук, а его глаза уже настолько привыкли к тусклому свету хижины, что, выйди он на солнце — тут же ослепнет. Он никогда не выходил днём, дожидался глубокой и непроглядной ночи. Глаза отлично видели в темноте, помогая хозяину ориентироваться средь густых хвойных деревьев, находить различные ресурсы, а также охотиться. В основном на мелкую птицу, но если пружинистые ноги и хвост не подведут, то можно будет сделать похлёбку из зайца. Василий, или же просто Васька, был не совсем человеком. Гибридом человека и зверя. И последний представитель своего вида — котолюд. Или же, если говорить научным названием — обыкновенный элурантроп. Нет, встречались и другие представители элурантроповых, которых можно было разделить на группы: «ферусы» или «дасосы». Хоть элурантроп обыкновенный и элурантроп ферус могли полюбить друг друга и создать пару, но вот из-за генетических различий их звериных половин они не могли обзавестись полноценным потомством. Либо зачатие и вовсе было невозможным, либо ребёнок рождался глубоким инвалидом. Васька подсознательно чувствовал, что остался единственным из своего вида, но отчаянно старался не верить в это. Человеческое начало утешало звериное, давая надежду на то, что ещё найдётся женщина из вида обыкновенных элурантропов. Познакомится с ней, будет ухаживать, а дальше уже как пойдёт. Поэтому, стоило ему лишь услышать слухи о том, что где-то в глуши тайги была обнаружена элурантропка, очень походившая на обыкновенную, он не раздумывая бросился в те места. Была война. Захватчики всё дальше и дальше продвигались на завоёванные территории, но зверинный инстинкт оказался сильнее страха. И вот он уже месяцев пять живёт в этом лесу, в этой хижине, которую сам и построил. А может, и все семь. Васька точно не отслеживал, ориентируясь лишь на смену сезонов. Ту элурантропку коточеловек нашёл, но только вот оказалась она представителем подгруппы «Арысивых». Гибридом человека и рыси. Лесная, не обыкновенная. Взяв расчёску с несколькими поломанными зубчиками, Василий решил привести себя в порядок: расчесать волосы на голове и шерсть на руках, хоть это и было бесполезно. На предплечьях у парня росла шерсть кремового цвета с еле заметными белыми полосами, а вот уже на плечевой части рук была вполне себе голая человеческая кожа. То же самое было и с ногами: шерстяные голени и абсолютно бесшёрстные бёдра. Благодаря толстой меховой прослойке на пятках и грубой толстой коже, парень мог передвигаться без обуви, что делало его шаги абсолютно бесшумными. С туловищем дела обстояли чуть иначе. Будь он настоящим котом, его непременно окрестили бы плешивым, облезлым иди ободранным. На торсе мягкая шерсть росла хаотичными пятнами: два лохматых пятна кремового цвета на груди, одно сплошное пятно на пояснице и тонкая полосочка чуть ниже пупка, идущая непрерывной линией до области паха.       Пушистый хвост едва дотягивал до уровня колен, но тем не менее отлично помогал балансировать во время охоты. А когда-то элурантропы были почти полностью покрыты шерстью, хвост был чуть ли не вдвое длиннее, благодаря чему котолюди могли отлично маневрировать средь деревьев, скал или же просто резко сменить курс вслед за добычей. Пальцы на руках были длинными, человеческими, в количестве пяти штук, но вот на концах росли совсем не человеческие ногти — когти. Не такие, как у его древних предков или же простых котов, но и не людские. Длинные и чуть изогнутые, но очень хрупкие и не способные удержать тело хозяина на дереве. Зато хватать мелкую дичь удобно.       Подойдя к зеркалу, Василий невольно обратил внимание на своё отражение. Кожа побледнела от недостатка солнечного света и начала шелушиться, отчего его серые кошачьи глаза выделялись ещё более отчётливо, словно две яркие звёзды, упавшие прямиком на заснеженный ковёр. Волосы, в отличие от шерсти кошачьей половины тела, были уже человеческими и отличались как по структуре, так и по цвету. Более соломенные, жёсткие, сухие и слипшиеся друг с другом тонкими прядями от засаленности. М-да, надо бы помыть как-то волосы, а то совсем на пугало станет похожим. На кончике прямого тонкого носа виднелась чёрная полосочка от сажи, которую Васька тут же стёр обслюнявленными пальцами. Под такими губами скрывались человеческие зубы, за исключением верхних и нижних клыков. Если нижние были лишь чуть заострёнными, то верхние были намного длиннее и острее, чем клыки простого человека.       Было ли ему страшно находиться в лесу, когда где-то там ходят немецкие захватчики? Может быть. Но на его стороне были темнота и кое-какое кошачье оружие. Он мог вполне себе успешно обезвредить немецкий лагерь, воспользовавшись острым клинком ножа, бесшумным шагом и ночным зрением. Почему-то немцы предпочитали держаться видовыми группами и редко когда ходили «разношёрстными» отрядами. Люди предпочитали находиться в кругу людей, а... А кто из гибридных существ проживал на территории Германии и воевал за её победу? Коренным видом и гордостью Германии считались «Степные гарпии», или же «Адсургит гарпиаи». Гибриды людей и хищных птиц из отряда ястребообразных. Они существовали на этих территориях ещё с тех времён, когда только начинали образовываться германские герцогства, которые в будущем и слились в одну огромную Германскую империю, а значит считались и полноценными гражданами, как и «истинные» немцы.       Гордость Германии. Ведь имперским гербом является орёл, а в гарпиях отчётливо виднелся прообраз этой гордой и величественной птицы. Гарпии не участвовали в ближних боях, ведь из-за огромных крыльев вместо рук им было весьма проблематично держать автомат, но зато немецкое правительство с радостью использовало их воздушные способности. Гарпии могли пролететь незаметно, в отличие от боевого самолёта, а также были способны пробраться в те места, куда человек на «железной птице» пролезть не мог. Они устраивали теракты, сбрасывали с неба взрывчатые устройства, а ещё сбивали вражеские самолёты или цепляли к железному каркасу летательного аппарата бомбы с детонаторами.       Ещё одним плюсом гарпий было их беспрекословное подчинение, ведь почти в самом центре Германии располагалось их «Гнездо», и они были готовы защитить его ценой собственной жизни. Нет, не то гнездо, которое вьют птицы из веток и прочего материала. Нет. «Гнездо» гарпий представляло собой их собственный посёлок, их маленький клочок земли, где они рождались, росли, женились и заводили детей. Даже если такой гибрид будет находиться далеко от гнезда, рано или поздно внутренний голос будет звать его в те места, чтобы встретить пару или уже с найденной парой завести детей.       Некоторые потомки немецких степных гарпий проживали и на территории СССР. Их предки эмигрировали на русские земли ещё во времена Российской империи и благополучно осели, образовав новое гнездо неподалёку от Санкт-Петербурга и нынешнего Ленинграда. Помимо «неместных» птицелюдей в СССР также обитали местные «Таёжные» и «Снежные» — гибриды людей и птиц отряда совообразных. Если судить по названию, то таёжные гарпии имели очертания буро-пёстрых сов, а вот снежные имели в своём строении половину от полярных сов. И если снежные имели лишь один вид, то вот таёжные делились на два вида: филины и совы.       Пусть Васька и прожил большую часть своей жизни в городе, но вот ни разу не видел гарпию с глазу на глаз. Где-то вдалеке — да, но не вблизи. Мало этих чудных существ осталось. Люди нещадно использовали их способности во все времена. Популяция гарпий сильно проредила во время Первой мировой и ещё не успела восполниться, как наступила Вторая мировая, где гарпии вновь на полную использовали свои биологические способности.       Васька учился в обычной школе, в обычном классе на тридцать человек, где из гибридов был лишь он и ещё один мальчик-ликантроп. Гибрид волка и человека. Или же, по-научному: «Ликантроп цинереус». А из всей общей массы учеников гибридов можно было выделить максимум процентов пятнадцать. Но история не об этом.       На уроках истории Васька очень любил слушать рассказы о древних городах и странах, а на внеурочных экскурсиях он был настолько счастливым, что мог своим сиянием затмить даже солнце. Любил он и те моменты, когда его класс водили в музей по Древнему миру. Когда учитель что-то рассказывал про динозавров, то Василий слушал его с таким вниманием, из-за чего иной раз забывал рот прикрыть. Не мог поверить в то, что такие грозные ящеры просто в один момент исчезли как вид. Как так можно вымереть? Интересно, а что чувствовал последний тираннозавр, когда понял, что остался последним из своего вида? Васька иногда задавался этим вопросом, когда учитель в очередной раз заводил тему о динозаврах, но даже представить не мог, что однажды и сам окажется на месте этого тираннозавра. Последний из своего вида.       Его дед тяжело пострадал во время Первой мировой. Врачи, благо, вытянули с того света, но вот правая нога навсегда осталась парализованной. Отец погиб очень рано. Почти с самого детства ему приходилось тяжело работать, чтобы хоть как-то помочь своей матери, отцу, четырём младшим братьям и трём сёстрам. Но даже при такой каторжной жизни он остался единственным выжившим ребёнком. Мать Васьки погибла во время тяжёлых родов... А его старший брат... Его расстреляли. Обвинили в том, чего тот не делал, но всем было не до разбирательств. И именно в тот момент, когда железная пуля пронзила его брата насквозь, в голове Васи что-то резко щёлкнуло. На глазах навернулись слёзы, а душу стала разъедать такая невыносимая тоска...       — Ты последний из своего вида,— шептал ему внутренний голос. — Твой вид вымер.       Услышав потасовку неподалёку от своего дома, Васька непроизвольно обернулся к тяжёлой дубовой двери. Вроде не немцы. По крайней мере не пеший отряд. Элуантроп напрягся. На улице ещё день, а значит, он сейчас был более уязвим, чем в пелене непроглядной ночи. Ночь — его друг и товарищ, а вот день так и норовил раскрыть все его карты перед врагами.       — Гарпии! — сорвалось с его уст, стоило навострённым ушам уловить шелест перьев и пронзительный крик.       Наплевав на все правила безопасности, Васька быстро выскочил на улицу и устремил взор в небо. Кошачьи зрачки сузились от яркого света, поэтому парню пришлось ещё некоторое время щуриться, морщить лицо и отворачиваться. Наконец-то привыкнув к свету, он вновь смотрит на небо и видит, как советский солдат из вида таёжной гарпии безжалостно вцепился когтистой птичьей лапой в крыло немчуги-герпии, норовясь переломать тому кости. Совиный с силой хлестал того по голове и телу тяжёлыми крыльями, желая вырубить прямо в воздухе, но и ястребообразный не собирался так просто сдаваться. Выкрутившись прямо в воздухе, немец тоже ухватил своего врага за лохматую лапу своей когтистой конечностью и попытался натянуть на себя.       У немецких гарпий просто отличная военная и физическая подготовка, а значит, если упустить момент, то солдат сможет быстро нанести тебе травмы или вовсе вырубить. Застать врасплох их сложно, но у советских «Таёжных» и «Снежных» гарпий была своя особенность. Они передвигались настолько бесшумно, что иной раз заметить их можно было только тогда, когда те отказывались на очень опасном расстоянии. Видимо, и этот совиный бесшумно выследил немца и попытался его дезориентировать.       Кажется, русский сломал крыло врагу. Оно неестественно выгибалось там, где даже суставов не было, а самому немцу, судя по всему, было болезненно им взмахнуть. «Сова», решив, что теперь враг не протянет долго, решил разжать пальцы на лапе и бросить вниз пернатую тушку, но тот и не собирался так просто сдаваться и оставлять этого русского безнаказанным. Продолжая держать его за пушистую конечность одной лапой, нацист незамедлительно замахивается второй лапой и со всей дури бьёт врага острыми изогнутыми когтями прямо по лицу.       Дальше Вася не смог разглядеть. Эти двое стремительно полетели вниз и приземлились где-то в чаще леса. Взмахнув хвостом из стороны в сторону, элурантроп всё-таки решил проверить обстановку и заодно помочь своему товарищу с немецким захватчиком.       Прохладный ветер приятно касался оголённой кожи на плечах парня. Он как-то и не догадался накинуть сверху гимнастёрку, выходя из дома. Понадеялся, что далеко отходить не будет, а плотная шерсть сможет согреть. На дворе уже стоял сентябрь месяц, и погода заметно отличалась от летней и тёплой. Лиственные деревья постепенно теряли свои изумрудные цвета, постепенно сменяя из на золотистые, бурые и алые. И только лишь родимые ели и сосны продолжали стоять величественными зелёными великанами.       Дойдя до предполагаемого места падения, элурантроп остановился и спрятался за стволом первого попавшегося дерева. Бурые пятна, запах которых ржавым железом оседал на корне языка, явно говорили о том: «Вот! Вот то самое место».       Тихо ступая мягкой ступнёй на жухлую траву, элурантроп прислушивается, навострив кошачьи уши вверх. Тихо. Лишь шелест листьев и пение птиц. Всего в нескольких метрах от себя он замечает тело солдата. Не шевелится. Ещё раз осмотревшись по сторонам, Васька срывается на бег, направившись в сторону тела. Советский. Крылья гарпии были широко распластаны на зелёном ковре леса, а сам он лежал бездыханно. В нос вновь ударил запах металла. Гарпии-солдаты не носили обуви, поэтому Васька невольно перевёл взгляд на лохматые птичьи лапы, а после и на сжатые когтистые пальцы, в которых остался пучок вырванных серых перьев. Кажется... Немчурины перья.       Положив руку на плечо мужчины, Васька сначала чуть толкнул его, однако, не получив никакой ответной реакции, перевернул на спину. Голова солдата безжизненно перевернулась на бок, а карие, стеклянные глаза уставились прямо на парня. Мёртв... На шее же несчастного виднелись глубокие следы от когтей.       Таёжная гарпия. Лицо и тело мёртвого были вполне себе человеческими, а вот конечности и глаза — совиными. Широкие пёстрые крылья, достигающие в размахе трёх метров, и имеющие плотно прилегающие друг к другу длинные перья, смягчающие хлопки крыльев друг о друга во время полёта. Крылья имели почти такое же строение, что и руки человека: плечо, предплечье, запястье и кисть. Но только вот там, где у человека должна быть кисть, у гарпии виднелось три пальца: большой, указательный и средний. Два последних пальца были срощены друг с другом и удлинены, образовывая собой пряжку крыла. Из этой пряжки росли буро-коричневые первичные маховые перья — те самые, самые длинные.       Да, благодаря трём функционирующим пальцам гарпии могли себе неплохо держать различные предметы, вплоть до самых маленьких, писать, держать столовые приборы и прочее. Но вот огнестрельное оружие им предпочитали не давать.       Если бы мёртвый солдат был представителем людей, то от человеческих женщин у него явно не было бы отбоя. Ведь конечно! Статный, мускулистый, подтянутый, с широкой грудной клеткой и плоским животом. Из-за большого объёма лёгких у гарпий автоматически была и большая грудина. Без достаточного количества кислорода в крови такая «птица» попросту долго не пролетит. Помимо привычных человеческих рёбер у гарпий также выделялся и птичий киль, к которому были прикреплены летательные мышцы. Из-за быстрого метаболизма они практически никогда не толстели, но и есть им приходилось намного чаще, чем простым людям.       Страны, использующие своих граждан-гибридов в жизни государства и в войнах, старались поддерживать для них комфортную жизнь. Примером могла служить одежда. Что в Германии, что в СССР, для гарпии шили форму с учётом их анатомического строения. Так, например, на такой форме отсутствовали рукава и имелись специальные отверстия под массивные крылья. Крылья гарпии были не просто изменёнными конечностями с отросшими перьями. Нет. К локтевой кости крыла цеплялись трицепсы и сухожилия, которые соединяли меж собой кость и мышцы под рёбрами. Поэтому и форма, и одежда шились с этим учётом. Ткань использовалась лёгкая и воздушная, если на улице стояла тёплая погода, а если холодная, то использовали плотную шерсть, но в таком случае и одежду шили на размер больше.       Ещё одной общей чертой данных гибридов был их нос. Если у людей было огромное разнообразие носов: от прямых и тонких, и до пухлых, с вздёрнутым концом, то у гарпий он был тонкий и изогнутый. Не с горбинкой, а именно крючковатый, кончиком смотрящий вниз. Тоже эволюционный момент, обеспечивающий более скользящие полёты.       Как и у Василия, ноги солдата были вполне себе человеческими до голени. Уже ниже колена начинала идти птичья лапа с дополнительным суставом, выгибающим лапу в обратную сторону. Таким образом, ноги гарпии имели два колена и были изогнуты в двух местах. Подотека на лапах была скрыта под плотным слоем мелкого оперения песочного цвета. Собственно, как и сами пальцы в количестве четырёх штук.       Рассматривая убитого солдата, Васька не сразу замечает чёрное пятно справа от себя. Это было что-то большее, что-то тёмное, сидевшее прямиком на толстой ветке лиственного дерева.       Обернувшись, он на секунду замирает, словно его только что ударила невидимая рука. Широко распахнув глаза, он устремляет их прямо на тёмно-серую гарпию. Не шевелится, словно боясь спугнуть. Немец смотрел на него сверху вниз очень недобрым взглядом и, кажется, даже чуть напрягся в лапах, словно готовясь молниеносно слететь с дерева и пронзить Василия чёрной молнией. Графитовые крылья птицы неподвижно свисали вниз и будто не слушались хозяина. Видать, и вправду сломаны. Но от этого немецкий солдат не перестал быть опасным. Вон он как забил несчастного своими когтищами.       Что делать? Васька тоже был хорош в сражениях. У него тоже имелись острые коготки и кошачья ловкость с грацией вдобавок ко всему. Но почему-то он продолжил стоять на месте и смотреть на молодого парня... Почему-то не решался сделать шаг.