Амплитуда твоего дыхания

После того утра в коридоре Акеми старалась держать дистанцию. Это было не очевидно для постороннего глаза — она по-прежнему подавала ему воду, записывала его подачи, подсказывала, когда он слишком высоко подпрыгивал при блоке. Но команда Нэкома видела всё. Яку заметил, что Акеми перестала сидеть рядом с Куроо на скамейке во время перерывов. Лев — что она отводит взгляд, когда капитан смотрит на неё слишком долго. Кенма — что она избегает оставаться с ним в спортзале наедине. Акеми ненавидела это чувство. Она была менеджером, чёрт возьми. Она должна была быть профессиональной. Но каждый раз, когда Куроо оказывался рядом, её дыхание сбивалось, а пальцы начинали дрожать. Она злилась на себя за это, но ничего не могла поделать. Акеми: Я не понимаю, что со мной происходит. Она сидела на скамейке в углу спортзала, делая вид, что проверяет записи в блокноте. На самом деле она просто смотрела на строчки, не видя ни единого слова. На площадке шла тренировка. Куроо отрабатывал блок с Лев.Он двигался так же легко, как и всегда — высокий, гибкий, невероятно точный. Но сейчас Акеми видела в нём что-то другое. Когда он поправил мои волосы... зачем он это сделал? Она провела рукой по тому месту, которого касались его пальцы. Ей казалось, что кожа до сих пор хранит тепло. Это было глупо. Просто движение, случайное, даже дружеское. Но внутри всё перевернулось. Ты просто дура, Акеми. Он твой друг. Друг твоего друга. Капитан команды, которую ты помогаешь вести. И ничего больше. Она сжала ручку так сильно, что побелели костяшки. — Аоки-сан, у вас всё в порядке? — голос Яку вырвал её из мыслей. Молодой игрок стоял рядом, вытирая пот со лба. — Вы уже пять минут смотрите в одну и ту же страницу. — Всё хорошо, — слишком быстро ответила она. — Просто... анализирую статистику. Яку посмотрел на неё с мягкой улыбкой, в которой читалось понимание. Он был старшеклассником, но иногда казался мудрее всех них. — Вы знаете, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал, — если вы переживаете из-за Куроо-сана... он тоже странно себя ведёт в последнее время. — Я не переживаю, — отрезала Акеми и тут же пожалела о своей резкости. — Извини, Яку. Я просто устала. — Понимаю, — кивнул он и отошёл, оставляя её наедине с её мыслями. Акеми опустила голову. Она чувствовала себя так, будто стоит на краю чего-то огромного и неизведанного. И боится шагнуть вперёд. Куроо: Я веду себя как идиот. Куроо поймал мяч после неудачной подачи и с силой сжал его в руках. Он пытался сосредоточиться на игре, на движении ног, на своём блоке. Но его взгляд то и дело соскальзывал в сторону скамейки, где сидела Акеми. Она избегает меня. Я же вижу. Он помнил её лицо в тот момент, когда поправил её волосы. Она застыла. И в её глазах мелькнуло что-то такое, от чего у него самого перехватило дыхание. Он хотел сказать что-то ещё, что угодно, только чтобы она не отворачивалась. Но Кенма вышел, и момент был потерян. Зачем я это сделал? Дурак. Она теперь думает, что я какой-то придурок. Куроо ударил мячом об пол. Громкий звук разнёсся по залу. — Куроо-сан, вы чего? — удивился Лео. — Так злой! — Всё нормально, — буркнул он. — Просто тренирую подачу. Но внутри у него всё кипело. Он вспоминал, как она всегда была рядом. Как её голос звучал спокойно и уверенно, когда она объясняла тактику. Как она смеялась над шутками Ямамото, но смотрела при этом на него, Куроо. Он привык к этому. Привык к тому, что она есть. А теперь она отводит взгляд. Что я сделал не так? Он знал ответ, но боялся признаться себе в нём. Ты влюбился, Тэцуро. И она это чувствует. Он отогнал эту мысль. Он не мог быть влюблён. Это было бы слишком сложно. Они были друзьями, коллегами, частью одной команды. Если бы он признался в чём-то, это всё разрушило. Но почему же тогда я не могу перестать смотреть на неё? Он поднял глаза. Акеми сидела на скамейке, склонив голову над блокнотом. В полумраке спортзала она казалась хрупкой и уставшей. Ему вдруг безумно захотелось подойти, сесть рядом, взять её за руку. Просто чтобы она знала, что он рядом. Что он всегда будет рядом. Куроо отвернулся и закрыл глаза. Нет. Не сейчас. Не здесь. Акеми: Вечером, когда все разошлись по комнатам, Акеми осталась в холле. Она сидела на диване с кружкой горячего чая и смотрела на тёмное окно. За стеклом шёл дождь — мелкий, осенний, бесконечный. Капли стекали по стеклу, создавая причудливые узоры. Она думала о прошлом. О том, как её команда распалась. Как она стояла на площадке, а вокруг неё никого не было. Как она бросила мяч, который держала в руках, и поклялась, что больше никогда не будет играть. Но я не поклялась не чувствовать. Она провела пальцами по ободку кружки. Воспоминания нахлынули внезапно, заставляя грудь сжиматься от боли. Она так старалась быть сильной. Она научилась не плакать, не жаловаться, не показывать слабость. Но сейчас, в тишине пустого холла, ей хотелось разрыдаться. Почему он смотрит на меня так? Это же просто дружба. Мы всегда были друзьями. Но тогда почему у меня внутри всё переворачивается, когда он рядом? Она вспоминала его утреннюю усмешку, хриплый голос, его пальцы в своих волосах. Она хотела, чтобы он повторил это. Хотела, чтобы он сказал что-то ещё, что-то важное. Но он молчал. И она молчала. — Глупо, — прошептала она в пустоту. — Всё это глупо. Она не заметила, как слёзы выступили на глазах. Просто сидела и смотрела в окно, позволяя себе быть слабой хотя бы на несколько минут. Куроо: Куроо не спал. Он лежал на своей раскладушке, слушая, как храпит Ямамото и что-то бормочет во сне Лео. Кенма тихо сопел рядом, уткнувшись носом в подушку. В комнате было темно и душно. Куроо смотрел в потолок и не мог перестать думать о ней. Я хочу, чтобы она была рядом. Прямо сейчас. Он закрыл глаза, и перед ним возникло её лицо. Серьёзное, когда она что-то записывает в блокнот. Взволнованное, когда она переживает за команду. Растерянное, когда он поправил её волосы. Ты ведь видишь, как она на тебя смотрит? Или тебе кажется? Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как в груди разливается тепло, смешанное с тревогой. Он был блокирующим. Он привык видеть игру наперёд, просчитывать траекторию мяча, предугадывать движение соперника. Но здесь, в этой ситуации, он был слеп. Когда это началось? Он попытался вспомнить. Может быть, когда она впервые принесла воду и улыбнулась ему — не Кенме, не Яку, а именно ему. Или когда она с жаром объясняла тактику, размахивая руками, и он не мог отвести взгляда от её губ. Или когда она застала его без футболки, и её лицо залилось краской, и он вдруг понял, что хочет видеть этот румянец снова и снова. Я влюблён. Чёрт возьми, я действительно влюблён. Сердце забилось быстрее. Он сел на кровати, проведя рукой по взмокшему лбу. Мысль была одновременно пугающей и освобождающей. Он больше не мог отрицать очевидное. Он влюблён в Акеми Аоки. Но что теперь с этим делать? Он не мог просто подойти и сказать ей. Она была менеджером, его подругой, частью команды. Если он сделает неверный шаг, всё разрушится. Она может отстраниться, может уйти. И тогда он потеряет её навсегда. Но если я ничего не скажу, я тоже её потеряю. Она уже избегает меня. Куроо сжал пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. — Я не могу так больше, — прошептал он в темноту. Он встал, накинул на плечи лёгкую кофту и бесшумно вышел из комнаты. Коридор был пуст и тих. Он пошёл в сторону холла, сам не зная зачем. Может быть, просто чтобы подышать. Может быть, чтобы увидеть её. Он остановился у входа в холл и замер. Акеми сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела в окно. Её плечи слегка подрагивали. Он не сразу понял, что она плачет. Внутри у него всё оборвалось. Куроо хотел подойти. Хотел обнять её, спросить, что случилось, стереть с её лица слёзы. Но он стоял как вкопанный, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Что мне делать? Он сделал шаг. И замер. Акеми не обернулась. Она, казалось, не слышала его. — Акеми, — тихо позвал он. Она вздрогнула, как от удара, и резко повернулась. В её глазах блестели слёзы, и она быстро отвернулась, вытирая лицо рукавом. — Куроо? Что ты здесь делаешь? — её голос дрожал. — Тебе нужно спать. — А тебе, — ответил он, делая ещё один шаг. — Почему ты плачешь? Она замотала головой, не глядя на него. — Ничего. Просто устала. Просто... я хочу побыть одна. Он не поверил ни единому её слову. Но он понял главное: она не хотела, чтобы он видел её слабой. Она всегда была сильной для всех, и сейчас, в этой темноте, она защищалась единственным доступным ей способом. Куроо медленно подошёл и сел на соседнее кресло, не пытаясь приближаться больше. Он должен был дать ей пространство. — Я не буду лезть, — сказал он мягко. — Но я не уйду. Потому что если тебе плохо, то я должен быть рядом. Акеми замерла, всё ещё не поворачиваясь к нему. — Тебе не обязательно... — Обязательно, — перебил он. — Ты всегда была рядом с нами, Акеми. Сейчас моя очередь. Повисла тишина. Слышно было только, как дождь стучит по стеклу. Куроо смотрел на её профиль, на то, как она сжимает пальцы на кружке, и ему безумно хотелось коснуться её, успокоить. — Спасибо, — едва слышно сказала она. Он не ответил. Он просто сидел рядом, позволяя ей быть такой, какая она есть. Закрыв глаза, он ощущал её дыхание, её присутствие, и понимал: он любит её. Эту девушку, которая плачет в темноте, но каждый день улыбается их команде. Которая боится слабости, но носит их на руках. Которая стучит в двери, чтобы не увидеть его голым, но впустила его в своё сердце, даже не зная об этом. Я люблю тебя, Акеми. И я скажу тебе это. Когда-нибудь. Когда ты будешь готова. Акеми не обернулась. Но он видел, как её плечи перестали дрожать. Как она чуть расслабилась. И это было для него важнее любых слов. Они сидели так долго, пока дождь не начал стихать. А потом Куроо встал. — Иди спать, — сказал он, не повышая голоса. — Завтра будет новый день. — Ты тоже иди, — ответила она, наконец поворачиваясь к нему. Её глаза были красными, но в них уже не было слёз. Только усталость и... что-то ещё. Что-то тёплое. — Спокойной ночи, Акеми, — произнёс он, глядя ей в глаза. — Спокойной ночи, Куроо. Она назвала его по фамилии. Но в тот момент это прозвучало почти как имя. Почти как обещание. Он ушёл, не оглядываясь. Акеми осталась сидеть на диване, глядя на дверь, за которой он скрылся. И в груди у неё билось сердце — слишком громко, слишком быстро, слишком ясно. Я боюсь, что он слышит его даже сейчас. Она улыбнулась сквозь слёзы и провела рукой по месту, где он сидел. Кресло было ещё тёплым. Что же ты делаешь со мной, Куроо Тэцуро? Завтра она снова будет избегать его. Завтра она будет делать вид, что ничего не произошло. Но сегодня... сегодня она позволила себе почувствовать. И это было страшно. И это было прекрасно. Дождь закончился. Наступила тишина.